Палец координатора Инги завис над экраном планшета. Она смахнула страницу вверх, потом вниз, наморщила лоб и виновато посмотрела на меня.
— Софья… Слушай, я десятый раз проверяю. Тебя нет в утвержденном списке гостей.
От тяжелого шелка моего изумрудного платья исходил едва уловимый запах химчистки. Я стояла на входе в летний шатер загородного клуба, сжимая в руках крошечный клатч. В воздухе пахло свежескошенной травой, дорогим парфюмом и лилиями. Теми самыми белыми лилиями, с которых я всю прошлую ночь вручную обрывала пыльцу, чтобы ни один гость не испачкал наряды.
— Инга, посмотри вкладку с родственниками, — я попыталась улыбнуться, но лицо будто одеревенело. — Я родная сестра невесты. Я трое суток монтировала здесь декорации.
Из-за массивных стеклянных дверей доносился смех, звенели бокалы, джаз-бэнд настраивал инструменты. Гости собирались на веранде.
В этот момент из холла выплыла моя мать, Таисия. На ней был жемчужный костюм, сидевший как влитой. Заметив меня у стойки регистрации, она сбавила шаг. Ее взгляд скользнул по моей укладке, макияжу, платью — и лицо неуловимо изменилось. Так смотрят на пятно от соуса на белоснежной скатерти.
— Что тут за собрание? — спросила мать, останавливаясь рядом.
— Мам, Инга не может найти меня в списках, — я с облегчением выдохнула. — Скажи ей, пусть пропустит.
Таисия повернулась ко мне. В ее глазах не было ни удивления, ни малейшего смущения.
— А с чего ты взяла, что тебя приглашали за стол?
Слова прозвучали негромко, но резанули сильнее всяких криков. Мне стало хреново, я даже почувствовала, как в горле встал ком.
— Я твоя дочь. Родная сестра Дианы.
Мать раздраженно поправила браслет на запястье.
— Соня, давай без драм. Ты здесь только персонал, отработала — и на выход. К чему эти сцены? Ты свою часть уговора выполнила, цветы расставила. Спасибо. А теперь не мешай людям отдыхать.
Она отвернулась и пошла к дверям, бросив через плечо:
— Инга, скажите официантам, чтобы крепкие напитки разносили быстрее.
Я осталась стоять у входа. Пальцы судорожно, до удара, впились в жесткий край клатча.
В нашей семье всегда было негласное правило: есть Диана, а есть все остальные. Диана танцевала, выигрывала конкурсы красоты, блистала на семейных ужинах. Мать вкладывала в нее все свои амбиции. Я же была удобной тенью. Девочкой, которая не требует новых платьев, сама делает уроки и вечно возится с землей в старой дедовской теплице на даче.
Когда я выучилась на флориста и открыла небольшую мастерскую, мать только поджала губы: «Ковыряться в грязи — сомнительное достижение». Зато когда Диана объявила о помолвке с наследником сети автосалонов, Таисия расцвела.
За три месяца до свадьбы сестра заехала ко мне в студию.
— Сонька, спасай, — Диана бросила ключи от машины на стол, стряхивая капли дождя с кожаной куртки. — Мы сняли шатер у воды. Хочу что-то нереальное. Чтобы всё в орхидеях, подвесные сады под потолком, как в кино. Сделаешь по-сестрински? У тебя же связи на базах.
Я согласилась. Не из-за денег — о них даже речи не шло. Где-то глубоко внутри жила глупая, наивная надежда: если я костьми лягу, создам для них шедевр, они наконец увидят во мне равную.
Начался ад. Запросы сестры росли каждую неделю. Когда выделенный женихом бюджет на декор испарился еще на этапе закупки металлических каркасов, мать позвонила мне поздно вечером.
— Сонь, у нас перерасход по банкету, — торопливо говорила она в трубку. — Давай ты закупку цветов возьмешь на себя? Ну, считай, что это твой подарок сестре на свадьбу. Тебе же не жалко для семьи?
Я молча перевела все свои сбережения, отложенные на ремонт студии, поставщикам из Голландии.
Последнюю неделю перед свадьбой я жила на складе. Мои руки покрылись мелкой сеткой царапин от шипов. Кожа на подушечках пальцев огрубела и трескалась от ледяной воды и флористической губки. Я таскала тяжелые ведра, вязала каркасы, стоя на шаткой стремянке, пока спина не начала отваливаться.
Первый звоночек прозвенел за пару дней до торжества. Я попросила у Дианы финальный список гостей, чтобы распечатать карточки рассадки. Своего имени я не нашла.
— Диан, меня нет за столом семьи, — написала я ей.
Ответ пришел голосовым сообщением:
— Ой, да мы с мамой подумали… Ты же всё равно будешь носиться туда-сюда, поправлять композиции, если кто заденет. Зачем тебе отдельное место? Перехватишь на кухне с ребятами по свету.
Тогда я смолчала, хоть и зацепило. Убедила себя, что это просто предсвадебная суета. Нашла красивое платье, сделала укладку, чтобы хотя бы на один вечер перестать быть невидимым техником в растянутой футболке.
И вот финал. «Отработала — и на выход».
Я медленно развернулась и пошла к парковке. С каждым шагом внутри будто всё замерзало. Дойдя до машины, я села за руль, заблокировала двери и просто смотрела в одну точку.
Через час я звонила в дверь своей подруги Риты. Она открыла в домашней пижаме, увидела мое вечернее платье, размазанную тушь и молча затянула меня в квартиру.
Мы сидели на кухне. Рита налила крепкий чай, подвинула ко мне кружку.
— Они просто вычеркнули меня, — голос дрожал. — Я отдала все деньги. Я спала по три часа. Я думала, что заслужу…
— Что заслужишь? — Рита резко поставила сахарницу на стол. — Любовь? Сонь, очнись. Любовь не покупают цветочными арками. Ты для них удобный ресурс. Пока ты молча тянешь лямку — ты хорошая. Как только попросила стул за общим столом — стала мешать.
Я смотрела на свои руки с въевшейся в кутикулу зеленью.
— Знаешь, что самое обидное? — тихо сказала я. — Я ведь стояла там и до последнего ждала, что мать скажет: «Это ошибка, проходи».
— Забудь. Просто вырежи их.
На следующий день я удалила номера матери и сестры. Без длинных прощальных сообщений и выяснения отношений. Я сменила название студии, переехала в помещение поменьше и начала работать. Брала сложные, камерные проекты. Оформляла небольшие выставки, корпоративы. Работала упрямо, не давая себе поблажек.
Прошло полгода.
В один из холодных ноябрьских дней Рита влетела в мою мастерскую, едва не сбив стойку с сухоцветами. В руках она сжимала свежий выпуск самого известного журнала о свадебной индустрии.
— Смотри! — она хлопнула глянцем по столу.
На обложке был кадр со свадьбы Дианы. Но не молодожены. В центре разворота красовалась моя трехметровая подвесная конструкция из белых орхидей, снятая на фоне закатного солнца.
Я открыла статью. Несколько страниц текста разбирали «революционный подход к пространству», «уникальную архитектуру флористики». Про платье невесты была одна скупая строчка в самом конце. Зато мое имя и название моей студии крупным шрифтом значились на каждом развороте как создатели главного визуального решения сезона. Журналисты нашли меня через фотографа, который еще на монтаже взял мою визитку.
Вечером мой телефон зазвонил. На экране высветился незнакомый номер. Я ответила на автомате.
— Софья, ты в своем уме?! — голос матери сорвался на крик с первой же секунды. — Диана вторые сутки лекарства пьет!
Я замерла на секунду, а потом спокойно прислонилась к рабочему столу.
— Добрый вечер, Таисия Николаевна. Что-то случилось?
— Ты еще издеваешься?! — зашипела мать в трубку. — Почему в статье про главную свадьбу года пишут про твои кусты, а Дианы вообще не видно на фото?! Ты специально им заплатила, чтобы выскочить на ее фоне? Испортила сестре память о таком дне!
Я провела пальцем по глянцевой странице журнала.
— Я никому не платила. Журналисты просто оценили качественную работу, — ровно ответила я. — К тому же, вы сами сказали, что я персонал. Персонал выполнил свою задачу. Какие ко мне претензии?
— Ты невыносима! Эгоистка, которая думает только о себе…
— О себе, — перебила я. — Именно так. Всего вам доброго.
Я сбросила вызов. В мастерской было тихо. Пахло хвоей и древесной корой.
Спустя неделю дверь студии открылась. На пороге стояла ухоженная женщина в строгом пальто.
— Софья? — она оглядела помещение. — Мне вас порекомендовали в редакции. Я видела вашу работу в летнем шатре. Это было потрясающе. Моя компания планирует масштабное мероприятие, и я хочу, чтобы визуальным оформлением занимались лично вы.
Я смотрела на женщину и улыбалась. Я вернусь на ту самую площадку. Только теперь не через черный ход для обслуживающего персонала.
Спасибо за донаты, лайки и комментарии. Всего вам доброго!