Друг Менделеева, профессор Андрей Бекетов, трясся на извозчике по размытой дороге в сторону Боблово, подмосковного имения Менделеевых. Ехал он не с поздравлениями и не с научными новостями. Ему предстояло уговорить жену знаменитого химика дать мужу развод.
Сам Менделеев в это время стоял на петербургской пристани, ожидая парохода на научный конгресс в Алжир, но ни о каком конгрессе он уже не думал.
Шёл 1880 год, Дмитрию Ивановичу Менделееву, создателю периодической системы элементов, было сорок шесть лет, и он потерял голову так, как не терял её ни разу в жизни, а ведь кипучая натура учёного знавала увлечения и прежде.
По свидетельствам современников, он мог в приступе раздражения выбросить из бумажника все деньги или накинуться на официанта за недостаточно горячий чай.
Но до этой истории нам ещё предстоит добраться. Сначала, читатель, вернёмся на восемнадцать лет назад, когда Менделеев совершил первую ошибку.
Весной 1862-го Менделеев, которому шёл двадцать девятый год, пребывал в полнейшем смятении. В дневнике он жаловался, что «мысли так врозь идут, и тяжко, и свободно, всё так мешается, не разберёшь, право». И было отчего мешаться, ведь дело шло к свадьбе, а на сердце лежал камень.
Избранницу ему, по существу, подобрала старшая сестра Ольга. Та давно присмотрела для непутёвого братца Феозву Никитичну Лещеву, урождённую тоболячку. Физа (так её звали близкие) выросла в доме отчима, Петра Ершова, сочинителя «Конька-Горбунка», который, между прочим, когда-то учил маленького Митю Менделеева в тобольской гимназии.
Судьба выписывала причудливые петли, ведь бывший ученик женился на падчерице бывшего учителя. Физа была шестью годами старше жениха, добродушна, набожна, домашних радостей искала, а шумных компаний сторонилась.
Сестра Ольга нахваливала её в письмах:
«Не смею советовать по летам, но Ф. Н. премилая девушка; эта вернее многих по тем достоинствам, которые она имеет».
Менделеев и сам себе не мог бы соврать, что горит от любви. Дневники учёных, читатель, вещь опасная и выдают всё напрямик. К тому же за душой ещё саднила гейдельбергская история.
В Германии, куда он ездил на стажировку к химику Бунзену, молодой приват-доцент крепко увлёкся провинциальной актрисой по имени Агнесса Фойгтман. Роман тот кончился скверно. Агнесса родила дочь, потребовала денег, а Менделеев, сомневаясь в отцовстве, всё равно платил ей алименты целых семнадцать лет. С этим ребёнком он так ни разу и не увиделся.
После такого пожара немудрено, что спокойная Физа с её ровным характером показалась Менделееву тихой гаванью. Обвенчались 29 апреля 1862 года, в Петербурге. На свадьбу и путешествие по Европе ушла вся Демидовская премия (около 1400 рублей), полученная за учебник «Органическая химия».
Веселого во всём этом мало, ибо женитьба по рассудку без чувства редко кого делала счастливым. Менделеев признавался жене в письмах, что он «человек, не Бог», и она «не ангел». Физа тянулась к покою, к Боблово, к тихим вечерам с рукоделием, а Менделеев жил наукой, мотался по командировкам и вечно затевал что-нибудь новое. Они словно говорили на разных языках.
Весной 1863 года появилась на свет дочь Маша, прожившая лишь первые полгода; судьба не дала им пережить это горе вместе. Следом народились сын Владимир (в январе 1865-го) да дочь Ольга (в 1868-м), вот только дети не склеили того, что трещало по швам с самого начала.
Вот только Менделеев ещё не знал, что настоящая буря впереди.
Началось всё, как водится, с пустяка. В конце 1870-х Дмитрий Иванович стал устраивать у себя на квартире вечера для молодёжи и студентов. Постепенно эти собрания превратились в знаменитые «Менделеевские среды», куда захаживали Крамской, Репин, Суриков, Шишкин, Куинджи, с которым Менделеев азартно рубился в шахматы, учёные Бекетов и Петрушевский. Компания была блестящая.
На одну из таких сред пришла девушка, жившая в доме племянницы учёного. Звали её Анна Ивановна Попова. Ей было шестнадцать лет.
Читатель, надеюсь, простит мне здесь небольшое отступление.
Анна Попова родилась 27 февраля 1860 года в станице Урюпинской Хопёрского округа, в семье донского казака, полковника Ивана Евстафьевича Попова. Окончив гимназию в Москве, она приехала в Петербург, поступила в консерваторию по классу фортепиано, но проучилась там около года и перешла в Императорскую Академию художеств.
Девушка рисовала хорошо, а годом позже Иван Крамской попросил её позировать для ранних эскизов картины «Лунная ночь», что ныне висит в Третьяковской галерее. Анна в белом платье, залитая лунным светом, сидела на скамье парка перед мольбертом художника, не подозревая, что через пару лет её собственная жизнь станет сюжетом покруче любого романа.
По воспоминаниям Ольги Озаровской, работавшей под руководством учёного в Главной палате мер и весов, «дамы у Менделеева разделялись на три категории, и к первой относились те, которые заходили без доклада в кабинет и беседовали. Таких было только две на свете». Анна Попова была из другой категории, но ненадолго.
Сорокатрёхлетний профессор и сам поначалу не разобрался, какая хворь его одолела. Просто среди гостей он невольно отыскивал глазами одну и ту же девушку, а если та не являлась, весь вечер шёл насмарку.
Менделеев, привыкший ставить опыты, оказался подопытным сам. Ему было сорок три, ей семнадцать. Разница в двадцать шесть лет (каково!).
А вот тут-то и началось самое интересное.
Когда слухи о чувствах профессора дошли до отца Анны, полковник Попов пришёл в ярость. Женатый мужчина, старше дочери на четверть века, да ещё и с репутацией чудака! Полковник вызвал Менделеева и, побагровев, потребовал:
— Дмитрий Иванович, я прошу вас дать слово, что вы прекратите... эти визиты.
Менделеев, потупив глаза, слово дал, но, как написано в одном из воспоминаний, «ноги сами шли туда, где он мог встретить девушку». Дмитрий Иванович часами поджидал Анну у дверей Академии художеств. Батюшки, профессор с мировым именем стоит на петербургском ветру, как гимназист!
Тогда полковник Попов пошёл на крайнюю меру и отправил дочь на всю зиму в Рим, подальше от настырного химика. Анна уехала. Она, к слову, тоже не хотела быть причиной раздора в чужой семье, но сердцу ведь не прикажешь, и чувства к Менделееву не ослабевали.
Менделеев пришёл к Феозве и прямо, как умел (а деликатностью Дмитрий Иванович сроду не отличался), объявил, что любит другую. Попросил отпустить его.
— Нет, - ответила Физа, сжав губы. - Я венчанная жена.
Добавлю от себя, читатель, что среди учёных XIX века поручение уговорить чужую супругу было делом нередким, хотя и деликатным до крайности. Вот тогда-то Менделеев и призвал на помощь Бекетова.
Бекетов поехал в Боблово, в имение под Клином, где Менделеевы проводили лето. О чём он говорил с Феозвой Никитичной, мы достоверно не знаем. Но она согласилась. То ли её убедило известие о беременности Анны, то ли Феозва поставила условие, что муж будет перечислять ей всю профессорскую зарплату. Влюблённый учёный, не торгуясь, согласился на всё.
Бекетов с доброй вестью нагнал Менделеева уже на причале, когда пароход в Алжир вот-вот должен был отчалить.
Какой там научный конгресс! Менделеев развернулся на каблуках и взял билет до Рима. В Италии они с Анной были вместе, оттуда двинули вдвоём через Египет и Испанию. Менделееву шёл пятый десяток, а он путешествовал как юноша, заново открывший для себя мир.
Но радость оказалась преждевременной.
В 1881 году духовная консистория расторгла брак Менделеева с Феозвой Никитичной. Нешто церковные дела делаются бесплатно? Секретарю консистории «за хлопоты» вручили пятьсот рублей. Развод был оформлен. Но на Менделеева наложили шестилетнюю епитимью, и в течение этого срока ему запрещалось вступать в новый брак.
Шесть лет! А 29 декабря 1881 года у Анны Ивановны родилась дочь Любовь. По церковным законам девочка считалась незаконнорожденной, ведь её отец не мог жениться на матери ещё пять с лишним лет. Положение складывалось нелепое и мучительное, ведь учёный, профессор, известный всей Европе, формально числился двоежёнцем и отцом «незаконного» ребёнка.
Не скрою от читателя, что для человека менделеевского склада, нетерпеливого, привыкшего решать задачи напролом, ждать шесть лет было совершенно невозможно.
Менделеев ждать не собирался.
Как раз в ту пору ему выплатили гонорар за научный труд «О сопротивлении жидкостей и о воздухоплавании». Десять тысяч рублей, за эти деньги можно было обзавестись недурным домом где-нибудь на Выборгской стороне. Дмитрий Иванович распорядился гонораром иначе.
Через общих знакомых он вышел на некоего Куткевича, служившего в Адмиралтейской церкви. Разговор, судя по всему, был прост.
— Вот десять тысяч, батюшка, - Менделеев положил деньги на стол. - Обвенчай, а что консистория запретила, то пусть консистория и разбирается.
Куткевич поколебался, но согласился. Второго апреля 1882 года обряд совершился, тихо и без огласки.
Шум начался потом.
Куткевича за нарушение церковного запрета лишили сана. Расстригли, как тогда говорили, а расстриженный поп по тогдашним законам терял право на государственную службу на двадцать лет и на семь лет не мог въезжать в столицы. Батюшка, стало быть, заработал, но и заплатил дорого.
А на Менделеева посыпались доносы. Общество возмущалось. Один из генералов подал письменный донос самому Александру III. Государь, по свидетельству современников, прочитал бумагу и начертал на полях резолюцию. Существуют две версии этого ответа. Согласно первой, император сказал:
— Это верно, у Менделеева две жены, но Менделеев-то у меня один!
По другой версии, не менее правдоподобной, на доносе генерала царь написал:
«Отказать. Таких дураков, как ты, у меня много, а Менделеев один».
Как бы то ни было, дело замяли, а Александр III, при всей своей набожности, ценил Менделеева слишком высоко, чтобы позволить церковным формальностям уничтожить лучшего химика империи.
Второй брак Менделеева оказался на удивление счастливым.
Анна Ивановна родила ему четверых детей, и кроме Любови появились сын Иван (1883) и близнецы Мария с Василием (1886). В имении Боблово, где раньше скучала Феозва, теперь ставились любительские спектакли, приезжали Репин и Куинджи, а летом 1898 года здесь познакомились дочь Менделеева Любовь и молодой поэт Александр Блок.
Через пять лет они обвенчались, и дочь двоежёнца стала «Прекрасной Дамой» Серебряного века.
Менделеев, похоже, до конца жизни нёс в себе эту занозу. Много позднее, в письме к сыну Владимиру от первого брака, он признался:
«Женитесь и выходите замуж по сердцу и разуму вместе. Если сердце претит, дальше; если разум не велит, тоже бегите. Отец ваш был слаб, был уродлив в этом отношении».
Создателя периодической системы не стало 2 февраля 1907 года в Петербурге, не дожил он до семидесяти трёх лет всего нескольких дней.
Анна Ивановна осталась одна и прожила без мужа ещё тридцать пять лет. После революции она лишилась и жилья, и средств; только ходатайство бывших учеников Менделеева помогло ей получить место в Доме престарелых учёных и персональную пенсию.
Она ушла из жизни 13 января 1942 года, в самую страшную блокадную зиму, в осаждённом Ленинграде.
Та девушка с картины Крамского, что когда-то сидела в лунном свете, в белом платье, юная и прекрасная, тихо угасла в темноте голодного города, пережив и мужа, и дочь.
Целая эпоха уместилась между тем лунным светом и блокадной тьмой.