Разбирал тут на выходных старые вещи в гараже. Наткнулся на дедовскую брезентовую штормовку. Сунул руку во внутренний карман, а там пожелтевший, затертый на сгибах кусок бумаги. Талон. «Водка. Август 1990 года. 2 бутылки». И выцветшая лиловая печать нашего районного исполкома. Аж мурашки по спине пробежали от воспоминаний. Понимаешь, нынешней молодежи этого не понять физически. Они в любой супермаркет зашли, карточкой пикнули на кассе и вынесли хоть ящик элитного шотландского виски. А мы тогда за каждую пол-литру бились и находили любые способы, как выпить.
Давайте поднимем пласты истории. Без прикрас вспомним ту суровую систему. Сколько реально качественного алкоголя советский мужик мог легально добыть, чтобы просто отметить получку или встречу с армейским товарищем.
Черная дата и горькие слезы официальных норм
Помните эту дату? 16 мая 1985 года. Выходит тот самый роковой Указ Президиума Верховного Совета СССР «Об усилении борьбы с пьянством». В народе его тут же окрестили полусухим законом, а главных идеологов, Михаила Горбачева и Егора Лигачева, поминали крепким словом в каждой заводской курилке. Производство спиртного рубанули топором. К 1988-1989 годам система распределения окончательно рухнула, и по всей стране пошли вход те самые талоны.
Официальная норма варьировалась по областям, но в среднем по РСФСР это были просто горькие слезы. Строго две бутылки водки в месяц на одного взрослого человека старше 21 года. Две бутылки! Это один литр сорокаградусной.
Стоила тогда классическая «Русская» (которую лили по еще старому доброму ГОСТ 12712-80) ровно 9 рублей 10 копеек. Дорого. Дорого и не достанешь законным путем. Заветная мягкая «Пшеничная» или «Московская особая» вообще перешли в разряд мифических артефактов для избранных.
Очередь как поле боя и хитрые бабки-менялы
Выдача заветной бумажки в конторе ЖЭКа еще ничего не гарантировала. Бумажку надо было физически превратить в стекло. Очереди у винно-водочных отделов выстраивались с пяти утра. Хмурые, злые люди в ватниках и пальто. Писали трехзначные номерки химическим карандашом прямо на замерзших ладонях. Драки вспыхивали моментально из-за любого умника с коронным «я только спросить». Витрины в гастрономах иногда просто выдавливали плотной, давящей толпой.
Подходишь к прилавку после четырех часов ада, а дородная товароведка орет на весь зал: «Водка кончилась! Осталось только крепленое!». И брали. Брали жуткий азербайджанский «Агдам», портвейн «Кавказ» или розовое крепкое «Славянское». Эквивалент был хитрый. Вместо одной водки могли дать две бутылки вина.
Ушлые непьющие бабки-одуванчики тут же развернули свой теневой бизнес. Бабушки меняли свои водочные квоты на сахарные талоны. Сахар шел по 1-2 килограмма в руки и был настоящей твердой валютой. Ну, или просто продавали место в очереди за трешку.
Свадебный паек и ночные тарифы таксистов
Со свадьбами и поминками вообще цирк был. Молодоженам при подаче заявления в ЗАГС выдавали спецсправку с гербовой печатью. По ней в специализированном салоне отпускали ровно один фанерный ящик водки. Двадцать бутылок по 0,5 литра на сто человек гостей. Плюс ящик «Советского шампанского» и десяток бутылок сухого «Ркацители». По 100 грамм водки на брата. Налили, чокнулись за здоровье молодых, и всё, сиди, жуй дефицитный сервелат всухомятку.
Естественно, шли на поклон к спекулянтам. Главными теневыми алкобаронами были таксисты и швейцары ресторанов. В багажнике желтой «Волги» ГАЗ-24 у железнодорожного вокзала всегда была заботливо припрятана пара ящиков беленькой.
Только цена там кусалась неимоверно. Вместо государственных девяти рублей с мелочью шефы драли по 20, а ночью и по 25 полновесных рублей. Четвертной за пол-литру! Бешеные деньги для инженера с окладом в 200-250 рублей. ОБХСС за барыгами гонялся, да только толку было мало. Перед мужиками ударить в грязь лицом было страшнее потери последних заначек.
Медный змеевик как символ народного сопротивления
Русский мужик просто так не сдается. Ответом на талонное издевательство стал массовый исход в домашнее самогоноварение. В каждой второй хрущевке на тесной кухне тихо булькал самодельный дистиллятор, сваренный знакомым токарем на оборонном заводе из пищевой нержавейки. Аромат тяжелых сивушных масел стоял в подъездах густой и липкий.
Гнали из всего, что бродит. Классическая сахарная брага на прессованных дрожжах была роскошью. В дело шло старое забродившее варенье из подвала, томатная паста, гнилые яблоки. Получалась лютая жидкость градусов под 50-55. Кидали туда жженый сахар, корки мандарина или зверобой, чтоб хоть как-то перебить резкий запах спирта и ацетона. Зато свое. Без талонов. Без драк у прилавка. Выживали как умели, опираясь исключительно на смекалку и школьный курс химии.
А вы сколько часов максимум стояли в тех безумных живых очередях за своей законной талонной пол-литрой, и какие трехзначные номерки писали вам на ладони химическим карандашом?