Синий свет смартфона в темноте спальни казался мне лазерным лучом, разрезающим ночную тишину. Игорь думал, что я сплю, убаюканная мерным сопением нашего шестимесячного Тёмки. Но я не спала. Я чувствовала каждое микродвижение его большого пальца, методично листающего ленту.
Фьють... Свайп вверх. Фьють... Лайк.
Я зажмурилась, представляя, что он видит: бесконечный парад безупречных тел, отфильтрованных лиц и ярких купальников где-то на Бали. А рядом — я. В растянутой футболке со следом от детского пюре на плече, с пучком на голове и вечной синевой под глазами от недосыпа.
— Опять? — мой шепот прозвучал как сухой хруст ветки.
Игорь вздрогнул, телефон чуть не выскочил из рук. Он поспешно заблокировал экран, и комната погрузилась в тяжелую, липкую темноту.
— Кать, ты чего? Напугала... — он попытался обнять меня, но я отстранилась. — Просто новости смотрел перед сном.
— Новости? У этих «новостей» четвертый размер груди и губы на пол-лица, Игорь. Я видела твои подписки. Зачем они тебе? Мало того, что ты смотришь, ты же коллекционируешь их, как фантики!
Он тяжело вздохнул, и я кожей почувствовала его раздражение. Это был наш сотый разговор за последние два месяца. Сценарий всегда один и тот же.
— Катя, ну началось... Опять твоя паранойя? Это просто картинки! Ты же смотришь сериалы с красивыми актерами? Это то же самое. Я им не пишу, я их не знаю. Я здесь, с тобой, с сыном. Я работаю как проклятый, чтобы у вас всё было. Посмотри, какие серьги я тебе подарил на полгода Тёмке! Разве я даю повод сомневаться?
Его голос был спокойным, убедительным. И в этом была самая большая ловушка. Ведь он действительно был «идеальным». Помогал с купанием, приносил продукты, не забывал про годовщины... Но почему тогда внутри меня всё выгорало, стоило мне увидеть значок уведомления на его экране?
— Повод — это не только измена в постели, — я отвернулась к стенке, чувствуя, как горячая слеза скатывается на подушку. — Повод — это когда твое внимание направлено куда угодно, только не на меня. Я целый день сижу в четырех стенах, Игорь. Я растворяюсь в пеленках и кашах. А ты в это время выбираешь, на какую «левую» девушку сегодня посмотреть. Ты кормишь их своим вниманием, а я голодаю.
— Ты сама себя накручиваешь, — буркнул он, отворачиваясь. — Тебе просто нужно выйти в люди, ты засиделась. Завтра выспись, я погуляю с мелким. Но перестань выносить мозг из-за ерунды.
Он заснул через пять минут, а я до рассвета слушала его ровное дыхание, чувствуя себя невидимкой в собственной жизни.
Экран послушно загорелся. Я знала, что не должна этого делать, но пальцы сами открыли приложение. Список подписок рос, как на дрожжах. Новые лица, новые «идеальные» жизни. Я смотрела на них и видела не просто красивых женщин, а воров. Каждая из них забирала крошечную частичку тепла моего мужа, которую он мог бы отдать мне.
Внезапно в дверь позвонили. На пороге стояла Марина, моя старшая сестра, мама троих детей и женщина, сохранившая удивительный дзен в браке.
— Ого, вид у тебя — краше в гроб кладут, — она бесцеремонно вошла, выгружая пакет с фруктами. — Тёмка спит? Выкладывай, что опять стряслось.
Я рассказала всё. Про лайки, про подписки, про его обвинения в моей «паранойе» и про то, как я чувствую себя старой вещью рядом с этим блестящим цифровым миром.
Марина слушала внимательно, очищая мандарин.
— Знаешь, Кать, в чем твоя ошибка? — она посмотрела мне прямо в глаза. — Ты соревнуешься с картинкой. А картинка всегда выигрывает, потому что у нее нет коликов у ребенка, грязной посуды и плохого настроения.
— И что мне делать? Смириться? — всхлипнула я.
— Нет. Перестать быть зрителем в его театре теней. Ты сейчас только и делаешь, что следишь за ним: что он лайкнул, на кого посмотрел. Ты тратишь остатки своих сил на его «левых девиц». А должна тратить их на то, чтобы вспомнить — кто ТЫ.
Вечером, когда Игорь вернулся, я не стала спрашивать его про телефон. Я не стала плакать и обвинять. Я надела платье, которое не носила с выписки, сделала легкий макияж и, когда он сел ужинать, поставила перед ним тарелку, но сама не села рядом.
— Я договорилась с Мариной, она посидит с Тёмой в субботу три часа, — спокойно сказала я. — Я иду на курсы фотографии. Мне нужно переключить фокус.
Игорь поднял голову, удивленно моргая.
— А... ну хорошо. Конечно. А почему вдруг?
— Потому что я поняла: внимание — это валюта. И я слишком долго тратила свою на слежку за твоими подписками. Теперь я буду вкладывать её в себя. Кстати, я почистила свою ленту. Там теперь только то, что меня вдохновляет, а не то, что заставляет чувствовать себя хуже.
В ту субботу я ушла, не оглядываясь. А когда вернулась, обнаружила Игоря на диване. Он не листал ленту. Он строил башню из кубиков вместе с сыном и то и дело поглядывал на дверь. Когда я вошла, он отложил игрушки и подошел ко мне. В его глазах было что-то новое — не раздражение, а... интерес? Потребность?
— Знаешь, — он неловко замялся, — я тут подумал... Ты была права. Это всё — шелуха. Я удалил штук пятьдесят этих аккаунтов. Просто понял, что пока смотрю в экран, пропускаю, как ты становишься какой-то... другой. Чужой. А я не хочу тебя терять.
Я не знаю, бросит ли он это занятие навсегда. Соцсети — коварная штука. Но в тот вечер мы впервые за долгое время долго пили чай, не глядя в экраны смартфонов. И его взгляд, направленный на меня — настоящий, живой, — грел лучше любого подарка.