Вторая половина позапрошлого века была временем света. Нет, в прямом смысле слова. Мир стремительно входил в эпоху электричества. Эдисон, Тесла, Гебель, Лодыгин и множество других ученых-экспериментаторов работали над новыми системами освещения. Но, что ни говори, первым среди них был петербургский изобретатель Павел Николаевич Яблочков. Патент на электродуговую лампу – «свечу Яблочкова» он получил 23 марта 1876 года.
Как это обычно и случается, идея «свечи» пришла изобретателю в голову совершенно случайно, в ходе абсолютно другого, отвлеченного эксперимента, посвященного электролизу. Да и сам прибор представлял собой конструкцию невероятно простую: две клеммы-«подсвечника», два угольных стержня, разделенных прослойкой диэлектрика, и тонкая металлическая перемычка-стартер наверху. Если подать на клеммы напряжение, между стержнями загорается электрическая дуга, яркости которой хватает чтобы осветить не маленькую комнату. Стандартной «свечи» хватало часа на полтора. В общем, просто, как все гениальное.
Интересно другое: путь от идеи до изобретения оказался невероятно коротким. Менее года потребовалось ученому для того, чтобы собрать действующую модель осветительного прибора, обосновать принцип его работы и запатентовать новинку, причем, - что было сделано очень грамотно, - не где-нибудь, а в столице моды – Париже! Еще короче оказался путь от получения патента до первой публичной демонстрации «свечи». Уже 15 апреля все того же 1876 года на выставке физических приборов в Лондоне Павел Николаевич зажег четыре своих светильника, осветив ярким, чуть синеватым светом экспозицию парижской фирмы «Бреге», представителем которой он на ту пору являлся.
«Свечи Яблочкова» настолько впечатлили публику, что о них заговорили по всему миру. «Свет приходит к нам с севера, из России», «Россия – родина электричества», «Русский свет – чудо нашего времени» - это заголовки не из отечественных ура-патриотических изданий, а из прессы европейской, к нашей стране традиционно настроенной скептически. Меньше чем через полгода новомодными светильниками, заключенными в разноцветные стеклянные шары, были освещены лучшие парижские магазины, потом настала очередь Лувра, авеню де л’Опера, а в 1878 году «русский свет» воссиял на Всемирной выставке в Париже.
Одновременно нечто подобное происходило и в Лондоне. Там электрические огни загорелись на набережной Темзы, в Вест-индских доках, на мосту Ватерлоо, в отеле «Метрополь», еще в добром десятке локаций. А потом настала очередь Германии, Испании, Бельгии, Швеции, в Риме «свечами Яблочкова» осветили Колизей. Еще несколько лет, и в список покоренных российским изобретением городов вошли Калькутта, Мадрас, Сан-Франциско. И даже Петербург, где к новинкам отечественного происхождения всегда относились прохладно. А уже за ним – Москва, Нижний Новгород, Гельсингфорс, Киев, Одесса и так далее.
Это был однозначный триумф. Но Павлу Николаевичу было не до того. Право на производство электрических фонарей он передал «Генеральной компании электричества с патентами Яблочкова», львиная доля акций которой принадлежала фирме «Бреге» и российскому «Товариществу электрического освещения и изготовления электрических машин и аппаратов П. Н. Яблочков-изобретатель и Ко». А сам довольствовался весьма скромными по сравнению с прибылями обеих компаний роялти. Бизнес его не интересовал. Благодаря широкому распространению «свечей» у русского изобретателя появились деньги и время на новые исследования. Генератор и трансформатор переменного тока, электромагнит с плоской обмоткой, уникальная для своего времени система «дробления электричества», позволявшая создавать целые цепи из электродуговых «свечей», - список изобретений российского конструктора можно продолжать очень долго.
То, с какой скоростью и охватом распространился по миру «русский свет», просто поражает воображение. Ни одно другое изобретение в области электротехники этот рекорд до сих пор не побило. Но, как это часто бывает, мода оказалась скоротечна. И уже в середине 1880-х на смену «свечам» пришли вакуумные лампы. Более экономичные, хотя и не такие яркие.