Летом где-то в середине 1950-х под Наро-Фоминском группа мальчишек нашла в лесу деревянный ящик. Тяжёлый, набитый чем-то металлическим. Когда открыли, внутри оказались сотни патронов. Взрослый человек ужаснулся бы и вызвал сапёров. Но это были мальчишки, выросшие на послевоенной земле, где оружие валялось буквально под ногами. Они сделали то, что сделал бы любой десятилетний пацан: бросили ящик в костёр и стали смотреть.
Когда кто-то тихо сказал «Сейчас взорвётся», все бросились врассыпную и залегли. Один из мальчишек, длинный и худой, прижался к берёзе. Взрыв. Потом стрельба, хаотичная, во все стороны. Пуля прошила берёзу насквозь и обожгла ему руку. Ожог был настолько глубокий, что крови не было, только белое пятно раны. Ещё минут сорок мальчишки лежали, вжавшись в землю, пока стихнут последние хлопки.
Этого длинного пацана звали Борис Клюев. Через тридцать лет он станет самым обаятельным злодеем советского кино. Но тогда, летом под Наро-Фоминском, он был просто мальчишкой, у которого на руке осталось белое пятно от ожога, а в глазах стоял ужас от понимания, что ещё чуть-чуть, и его не стало бы.
ДВОР НА ПАТРИАРШИХ: СВОЁ ГОСУДАРСТВО, СВОЙ ВАТИКАН
Борис Владимирович Клюев родился 13 июля 1944 года в Москве. Отец, Владимир Фёдорович, был актёром. Во время войны он выступал в составе фронтовой концертной бригады, ездил по войсковым частям, после войны служил в Московском театре драмы и комедии (теперь это Театр на Таганке). Мать, Валентина Семёновна, работала бухгалтером во Всесоюзном доме композиторов.
Когда Борису было четыре года, отец скоропостижно скончался от сердечного приступа на гастролях. Ему было всего 36 лет. Мать осталась вдовой в 29 и больше замуж не вышла. Борис вспоминал потом, что яростно бросался с кулаками на любого мужчину, который пытался приблизиться к маме. Считал, что так защищает память отца.
Единственное связанное с отцом воспоминание осталось не из жизни, а из кино. Все ребята с их двора ходили на фильм «Парень из тайги», где Владимир Клюев снялся в массовке. Появлялся он на экране секунду или две, но мальчишки каждый раз ловили этот момент.
«Вот, Борис, твой папа, актёр! Его в кино показывают!» А рядом стоит Васька, сын дворничихи, и ещё кто-то, сын поварихи. Имело ли это значение? Нет. Во дворе все были равны. Двор на Патриарших прудах был своим государством, как говорил потом Клюев, своим Ватиканом. Правило было одно: наших бьют, все бросаются на помощь.
Жили скромно. До десятого класса Борис ходил в куртке, перешитой из отцовской гимнастёрки. Денег не хватало ни на что. Но двор этого не замечал, а вот кличку дали обидную: «интеллигент». У одного из мальчишек был велосипед, он давал кататься всем, кроме «интеллигента». Борис на том велосипеде так ни разу и не прокатился.
К двенадцати годам он вымахал, стал длинным, нескладным, тощим. Классический гадкий утёнок. На катке у Патриарших стычки между мальчишками происходили постоянно, и Борис всегда был мишенью. Правило было простое: «Убейте длинного!»
Потом наступил момент, который Борис Владимирович запомнил на всю жизнь. Он записался на бокс и борьбу, стал качаться. За полгода из тощего подростка превратился в крепкого, мускулистого парня. А весной подошёл к главному дворовому хулигану и «начистил ему физиономию». После этого всё изменилось. Уважение за силу для мальчишки, как говорил Клюев, это очень важно.
ЧЁРТ ПЕРВОГО РАЗРЯДА
В школе Борис учился из рук вон. В шестом классе остался на второй год. Прогуливал, дрался, связывался не с теми компаниями. Мать, и без того измученная работой и одиночеством, воспитывала его сурово, с ремнём. Однажды, когда Борису было лет тринадцать, он просто вырвал ремень из её рук. И мать поняла: всё, вырос, физически наказывать его больше нельзя.
Поначалу Борис мечтал стать моряком. Кто-то однажды сказал ему, что морская форма ему очень пойдёт. Этого оказалось достаточно. Мальчишка уже видел себя капитаном дальнего плавания: как он идёт по набережной в форме, красивый, подтянутый, объехавший весь мир.
Всё изменилось в шестом классе. В школу пришла Клавдия Михайловна Половикова, народная артистка РСФСР, мать знаменитой актрисы Валентины Серовой. Её внучка училась в той же школе, и бабушку попросили поставить спектакль. Выбрали «Чёртову мельницу». Борису досталась роль чёрта первого разряда.
Когда спектакль сыграли в Доме архитектора напротив школы, успех был невероятный. На следующее утро Борис проснулся школьной знаменитостью. В буфете его стали пропускать без очереди. Что-то щёлкнуло внутри. Гены отца проснулись. Борис записался в драматический кружок при Доме журналиста и больше о морской форме не вспоминал.
Мать была категорически против. «Ты должен получить настоящую профессию!» Но какую? Инженерных способностей у Бориса не было ни к чему. Зато он самостоятельно научился играть на гитаре, петь песни и смешить людей.
ЩУКА, АРМИЯ И ВОДКА ИЗ АЛЮМИНИЕВОЙ КРУЖКИ
После школы Борис поступил в Щукинское училище, где когда-то учился его отец. Сдал все экзамены. Но тут его вызвал Борис Захава, руководитель, и объявил: через год вас заберут в армию, мы можем защитить от призыва только одного, а остальные, извините, возвращайтесь после службы.
Это был удар. Клюев не стал ждать и побежал в Щепкинское училище, где шёл дополнительный набор. Принёс справку о сданных экзаменах из Щуки и был принят.
Но после первого курса армия всё равно забрала его. Три года службы. Именно тогда произошло событие, которое Борис Владимирович потом рассказывал с юмором. Во время армейской службы он попал на съёмки фильма Сергея Бондарчука «Война и мир» в качестве массовки.
Солдатскую массовку режиссёр использовал для батальных сцен. Жизнь была казарменная, водку не давали.
Борис вспоминал, как бегал в самоволку за водкой. Убегать нужно было хитро: тебя обставляли патрульными флажками, и ты нёсся три километра по лесу и полю, а за тобой скакал конный патруль. На открытой местности нужно было быстрее забежать в лес, где лошади не пройдут. Потом стучались в деревенский дом, просили помочь купить, к солдатам тогда относились с теплотой, помогали. Самое страшное было бежать обратно: бутылки булькали, от гимнастёрки за версту несло водкой. Подбегая к лагерю, зарывали добычу в яму, а ночью выкапывали и пили из алюминиевых кружек, закусывая пряником. «Ничего более отвратительного в жизни не пил», – вспоминал Клюев с усмешкой, «но тогда казалось, это настоящая мужская жизнь».
ИМПЕРАТОРСКИЙ ТЕАТР: «ТЫ ЧТО, ИДИОТ?»
После армии Борис вернулся в Щепкинское училище, доучился и в 1968 году был принят в Малый театр. Хотя сам он поначалу хотел совсем не туда.
Клюев мечтал о Театре Моссовета. Там была великолепная труппа, недавно скончался актёр Вадим Бероев, и Бориса приглашали на его роли. Но кто-то из старших коллег, узнав об этих планах, посмотрел на него как на сумасшедшего.
«Ты куда собрался?»
«В Театр Моссовета».
«А куда ещё зовут?»
«В Малый».
«Ты что, идиот? Это же императорский театр!»
Клюев потом признавался: не то слово «идиот» его убедило, не то слово «императорский». Скорее всего, и то, и другое вместе. Он принял предложение Малого и ни разу об этом не пожалел.
В Малом театре существовал железный закон: первые три года, каждый новый артист сидит в массовках. Даже если тебе дают роль, ты всё равно выходишь в массовых сценах. Но уже через полгода на доске объявлений появилось распределение нового спектакля «Так и будет» по пьесе Константина Симонова в постановке Леонида Варпаховского. Напротив роли архитектора Синицына стояла фамилия: Клюев.
Труппа столпилась у доски. Зашушукались: кто такой? Новенький? Кто-нибудь его видел? Нет? Ну, взяли кого-то опять по блату. А Борис стоял сзади, на голову выше всех, слушал. Потом не выдержал:
«Кто этот Клюев? Это я».
Вся толпа обернулась разом. Окинули взглядом снизу вверх. И кто-то ехидно протянул:
«Ну, посмотрим... Посмотрим».
Так его приняли в труппу.
ПРИГОВОР ФАКТУРЫ: ШПИОН, ГРАФ, НЕМЕЦ
Внешность Бориса Клюева была одновременно его подарком и его проклятием. Высокий, стройный, с аристократическим лицом, выправкой и голосом, он идеально смотрелся во фраке, в мундире, в камзоле. Режиссёр Андрей Житинкин говорил: «Есть понятие, может актёр носить фрак или не может. Клюев, фрачный герой».
Но в советском кино это был не комплимент, а приговор. Аристократический типаж был невостребован. Положительных героев играли мужики попроще, а такому красавцу доставались враги, шпионы и белогвардейцы. Ему клеили усы, приклеивали мушки, надевали немецкую форму, которая сидела на нём как влитая, и отправляли играть очередного эсера, офицера вермахта или графа.
Первая заметная киноработа случилась в 1970 году: в фильме «Крушение империи» Клюев сыграл Василия Шульгина, депутата Государственной думы, принявшего отречение Николая II. Благодаря этой роли он познакомился с реальным Шульгиным, которому на тот момент было уже девяносто лет. Старик жил во Владимире, высокий, худой, седой, с бородой, и играл на скрипке.
Потом были «Хождение по мукам», «Земля, до востребования», бесконечные белогвардейцы и нацисты. Клюев шутил, что немецкая форма на нём сидит лучше, чем советская.
Всё изменил 1978 год. Режиссёр Георгий Юнгвальд-Хилькевич снимал «Д'Артаньян и три мушкетёра». На роль графа Рошфора он утвердил совсем другого актёра, но Госкино, просмотрев пробы, настояло на кандидатуре Клюева. Режиссёру пришлось смириться. Клюев сам придумал внешность Рошфора: не густая борода, а изящная, аккуратно подстриженная, как у французских аристократов XVII века. Знаменитые куплеты Миледи и Рошфора Борис Владимирович спел сам.
Интересно, что Клюев потом открыто признавался: он был недоволен работой с режиссёром и считал, что картина удалась не благодаря ему, а благодаря молодой талантливой компании актёров и великолепной музыке Максима Дунаевского.
ТРИАНОН: ШПИОН, КОТОРОГО БОЯЛИСЬ ДАЖЕ КОНСУЛЬТАНТЫ ИЗ КГБ
Летом 1984 года, когда в Лос-Анджелесе стартовала Олимпиада, которую бойкотировал СССР, на советское телевидение вышел десятисерийный фильм «ТАСС уполномочен заявить» по роману Юлиана Семёнова. Борис Клюев сыграл в нём предателя Родины Сергея Дубова, агента ЦРУ под кодовым именем Трианон.
Судьба фильма была непростой. Изначально планировалось снять пять серий, но из-за бойкота Олимпиады руководство дало установку переключить внимание зрителей, и сериал растянули до десяти. Сначала фильм снимал другой режиссёр, Борис Григорьев, но Юлиан Семёнов был недоволен, и постановку передали Владимиру Фокину. Из первоначального актёрского состава остались трое: Вячеслав Тихонов, Алексей Петренко и Борис Клюев.
Клюев, получив роль, не обрадовался. Он прекрасно понимал: отрицательный персонаж никогда не вызовет симпатии у зрителей и не будет отмечен наградами. Режиссёр предложил добавить дополнительную сюжетную линию, которая объяснила бы, как Дубов дошёл до предательства. Но консультанты из Комитета государственной безопасности идею зарубили. «Не надо! И так получается слишком яркий образ!»
Образ Трианона действительно получился слишком обаятельным. Элегантный, ироничный, непринуждённый, он буквально затмевал положительных героев. Клюева стали кромсать на монтаже. Съёмочных дней у дублёра оказалось больше, чем у основного актёра, потому что сцены с Трианоном безжалостно вырезали. Но даже в урезанном виде роль дала бешеную популярность.
Чтобы достоверно сыграть Трианона, Клюев прочёл дневники реального прототипа, Александра Огородника, сотрудника МИДа, завербованного ЦРУ в Колумбии. Огородник был разоблачён в 1977 году и покончил с собой, проглотив ампулу с ядом при задержании. Именно так заканчивается история и в фильме.
После выхода картины Клюева узнавали на улицах, женщины бросались в объятия, совали в карманы записки с номерами телефонов. Однажды, уже в другие времена, актёр побывал в Нью-Йорке. На улице его узнал торговец фотографиями и с вытаращенными глазами воскликнул: «Да вы же агент Трианон!»
Но у славы была обратная сторона. После выхода фильма Клюева снимали очень осторожно три года. Один чиновник от кино объяснил прямо: «Ты теперь в сознании людей навсегда шпион Трианон. Как тебя в других ролях снимать?» Заслуженного артиста РСФСР ему дали только в 1989 году, а народного артиста Российской Федерации, и вовсе в 2002-м.
ТРИ ЖЕНЫ И ОДНА НЕПОПРАВИМАЯ ПОТЕРЯ
О личной жизни Борис Владимирович говорил неохотно. Был женат трижды, и все три жены были далеки от мира искусства.
С первой женой Натальей он познакомился ещё в школе. Она дождалась его из армии, в 1969 году у них родился сын Алексей. Но семейная жизнь не сложилась, Борис ушёл. Второй брак тоже оказался недолгим.
Всё изменилось в 1975 году. На дне рождения у друзей Клюев увидел женщину, которая поразила его с первого взгляда: стройная, с изумрудными глазами, удивительными руками. Это была Виктория, бывшая спортсменка, бегунья на средние дистанции. На тот момент оба были несвободны. Но Клюев стал ухаживать с такой настойчивостью, что устоять было невозможно: читал стихи, пел в телефонную трубку бардовские песни, водил на спектакли. Однажды Виктория пришла посмотреть на него в театр, и Борис от волнения забыл текст. Они поженились в 1975 году и прожили вместе 45 лет, до самого конца.
Детей в этом браке не было. Клюев принял это как данность и был уверен, что оставит свой след на земле работой.
Самым страшным ударом в жизни Бориса Владимировича стала смерть сына. В 1993 году 24-летний Алексей просто заснул и не проснулся. Сердечная недостаточность, та же болезнь, от которой скончался отец Бориса в 36 лет. Молодой человек не курил, не пил, вёл здоровый образ жизни. Это было совершенно необъяснимо. Клюев с сыном к тому моменту практически не общался, и о его смерти узнал только через какое-то время.
«Мне было очень тяжело перенести его уход, но я понимал, что надо продолжать жить. После этого я не отменил ни одного спектакля. Вышел на сцену. Там иллюзорный мир, в котором проживаешь жизни своих персонажей. Это помогает хоть ненадолго оторваться от реальности».
ВОРОНИНЫ: ТРЕНИКИ С ПУЗЫРЯМИ И «ЕГИПЕТСКАЯ СИЛА»
В 2009 году, когда Клюеву было уже 65 лет, произошло то, чего никто не ожидал: он стал суперзвездой. Ситком «Воронины», русская адаптация американского сериала «Все любят Рэймонда», принёс ему такую популярность, какой не давали ни Рошфор, ни Трианон, ни Майкрофт Холмс.
Роль Николая Петровича Воронина, ворчливого, язвительного, но в глубине души доброго отца семейства, Клюев выстроил сам, с нуля. Образ придумывал, опираясь на воспоминания из детства. Он вспоминал тех самых мужиков из московского двора на Патриарших: треники с оттянутыми коленками, майки-алкоголички, папиросы «Казбек», домино во дворе.
Долго искали костюм. Проблема была в том, что стоило Клюеву надеть что-нибудь хоть немного приличное, как он тут же выглядел аристократом. Нужно было нарочито простонародное. Когда наконец нашли штаны с пузырями на коленях, расстёгнутую майку, тапки, всё сразу сложилось. Клюев выходил в кадр, упирал руку в бок и всем своим видом говорил: вот я такой, делайте со мной что хотите.
Авторы сценария менялись, и Клюеву приходилось порой им объяснять характер своего персонажа. Николай Петрович не может говорить слово «сюрреализм». Шутка должна быть короткой. Если начинаешь тянуть, она перестаёт быть смешной. Иногда авторы приносили текст, а Клюев говорил: «Скажите своими словами», и импровизация выходила смешнее написанного.
За шесть лет съёмочная группа стала настоящей семьёй. Ансамбль сложился настолько, что уже можно было не репетировать. В 2012 году Клюев получил за эту роль премию «ТЭФИ» как лучший актёр в сериале.
ПРОФЕССОР: «ПОКАЖИ ОСКАЛ АГРЕССОРА»
С 1969 года Борис Клюев преподавал в Щепкинском училище, том самом, которое когда-то окончил. Был профессором, заведовал кафедрой актёрского мастерства, воспитал целую плеяду актёров: Егор Бероев, Владимир Жеребцов, Елена Великанова, Алла Юганова, Кристина Асмус и многие другие.
Перед набором очередного курса Клюев объявил: «У меня должны быть самые красивые девочки и самые талантливые мальчики». Одной студентке велел поставить брекеты, и при каждой встрече требовал: «Ну-ка, покажи оскал агрессора!» Девушка улыбалась во все 32 зуба, а он кивал: «Отлично, подвижки вижу». Другой сказал: «Похудей на один килограмм. Хочу, чтобы у тебя была нервная спина». Весь курс ломал голову, что значит «нервная спина», но все усиленно занимались танцами, приводили себя в форму, чтобы, как говорили студенты, «было видно, что мы курс Клюева».
Своим ученикам он говорил прямо: они не понимают, чем будут зарабатывать на хлеб. Он понимает. И пытается развить в них именно это. Но осознание придёт потом, лет через десять.
О ПРЕДАТЕЛЬСТВЕ, РАБОТЕ И О ТОМ, ПОЧЕМУ НЕЛЬЗЯ ОТДЫХАТЬ
Клюев был человеком твёрдых принципов. О предательстве говорил жёстко: если человек предал однажды, предаст снова. После предательства Клюев не устраивал сцен и не выяснял отношений. Он просто вычёркивал человека из своей внутренней жизни. Мог с ним работать как с профессионалом, мог прийти на помощь. Но близко к себе больше никогда не подпускал.
О самостоятельности он рассуждал так: «Спасение утопающих, дело рук самих утопающих». С тринадцати лет разгружал вагоны, работал в массовке, копил на рубашку за 18 рублей и ничего не просил у матери. «Я понял, что никто ничего за меня не сделает. Если что-то получается, хотя и не должно было, ты понимаешь: это сделал ты сам, своим трудом. И ты чувствуешь себя победителем. Это везде, во всём. Кроме любви, конечно».
Без работы Клюев физически не мог существовать. У него была квартира в Неаполе, с террасой и садом, и однажды он поехал туда отдыхать. Три недели спал и читал. Потом, по его собственному выражению, «начал звереть». Стал искать работу, работы нет. Уехал обратно раньше срока. «Не знаю, хорошо это или плохо, но мне комфортно только когда я работаю».
На сцене Малого театра он прослужил более пятидесяти лет. Сыграл в семидесяти спектаклях. «Малый театр, это мой дом, в котором тебя знают все: от художественного руководителя до прачечной. И все любят. Разве отсюда уходят?»
В 65 лет он всё ещё поднимал штангу. Был президентом футбольной команды Малого театра и одним из основателей Театральной футбольной лиги.
ПОСЛЕДНИЙ АКТ
В 2018 году у Бориса Клюева обнаружили тяжёлое заболевание лёгких. Он долго не комментировал ситуацию и продолжал работать как ни в чём не бывало: играл в театре, снимался в «Ворониных», преподавал в «Щепке».
1 сентября 2020 года Борис Владимирович Клюев скончался у себя дома, в Москве. Ему было 76 лет. Прощание прошло в Малом театре, в том самом доме, в котором он провёл большую часть жизни. До последнего он репетировал роль в новом спектакле.
Похоронили его на Троекуровском кладбище. 13 июля 2021 года, в день рождения актёра, на его могиле был открыт памятник. Жена Виктория пережила его на пять лет и была похоронена рядом.
А знаете, что самое удивительное? За всю карьеру Борис Клюев почти не играл главных ролей. Граф Рошфор, это не Д'Артаньян. Трианон, это не полковник Славин. Николай Петрович Воронин, это вроде бы второй план. Но когда фильм заканчивался, зрители помнили именно его. Его голос, его манеру, его усмешку, его спину.
Мальчишка с Патриарших, которому кричали «убейте длинного», вырос в человека, которого невозможно было не запомнить. Ему не дарили звёздных главных ролей, но он так играл второй план, что становился первым. Так сыграть мог только народный артист России Борис Клюев.
_________________________
Если вы читаете мои статьи на других площадках – спасибо вам большое!
Приглашаю вас заглянуть и на мой канал «Билет в СССР» в Дзене. Здесь выходят новые материалы, можно подписаться, написать комментарий, поделиться своими воспоминаниями и просто быть ближе к нашему теплому кругу читателей.
Буду рада каждому. Заходите, как к старым знакомым 😊
Дорогие читатели. Благодарю за внимание. Желаю добра, мирного неба над головой, семейного счастья. С уважением к вам.