В «Гарри Поттере» мы дважды видим суперколдовство. Когда Дамблдор бежит из Хогвардса от Фаджа. Потом во время схватки Дамблдора с Волан де Мортом в министерстве. Особенно эффектно он заставил действовать статуи. Впрочем, статуи заставила воевать и Макгонагал. Но тогда были задействованы уже готовые чары, которые кто-то когда-то наложил на эти статуи. Ну я так думаю. Хогвардс полон дремлющего волшебства. За долгие века в него много всякого вносили могучие волшебники, и не все развеялось.
Я плохо понимаю читателей, которые сомневаются в могуществе Дамблдора. Не знаю, что он еще должен продемонстрировать для того, чтобы сомнения исчезли. Более полувека назад Дамблдор победил Грин де Вальда. Не убил его, что было бы проще всего, а пленил. Хотя для Грин де Вальда запрета на убийство не было. Он, я полагаю, использовать убивающее заклятие не стеснялся. Да еще у него была и Бузинная палочка, правда, ворованная, а не взятая в бою.
Профессор знаменит своей победой над темным волшебником Грин-де-Вальдом в 1945 году, открытием двенадцати способов применения крови дракона и своими трудами по алхимии в соавторстве с Николасом Фламелем.
Интересно, а Фламель есть на вкладышах в шоколадных лягушках? Наверное, нету. Рон собирал коллекцию, мог бы вспомнить это имя, ведь у него было много карточек. Неужели Философский камень – не такое уж выдающееся изобретение в волшебном мире? Вон сколько золотое трио искало сведения о Фламеле – и практически ничего. Дамблдор не участвовал в создании Философского камня. Он совсем не молод, но ему, что? Столько лет, сколько Фламелю? Ведь долголетие Фламеля и его жены обусловлено тем, что у них был Философский камень. Интересно, если бы Дамблдор был соавтором создания артефакта, упомянули бы об этом на вкладыше?
А вот Олливандер говорит Гарри при покупке волшебной палочки:
Тот-Чье-Имя-Нельзя-Называть сотворил много великих дел — да, ужасных, но все же великих.
Что он имел ввиду? Сразу после школы Волан де Морт стал приказчиком в магазине. Потом исчез из публичного поля. Следующий раз мы уже видим его в Хогвардсе после создания крестражей, о которых Олиивандер не знал. Так о каких великих делах он тогда говорит? Насколько нам известно, все это время Темный лорд убивал людей. Это великие дела? Если он и занимался какими-то научными исследованиями, то втайне.
Жуткие вещи творились. Побеждал он, понимаешь. Нет, с ним, конечно, боролись, а он противников убивал. Ужасной смертью они умирали. Даже мест безопасных почти не осталось… разве что Хогвартс, да!
А какие еще великие дела?
Ну это Олливандер. У него свой взгляд на величие. Интересно, продолжал ли он так же думать после того, как палочка Волан де Морта наслала на него «круциатус»? Или все-таки восхищался: «Какая прекрасная палочка! Как мне больно!».
В волшебном мире существует тяжелейшая проблема: оборотни. Северус Снегг смог сварить зелье, которое помогало Люпину пережить трудное время. Он что, рецепт держал втайне? Почему не опубликовал? А ведь великое дело! Знай Люпин рецепт, он и сам мог бы для себя такое зелье варить. И Слизнорт точно мог бы. Какой бизнес! А Снегг бы мог попасть в великие волшебники. Если бы он еще разработал рецепт зелья, которое действовало бы как вакцина! Вот это подвиг, достойный того, чтобы его портреты тоже были бы на вкладышах. Я так думаю.
Наверное, после гибели Волан де Морта и победы светлых сил происходил какой-то анализ событий. Есть же в волшебном мире историки. Ну хотя бы Элфиас Дож мог статью написать. И было у кого расспросить. Если историкам надо время для того, чтобы осмыслить произошедшее на их глазах, то есть ведь Рита Скиттер. Та тянуть резину не стала. Гарри мог бы дать ей обширное интервью. А Гермиона позаботилась о том, чтобы Рита не наврала. И кого бы после этого признали величайшими волшебниками? Гарри, это само собой. Или нет?
Чей портрет я бы я поместила на вкладыши в шоколадные лягушки, так это Сивиллы Трелони. Великая прорицательница. Мы сами были свидетелями двух ее предсказаний, которые сбылись на сто процентов.
Любовь Ганошенко
Другие письма Любови: