Массивные створки из темного дуба нависали над Олесей, как ворота старой крепости. От дерева пахло чем-то чистым и натертым до блеска. Девушка нервно одернула подол цветастого платья, которое купила на сельском рынке за копейки. Ткань неприятно колола кожу.
— Запомни главное правило на сегодня, — Роман грубо взял ее за руку, заставив повернуться к себе. — Ты обязана привести мою мать в ужас! Веди себя так, словно ты только что из самого глухого края. Никаких манер. Чавкай, неси ерунду. Чем хуже, тем лучше.
От него пахло дорогим парфюмом, а от самой Олеси — родной пасекой, прополисом и мылом. Этот запах не могла перебить ни одна городская вода.
— Я помню наш уговор, — тихо ответила она, стараясь не смотреть на его до блеска начищенные туфли. — Но мне так неловко. Я так не умею.
— Плевать на твое «неловко»! — отрезал Роман. — Либо ты играешь роль до конца, либо завтра же я даю ход документам, и ты остаешься на улице. А твоя бабушка — без дорогого восстановления. Поняла?
Олеся с трудом сглотнула и кивнула. Ей было по-настоящему хреново от этой ситуации.
Дверь распахнулась совершенно бесшумно. На пороге стояла Римма Аркадьевна — высокая женщина в светлой шелковой блузе. Рядом стоял Лев Борисович. Седые виски, тяжелый взгляд поверх очков.
Олеся зажмурилась на секунду, натянула на лицо максимально широкую улыбку и завалилась в прихожую, едва не споткнувшись о порог.
— Ой, здрасьте вам в хату! — гаркнула она так, что эхо разлетелось по всему холлу. — А хоромы-то у вас какие! Прям как наш клуб после ремонта! И ковры такие мягкие, я б прям в резиновых сапогах по ним походила!
Лев Борисович так и замер с протянутой рукой. Лицо Риммы Аркадьевны пошло пятнами, она часто-часто задышала. Роман за спиной Олеси издал тихий смешок. Спектакль начался.
Еще три недели назад Олеся знать не знала ни о каких Романах. Она жила в старом доме, держала пасеку на шестьдесят ульев и работала не покладая рук. Жизнь состояла из гудения пчел и заботы о бабушке Зинаиде. Родители Олеси ушли из жизни очень рано, и пожилая женщина вытянула внучку на себе.
Беда пришла в дождливый вторник. Олеся везла первую партию свежего липового меда заказчику в город. Старенькая машина на плохой резине попала на мокрые пути. Ее повело. Произошел несчастный случай на дороге: ржавый бампер со скрежетом поцарапал дверь новенького внедорожника.
Из иномарки выскочил разъяренный Роман. Он кричал так, что на шее вздулись вены, и сыпал угрозами. Сумма ущерба оказалась неподъемной. Олеся стояла под ледяным дождем и понимала, что ей придется продать всё и еще остаться должной.
Вечером того же дня дома случился новый удар. Бабушка Зинаида пошла за дровами, поскользнулась на мокром крыльце и упала. В больнице хирург лишь развел руками: тяжелые повреждения, нужно дорогое лечение, иначе старушка не встанет.
Когда Олеся совсем отчаялась, раздался звонок от Романа.
— Родители хотят, чтобы я женился на дочке папиного партнера, — сухо говорил он. — Меня это не устраивает. У меня есть Анжелика. Но если я приведу ее в дом, отец лишит меня всего. План такой: ты играешь роль моей новой невесты. Неотесанной грубиянки. Они сами умолять начнут, чтобы я тебя бросил. На фоне такого поведения они примут Анжелику как родную. Отработаешь убедительно — я списываю долг за ремонт и оплачиваю всё для твоей бабушки.
В просторной столовой, где над длинным столом висела огромная люстра, игра продолжилась.
Олеся, громко шоркнув тяжелым стулом по паркету, плюхнулась на сиденье.
— Ух ты, а вилок-то зачем столько навалили? — она схватила самую большую и с силой ткнула в мясо утки на тарелке. — У нас-то в деревне проще: ложку взял и ешь! А это что за трава сверху? — она брезгливо смахнула пальцем веточку розмарина на чистую скатерть. — Мы такое скотине кидаем, чтоб не хворала.
Римма Аркадьевна побледнела так, что слилась цветом с собственной блузой. Она прижала к губам салфетку.
— Олеся, скажите, — вежливо, но с холодком спросил Лев Борисович, внимательно разглядывая девушку, — а чем вы занимаетесь в вашей... деревне?
— Да чем там заниматься! — Олеся махнула рукой, чуть не задев бокал. — Навоз убрать, ульи почистить, да бабушке спину натереть. В город вот хочу перебраться. Ромка обещал меня в вашу квартиру поселить. Я уж и подружкам разболтала, что мы скоро все вместе у вас в гости ходить будем! Там же три комнаты, всем места хватит!
Роман изо всех сил прятал довольную улыбку. Еще пара таких фраз, и отец выставит гостью за дверь.
Но Лев Борисович вдруг снял очки, неспешно протер их и посмотрел на девушку долгим взглядом.
— Вы упомянули ульи, — неожиданно мягко произнес он. — Пасеку держите?
Олеся растерялась. Вопрос выбил ее из заготовленного сценария.
— Держу, — тихо ответила она, опустив глаза на скатерть. — Шестьдесят семей. Зиму тяжело перенесли, подкармливать пришлось. За ними глаз да глаз нужен. Чуть сырость проглядел — всё, считай, пропали пчелы.
— Вот видишь, Римма, — Лев Борисович удовлетворенно кивнул жене. — Человек тяжелого труда. А манеры — это шелуха. В нашем кругу люди друг другу красиво улыбаются, а за спиной дела чужие прибирают. А тут человек честный. Говорит, что думает, и работает руками.
Остаток вечера прошел странно. Родители Романа начали расспрашивать ее про мед. Олеся, забыв про роль, увлеченно рассказывала про то, как собирают пергу, как пахнет свежий воск, и как гудит рой. В ее голосе была такая искренняя любовь к своему делу, что старшие слушали, забыв про остывшую еду.
Когда они вышли за ворота, Роман был в ярости.
— Зачем ты начала умничать со своими пчелами?! — процедил он, с силой хлопая дверцей машины. — Они прониклись к тебе! Ты должна была им не понравиться!
— Я не виновата, что твои родители оказались нормальными людьми, — огрызнулась Олеся. Ей было до слез противно от всей этой лжи.
— Значит так, — Роман резко выкрутил руль. — Завтра мы идем в ресторан. Там будут мои родители и мой друг Стас. Раз они не купились на грубость, пойдем другим путем. Ты покажешь себя легкомысленной особой. Выпьешь и начнешь откровенно виснуть на Стасе. Такое они точно не простят.
— Я не буду вешаться на незнакомых мужчин! — Олеся вскинула подбородок.
— Будешь! Иначе никаких денег на больницу!
На следующий вечер в ресторане Олесе было плохо. Громко играла музыка, в воздухе висел тяжелый дым. Роман заказал крепкие напитки и настойчиво придвинул бокал к ней. Напротив сидели Римма Аркадьевна и Лев Борисович.
К ним за столик подошел Стас — грузный парень с неприятным взглядом. Роман заранее всё с ним обсудил.
— Какая куколка, — Стас бесцеремонно придвинул стул вплотную к Олесе и положил руку ей на плечо. — Скучаешь с нашим Ромкой? Пойдем потанцуем.
Олеся дернулась, но поймала жесткий взгляд Романа. Выбора не было. Она пошла за Стасом.
Там он начал откровенно распускать руки. Прижал девушку к себе так сильно, что ей стало трудно дышать, зашептал на ухо гадости. Когда его пальцы скользнули по ее спине слишком нагло, Олеся не выдержала.
Она со всей силы оттолкнула парня и звонко, наотмашь влепила ему пощечину. Звук удара перекрыл даже музыку.
— Не смей меня трогать! — крикнула она. Развернулась, схватила сумочку и выбежала на улицу, не обращая внимания на крики Романа и застывшие лица его родителей.
Утром Олеся сидела на кухне своего старого дома. В соседней комнате тихо спала бабушка. Внезапно экран телефона загорелся. Пришло уведомление: на счет поступила огромная сумма, полностью покрывающая лечение и ремонт машины. И короткое сообщение с номера Романа: «Уговор есть уговор. Лечи бабушку. И прощай».
Все прошло успешно. Спустя два месяца бабушка Зинаида уже уверенно ходила по двору, опираясь на новую трость. Олеся с головой ушла в работу. Качала мед, чистила рамки, но на душе было тяжело.
Все перевернулось в один жаркий августовский день. Олеся работала с медом, когда зазвонил телефон. Номер был незнакомый.
— Алло? — устало произнесла девушка.
— Слушай сюда, деревенщина, — раздался в трубке визгливый голос. — Это Анжелика. Девушка Ромы. Настоящая. Я в курсе, что ты вытянула из моего парня кучу денег.
— Он сам... мы договорились, — Олеся растерялась, почувствовав, как в глазах потемнело.
— Мне плевать на ваши дела! — рявкнула Анжелика. — Рома перевел тебе деньги с семейного счета. А нам сейчас нужны наличные. Мы летим отдыхать, а его старик всё заблокировал из-за тебя. Даю три дня. Не переведешь всё обратно до копейки — я приеду и устрою веселую жизнь тебе и твоей больной бабушке.
В трубке раздались гудки. Олеся осела на табурет. Вернуть такие деньги она не могла. Она не сомкнула глаз всю ночь, а на рассвете набрала номер Романа.
Он ответил не сразу. Голос звучал глухо и зло.
— Что надо?
— Прости, что звоню. Анжелика требовала вернуть деньги за три дня. Роман, у меня их нет. Я всё отдала в клинику. Дай мне время, я буду частями переводить...
На том конце повисла долгая тишина.
— Анжелика? Просила у тебя деньги? — Роман вдруг заговорил совершенно другим, резким тоном. — Я ни о чем ее не просил. Сиди дома.
Тем же вечером Роман стоял перед дверью квартиры своего друга Стаса. В последнее время Анжелика слишком часто там пропадала. Дверь оказалась не заперта. Роман бесшумно прошел по коридору, чувствуя, как внутри всё похолодело. Из комнаты доносились головы.
— Ты просто гений, Стасик, — услышал он смех Анжелики. — Эта дура реально напугалась. Сейчас побежит кредиты брать, чтобы вернуть нам деньги. Роме мы ничего не скажем, придумаем, что я нашла средства на путевки.
— А твой Ромка — простофиля, — загоготал Стас. — Сам отдал всё какой-то девчонке, а теперь сидит без гроша. Ничего, мы с него еще не столько стрясем. Иди сюда...
Роман с силой пнул дверь. Она ударилась о стену с грохотом. Лица парочки мгновенно вытянулись. Анжелика побледнела, судорожно поправляя на себе одежду.
— Какая идиллия, — Роман горько усмехнулся. — Значит, за моей спиной решили подзаработать?
— Рома, это не то, что ты подумал! — заверещала Анжелика. — Я просто зашла...
— Заткнись, — ледяным голосом произнес Роман. — Собирай свои вещи и выметайся. Чтобы через полчаса тебя не было в моей жизни. А ты, Стас... Если я еще раз увижу твое лицо, тебе не поздоровится.
Он вышел на лестничную клетку и глубоко вдохнул. Словно стало легче дышать. Все это время он жил среди фальшивых улыбок и людей, которые называли себя друзьями. А настоящим было только одно — девушка в простом платье, которая не побоялась постоять за себя.
На следующий день после обеда Олеся возилась во дворе. Бабушка Зинаида сидела на крылечке, греясь на солнце.
Звук тормозов заставил Олесю обернуться. У старой калитки остановился знакомый внедорожник. Дверца хлопнула, и во двор вошел Роман. На нем были простые джинсы и футболка.
Сердце Олеси ушло в пятки.
— Если Анжелика прислала тебя... — начала она, отступая.
— Анжелики больше нет, — он подошел вплотную, глядя ей прямо в глаза. — Как и Стаса. Я приехал извиниться.
Он огляделся. Посмотрел на ульи, на старенький дом, на бабушку, которая наблюдала за гостем.
— Я был глупцом, Олеся. Я думал, что покупаю твое время, а на самом деле ты показала мне, как выглядят нормальные люди. Мой отец был прав. В тебе столько правды, сколько я не видел никогда.
Он осторожно взял ее руку в свои ладони.
— Я понимаю, что наше знакомство началось нехорошо. И я не прошу тебя верить мне сейчас. Но... дай мне шанс. Разреши просто приехать еще раз. Помочь с ульями. Без сделок и долгов. Просто так.
Олеся стояла, не в силах вымолвить ни слова. По щекам покатились слезы. Она посмотрела на бабушку. Зинаида тихо кивнула, вытирая глаза платком.
— Ты уверен? — голос Олеси сорвался. — Я ведь всё еще просто пчеловод. Я не умею ходить по ресторанам и красиво улыбаться.
— И слава богу, — Роман бережно коснулся губами ее пальцев. — Мне не нужны роли. Мне нужна ты.
Спасибо за ваши лайки и комментарии и донаты. Всего вам доброго! Буду рад новым подписчикам!