Всем добрый вечер. Я не ищу осуждения — я ищу хоть какое‑то объяснение тому, что со мной случилось. История эта произошла несколько лет назад, когда мне было всего двадцать. Я только вернулся из армии и с жаром искал свою судьбу. И судьба, казалось, улыбнулась мне слишком быстро — слишком легко.
Её звали Маргарита. Высокая, стройная брюнетка с безупречным стилем, она пахла дорогим парфюмом и выглядела так, словно сошла с обложки глянцевого журнала. Был у неё один изъян — она была замужем. Но она уверяла меня, что её муж — дряхлый старик, тяжело больной, равнодушный к жизни и к ней. «Он держит меня как украшение, — шептала она, — но я не статуэтка».
О, она была далека от статуи. Страстная, неукротимая, она дарила мне такие мгновения, каких я не знал прежде. Наши встречи обычно проходили в гостиничных номерах — анонимно, безопасно. Но не в тот раз.
Однажды ночью, около полуночи, раздался звонок. Голос Маргариты дрожал:
— Приезжай. Он уехал по делам, вернётся только под утро.
Я не раздумывал. Схватил ключи от новенькой Kia Sportage — машины, которую она мне подарила, — и помчался на встречу.
Мы встретились в лесополосе неподалёку от её коттеджа. Она отпустила водителя и перебралась ко мне в машину. В тот вечер она была особенно горяча, её глаза сверкали каким‑то нечеловеческим огнём. Мы не успели снять номер, и всё началось прямо там, на заднем сиденье.
В самый разгар, когда разум отключился, а тела слились в едином порыве, мы услышали глухой стук по крыше автомобиля. Я замер, прислушался.
— Продолжай, — прошептала Маргарита, её голос звучал странно, почти хрипло. — Это всего лишь шишка.
Но звук повторился — громче, отчётливее. Будто кто‑то стучал кулаком по металлу. Я хотел остановиться, выглянуть, но Маргарита вцепилась в меня с неожиданной силой.
— Не смей, — прошипела она. — Просто продолжай.
Стук нарастал. Он стал таким громким, что игнорировать его было невозможно. Мы оторвались друг от друга, огляделись — но окна запотели, и за ними клубилась непроглядная тьма.
Мы начали одеваться, и в этот момент по лобовому стеклу что‑то скреблось. Звук был мерзким, будто когти царапали стекло, медленно, методично. Мы протёрли запотевшие окна и вгляделись в ночь. Вокруг машины не было ни души.
— Я выйду, посмотрю, — сказал я, потянувшись к ручке двери.
— Нет! — Маргарита схватила меня за руку. Её пальцы были ледяными. — Не смей выходить.
Стук и скрежет усиливались. Казалось, стекло вот‑вот треснет, а крыша прогнётся под ударами. И тут к стеклу задней двери прижалась ладонь.
Окровавленная. Лишённая кожи. Мышцы, сухожилия, сосуды — всё было видно так отчётливо, будто кто‑то специально выставил это напоказ. Чья она была — мы не видели. Вокруг по‑прежнему царила тьма.
Маргарита завизжала. Ладонь сжалась в кулак и ударила по стеклу. Удар был такой силы, что осколки брызнули внутрь салона. Всё слилось в кошмарную какофонию: её визг, оглушительный стук по крыше, скрежет когтей по лобовому стеклу.
Я не помню, как перескочил на переднее сиденье. Ключи лежали на приборной панели — мы бросили их туда в спешке. Пальцы дрожали, я никак не мог попасть ключом в замок зажигания. Наконец мотор взревел. Я вдавил педаль газа в пол, и машина рванула в сторону коттеджного посёлка.
Стук и скрежет стихли. Но поднялся ветер — сильный, ледяной, гнувший деревья к земле. В его вое мы отчётливо различили смех. Низкий, хриплый, нечеловеческий.
Я высадил Маргариту у её дома и поехал к себе. Когда я вышел из машины, то осмотрел её — и похолодел. Ни на крыше, ни на стёклах не было никаких повреждений. Заднее окно было целым. Но на нём, прямо там, где должно было быть разбитое стекло, остался кровавый отпечаток ладони.
Это был последний раз, когда я видел Маргариту. Она перестала отвечать на звонки, исчезла из моей жизни, словно её никогда и не было.
Прошло несколько лет. Однажды я сидел у своего друга Мишки, мы выпивали и разговаривали о жизни. После очередной рюмки я рассказал ему эту историю. Мишка помолчал, потом усмехнулся:
— Эту лесополосу местные обходят стороной. Говорят, много лет назад один ревнивец застал там свою жену и любовника. Была полная луна, тёмная ночь, и они развлекались на заднем сиденье. Муж выломал дверь и преподал им урок. Жену он зарубил сразу, а любовника выволок из машины и живьём содрал с него кожу. Утром нашли машину: труп женщины на заднем сиденье, окровавленный топор рядом и… остатки кожи. Труп любовника так и не нашли. Как и самого мужа.
Он сделал паузу, посмотрел мне в глаза:
— Говорят, теперь тот любовник бродит по лесополосе. Без кожи, с окровавленными руками. Ищет влюблённые парочки, чтобы преподать им тот же урок, что получил сам.
Я похолодел. Мы же видели эту ладонь — окровавленную, лишённую кожи.
До сих пор я не знаю, что это было. Может, муж Маргариты узнал о наших встречах и решил меня напугать? Или в той лесополосе действительно бродит живой труп, мстящий за свою страшную судьбу?
Но иногда, когда ночью поднимается сильный ветер, я слышу этот смех. И мне кажется, что он становится ближе.