Начало здесь
Их собралось десять в трюме катера – три девушки, остальные - мужчины. Но если бы кто-то взглянул на них со стороны – один вид этой компании вызвал бы вопросы. И помещение…Не каюта, не салон, а какой-то, прости Господи, железный гро б – стены, выкрашенные темно-синей краской, узкие скамейки вдоль них…На них и сидеть-то неудобно. Но несколько человек сидели терпеливо, надеясь, что морской переход окажется не слишком долгим, а таким, каким им и сказали – около двух часов.
Сидели, погруженные в свои мысли, и ни у кого в руках не было телефона – этого лучшего помощника скрасить ожидание. Впрочем, тут и вещей ни у кого не было. Ни рюкзаков, ни дорожных сумок, ни даже маленьких дамских сумочек – ничего.
Все три девушки спали прямо на полу, потому что сидя на этих скамейках, да еще при ощутимой качке, уснуть было невозможно. Клевал носом и кое-кто из ребят. Время от времени поднимал голову, обводил компанию каким-то оторопевшим взглядом, словно не вполне понимая, что происходит - и вновь погружался в дрему.
Наконец, голос подал один из бодрствующих - загорелый парень, светлые волосы которого завивались кудрями.
- Я так понимаю, - начал он, для начала кашлянув, - Что нам придется разделиться на две команды. Самим разделиться, не по списку. Может быть, за то время, что нас везут, мы хотя бы немного познакомимся и… определимся? Меня зовут Василий… Василий Качалин…
… Если бы кто-то из собравшихся увлекался серфингом, он не смог бы не узнать этого имени. В определенных кругах Василий давно стал легендой.
Его путь начался далеко от какого-либо моря. А если говорить о наследственности, о тяге к воде, Василий мог бы припомнить разве что - деда-рыбака, который просто не мог обходиться без рыбалки, и готов был сидеть с удочкой везде, даже у пруда в подмосковном парке – не рассчитывая, впрочем, на улов.
Родители всегда держали Василия на некотором расстоянии. И рождение его младшего брата не сблизило семью. Отец жил своей жизнью, мать – своей. У них была работа, были друзья… Дом оба воспринимали, как место, где можно переночевать и в тысячный раз поссориться друг с другом.
Ни Василий, ни Тошка, который был младше него на пять лет, не могли бы вспомнить случая, когда отец и мать поехали с детьми в отпуск, или хотя бы они отправились куда-то все вместе на выходной. Но родители, наверное, понимали, что «забить» на мальчишек полностью не получится, иначе ребят заберет какая-нибудь служба опеки, а это – позора не оберешься.
Именно этим, как позже Василий думал, и объяснялось то, что их с братом рано отдали в спортивные школы. Его самого – «на лыжи», хотя он не испытывал к ним никакого пристрастия, а Тошку – через несколько лет – «на бокс», пусть даже до этого мальчишка всегда избегал драк.
Тренировки, сборы, команда – всё это отчасти заменяло семью, и вызывало чувство, что ты – при деле. У тех ребят, что занимались в спортивной школе рядом с Василием, жизнь шла по-другому. Родители переживали за их успехи, приходили «поболеть» на соревнования. А сколько всего повидали сверстники! Кто-то путешествовал с родными по России, кого-то возили даже в другие страны.
Много позже, когда Василия спрашивали, как он пришел к сёрфингу – мальчишка из Подмосковья, ни разу не видевший моря, он отшучивался. Мол, ночами мне снились моря и океаны.
На самом деле все было так.
У Васьки заболел зуб. Кто испытал такую боль, когда ни днем, ни ночью не можешь найти себе места – тот понимает, о чем речь. Васька пожаловался матери. Был уже поздний вечер, и мать сказала, что запишет его к врачу «прямо с утра». Ночью парень маялся, пытаясь и так и этак утихомирить разламывающуюся челюсть, даже пытался приложить к щеке кота – большого и теплого, в качестве согревающего компресса. Под утро Васька все-таки забылся сном, а когда проснулся – родители уже сбежали на работу. Записать сына к врачу мать, конечно, забыла. Как всегда забывала о его нуждах и бедах.
Васька скрепился и пошел на тренировку. Но тренер, его тезка, Василий Дмитриевич сразу заметил – что-то неладно.
- Парень, у тебя аж слезы на глазах. И щека вон, гляжу, припухла. Что случилось? Подрался с кем?
Пришлось рассказать. Василий Дмитриевич тихо выругался, позвал одного из старших ребят, поручил ему довести тренировку до конца, посадил Ваську в машину и повез в частную стоматологию. Там тоже всё время у врачей было расписано, в приемной сидели пациенты, но помогло одно из двух – Васька не очень-то запомнил, что именно - не в том состоянии был. То ли у тренера здесь работал кто-то знакомый, то ли на очередь подействовали волшебные слова: «Ребенок с острой болью…»
Васька стал приходить в себя, и осознавать, на каком свете он находится после того, как ему сделали обезболивающий укол, и щека начала неметь. Кабинет был, как сейчас говорят, «продвинутый» и «навороченный». Мальчик полулежал в кресле, а над головой висел небольшой экран, можно смотреть на красивые пейзажи, сменяющие друг друга. Своего рода релакс, чтобы не нервничать и не психовать во время лечения.
Тогда Васька и увидел его. Красивого парня, катавшегося на волнах. Он показался Ваське богом или каким-то античным героем, вроде тех, которых они проходили на уроках истории. И этот океан, и эти огромные волны… И парень, который ничуть не боялся их, для которого скользить по гребню горы – было игрой.
Именно в тот момент, может быть, сам не осознав этого, Васька обрел цель в жизни.
С тех пор лыжи интересовали его постольку поскольку. В спортивной школе можно было тренировать силу, выносливость, чувство равновесия, но и только. Ночами Ваське теперь снились волны, тот огромный мир, которого он прежде никогда не видел.
Васька смотрел все фильмы о морях и океанах, которые мог найти. Начиная от подросткового «Острова сокровищ» и заканчивая боевиком «На гребне волны» с неподражаемым Патриком Суэйзи.
Где-то был огромный, никогда прежде не виданный им мир, и стоило жить и добиваться чего-то ради того, чтобы перенестись в него. Вырваться из того бытия, которое Васька теперь воспринимал как клетку. И в этой клетке надо было выживать, потому что родители так и не признались им с братом, не рассказали откровенно – зачем они вообще решили завести детей.
Карманных денег мальчику почти не перепадало, а Васька уже отлично понимал, что его мечта потребует значительных трат. Он полностью отказался от прежних амбиций, связанных с лыжным спортом. Хотя на тренировку всё еще ходил, но Василий Дмитриевич всё чаще ругался на него, и грозил выгнать из спортивной школы на фиг…Но на сборах кормили, и в школе оставались друзья, да еще, наверное, каждому ребенку все-таки нужно, чтобы за ним хоть немножко приглядывали, и хоть чуть-чуть беспокоились за него.
В свободное же время, которого у Васьки теперь было больше, чем прежде, он мыл машины и выгуливал чужих собак, а, став постарше, устроился работать курьером. Деньги Васька копил. Мечтой его была школа серфинга в Доминикане, первая русская серф-школа, основанная в «Ринкон дел Пирата». Но мечта эта оставалась такой же недостижимой, как полет к звездам.
К тому времени, как Васька окончил школу, отец вспомнил о существовании сына. Больше того, отметил, что сын, по-видимому, любит деньги.
- Учиться можно и заочно, - сказал отец и устроил Ваську к себе в компанию.
Отец даже схематично обрисовал сыну его путь. Васька увлечется компьютерами, станет каким-нибудь айтишником, и всегда будет иметь кусок хлеба не только с маслом, но и со слоем икры, пусть тонким.
Васька же жаждал адреналина с тою же страстью, с какой человек с больными легкими мечтает вдохнуть полной грудью. Он выкраивал время, чтобы полетать на параплане, летом в выходные катался на скейтборде, а зимой на сноуборде.
И всё же это было не то, типичное не то.
Настало время, когда Василий бросил всё и уехал в далекую страну гастарбайтером, потому что там можно было не только зарабатывать на жизнь. Там были бескрайние пляжи. И волны. Большие волны.
Там Василий увидел детей, которые начинали осваиваться в море, чтобы позже перейти с ним «на ты». И стариков под девяносто лет, которые не могли расстаться с волнами. Там были такие же адреналинщики, как и он, которым и в голову не приходило, что жизнь нужно прожить, «как положено». «Как все».
Научившись кататься, и проявив в этом изумляющую других смелось, Василий стал суеверным – ловил «звоночки» судьбы. Забыл что-то дома, или в сердце внезапно закрался страх – значит, сегодня он не будет ловить волну, не попытается подняться на ее гребень. Василий знал- если не прислушаться к таким, казалось бы, мелочам, дело может кончиться плохо.
Это началось после того, как что-то буквально не пускало его на пляж. Некстати раздавшийся звонок, проколотое колесо у машины… Когда Василий все-таки добрался до берега – спасатели как раз вытаскивали из воды человека.
В тот день Василий не вошел в океан. Но, несмотря на все предосторожности, случалось и с ним такое, что находился он на грани гибели. Когда накрывало огромной волной, и он оказывался на глубине, в темноте, где высокое давление, и кажется, что уже не выбраться отсюда. Бывали секунды, за которые он проживал целую жизнь, и клялся кому-то – то ли Богу, то ли судьбе: «Если останусь жив, то больше никогда…» А его накрывало и второй, и третьей волной, крутило, как баке стиральной машины, а за спиной были скалы, о которые – если уж припечатает – то пиши пропало.
Но, выходя на берег, Василий знал, что вернется в океан снова, и уже нетерпеливо ждал этой встречи. Что-то в глубине его решило – раз и навсегда, что это – его путь. И отказаться от него так же невозможно, как, прыгнув с парашютом, уже паря в воздухе, вознамериться вернуться обратно в самолет.
У него не было серьезных романов. Василий знал - волне нужен весь ты, всё твое тело, и вся твоя душа, и нельзя отвлечься ни на миг. Ты не можешь делить волну еще с кем-то. В мире существуют только ты – и она! И больше никого.
Вот она летит на тебя - стена воды, махина, величиной с многоэтажный дом, летит и грохочет – и ты должен стать частью этой мощи, воспарить над нею. В такой момент тебя словно нет. Есть только ощущение могущества, слияния с природой, ощущение неистовой скорости, и пульс волны, который ты чувствуешь, как свой собственный.
Василию казалось, что поднимись он на Эверест – и тогда бы не пережил такого восторга, сродни перерождению человека в некое морское божество.
…На плече у Василия появилась татуировка – волна.
Когда ему предложили принять участие в Игре – неприметный с виду человек подсел к нему в баре и сказал, что вот… набирают экстремальщиков… Василий отказался сразу. У него на это лето были другие планы.
Но человек, подобно дьяволу-искусителю, сказал, что об острове, где будет проходить Игра, практически никто не знает. Что волны там удивительные, И что награда велика – в случае победы она позволит Василию открыть свою школу серфинга в любом уголке мира.
Искуситель даже выписал чек – своего рода аванс, и взглянув на сумму, Василий понял, что игра – это серьезно.
Условие было только одно – ничего не брать с собой, ехать с пустыми руками.
