В Китае идут аналогичные США процессы: формируется новая технологическая элита. Но со своими нюансами.
Если в 1990-е и начале 2000-х ключевыми бенефициарами роста китайской экономики были экспортно-ориентированные промышленники и девелоперы, то в последние годы значительная часть нового капитала концентрируется в секторе высоких технологий. Речь идет прежде всего о компаниях, работающих в сфере искусственного интеллекта, анализа больших данных, облачных вычислений, робототехники и систем наблюдения.
По оценкам китайских аналитических центров, рынок искусственного интеллекта в КНР оценивается более чем в 500 млрд юаней (около $70 млрд). При этом основным источником спроса выступает государство. В структуре выручки многих стартапов доля контрактов с государственными ведомствами, муниципалитетами и государственными корпорациями превышает 50–60%. В отдельных сегментах, таких как системы распознавания лиц, она достигает 70–80%.
Это формирует специфическую модель роста технологического бизнеса. В отличие от Кремниевой долины, где ключевым драйвером служит частный рынок и венчурный капитал, в Китае значительную роль играет государственный заказ. Муниципалитеты закупают программные решения для "умных городов", системы видеонаблюдения, аналитические платформы для управления транспортом, коммунальной инфраструктурой и безопасностью. В результате технологические компании становятся частью инфраструктуры государственного управления.
Символическим отражением этой модели является тесная институциональная связь бизнеса с Коммунистической партией Китая. Во многих технологических компаниях действуют партийные ячейки, а в офисах размещаются портреты партийных лидеров и лозунги, связанные с государственной стратегией цифрового развития. По данным китайских официальных структур, партийные организации функционируют более чем в 70% частных технологических компаний среднего и крупного размера.
Государство, в свою очередь, активно финансирует формирование технологических экосистем. Только в рамках государственных и региональных венчурных фондов совокупный объем капитала превышает 2 трлн юаней. Эти средства направляются на поддержку стартапов в приоритетных направлениях — микроэлектроника, искусственный интеллект, квантовые технологии, промышленная автоматизация.
В результате формируется новая социально-экономическая группа — предприниматели, чье благосостояние напрямую связано с государственными программами модернизации. Средний возраст основателей таких компаний, получающих государственные инвестиции или контракты, составляет около 30–40 лет. Многие из них выпускники ведущих китайских университетов или специалисты, вернувшиеся из США и Европы.
Соответственно, китайская технологическая элита развивается не в логике классического частного предпринимательства, а в рамках модели государственно-ориентированного капитализма. Государство формирует спрос, предоставляет финансирование и определяет стратегические направления развития, а частные компании выступают исполнителями технологической модернизации.
Такая конструкция позволяет ускоренно развивать ключевые отрасли и снижать зависимость от внешних технологий. А граница между частным предпринимательством и государственным сектором в китайской технологической экономике становится все более размытой.