Наверное, все уже и забыли про это "развлечение"?
Для кого-то это и правда было в радость - оторваться от контроля родителей, почувствовать свободу и самостоятельность. Я говорю про то, как мы в школе ездили в колхоз . "Помощь города колхозу. Школьники помогают селу."
Первый раз нас отправили на три недели после седьмого класса . Ребят, нам было по четырнадцать, и то не всем. Какие из нас помощники? Девчонки вообще ещё малявки, дети совсем. Их взяли и оторвали от родного дома, от мамы. Отказаться было нельзя! Только мед. отвод.
И я уже заранее переживала и грустила о предстоящем расставании с мамой. Не знаю, как вы, а я к маме была очень привязана!
Каждое лето от школы нас посылали в совхоз на огурцы. Жили в картонных каких-то домиках. С утра до обеда - работа на поле, а после обеда - делай, что хочешь . Только хотеть там было нечего. Ни телевизора, ни кино, тоска и скука. До села прогуляться и всё. Как одноклассники это выдерживали, я не знаю. Эти огурцы просто уже мерещились везде! Мы и наедались ими на целое лето. И зелёные руки плохо отмывались, не смотря на перчатки. И эта палящая жара на поле, и теплая вода из колхозной бочки. И пешком на поле, и обратно пешком в лагерь. Работала я хорошо, старалась выполнить норму. В отличие от многих, которые все время просиживали под навесом.
Я плакала по ночам, очень тосковала по дому. Потом написала письмо домой. И в выходной приехал папа, что-то там сказал руководителю, что-то написал в объяснительной. И забрал меня домой.
Ну конечно! Конечно я чувствовала за собою какую-то вину. Да, я чувствовала себя виноватой перед остальными. Как будто я подвела всех остальных. Никто не плакал, только я. Те, кто плаксы, просто не ездили в колхоз и все. Доставали какие-то справки.
И этот "колхоз" был на каждых летних каникулах. И всегда на огурцы. В одно и то же село. За семьдесят километров. И всегда через неделю меня забирал папа.
Однажды учительница немецкого на линейке назвала меня "тряпкой" при всех. Я уже тогда уехала в город, а рассказала мне об этом моя лучшая подруга. Никто из одноклассников мне этого не сказал! А "лучшая подруга " доложила.
Я запомнила это на всю жизнь. Мне было обидно. Удивляюсь педагогу, той самой учительнице. Назвать девочку пятнадцати лет, лучшую ученицу школы "тряпкой", опозорить перед всеми...Это "педагог"?!
Как можно не понимать чувства к матери ребенка? Не все в пятнадцать обязаны оторваться от дома и познать все прелести взрослой жизни! Как это можно не понимать? Ты же видишь, что ребенок тихий, "домашний". Одними граблями всех причесывать - это не педагог.
Надо сказать, никто из одноклассников ни разу меня не упрекнул, даже не намекнул , что я такая плакса. Мальчики хотели со мною дружить, водили в кино и дарили книжки. А девочки спрашивали, как решить задачу. Я не давала списывать никому, я успевала на перемене объяснить , как это решается. Поэтому все перемены у меня были заняты , мы усаживались на подоконнике и решали задачу. Меня уважали в классе!
Но этот вот "колхоз"...Как вспомню мои переживания, расставание с мамочкой, так сердце сжимается. А мама? Она тоже не очень понимала меня:
- Люди на стройки ехали! За декабристами жены ехали в ссылку! А ты три недели побыть не можешь ...
Но мне- то всего пятнадцать! Какая на фиг стройка?! Какие декабристы? Мне лишь бы мама рядом была! Мой мир, мой рай - рядом с мамой! Что мне другие...
Да, я повзрослела очень поздно. Тяжело мне далось мое взросление. Со слезами и соплями, с болью в сердце. Через ломку и боль. И я знаю теперь только одно. Нельзя обесценивать чужие страдания! Нельзя! Нельзя сравнивать страдания одного со страданиями другого.
Нет никакой "степени страдания"! Ни превосходной, ни уменьшительной. Может, кому-то и легче, что у другого ещё хуже. Да, есть такие. Но это - не я! Чужая боль меня просто в отчаяние вгоняет...
А институте нас тоже гоняли в совхоз, но уже на картошку. И это - другая история.
