Где-то в глубине Чёрного моря прямо сейчас плывёт существо, которое старше динозавров, пережило несколько империй и в советское время продавалось под видом осетрины. Покупатели были в полном восторге.
Речь о катране. Маленькой акуле, которую почти никто не замечает — и совершенно напрасно.
Когда люди слышат слово «акула», воображение сразу рисует что-то пятиметровое с жуткой улыбкой и голливудской музыкой на фоне. Катран этим ожиданиям не отвечает ни по одному параметру. Длиной чуть больше метра, серо-бурый, с белым брюхом и аккуратными светлыми пятнышками на боках — он выглядит скромно. Почти интеллигентно, я бы сказала.
Двухметровый катран — это уже легенда, которую рыбаки рассказывают шёпотом после особенно удачного выхода в море.
Но не спешите его недооценивать. У этого скромника за плечами — тысячелетняя история отношений с человеком. История, в которой были война, медицина, высокая кухня и, как ни странно, ювелирное дело.
Начнём с самого очевидного вопроса, который возникает у каждого, кто купался в Чёрном море: а вдруг там кто-то есть? Отвечаю честно: да, есть. И это катран. Но за всю задокументированную историю — а люди живут на черноморском побережье уже несколько тысяч лет — не зафиксировано ни одного случая целенаправленного нападения этой акулы на человека.
Мы для неё слишком большие, слишком шумные и гастрономически неинтересные.
Его меню — хамса, ставрида, крабы, моллюски. Он хищник эффективный, но разборчивый. Единственный способ пострадать от катрана — попытаться его поймать и проявить неосторожность. У основания спинных плавников у него два острых шипа, покрытых защитной слизью. Укол болезненный, рана заживает долго. Но это не нападение — это предупреждение. «Не трогай меня, и я не трону тебя».
Теперь про биологию, потому что здесь начинается самое интересное.
Катран — яйцеживородящий. Это значит, что самка вынашивает детёнышей внутри себя. Звучит обычно, пока не узнаёшь срок: от 18 до 22 месяцев. Это абсолютный рекорд среди акул. И, пожалуй, среди всех позвоночных на планете.
Для сравнения: слониха вынашивает слонёнка около 22 месяцев. Катран — в той же весовой категории по этому показателю, просто весит при этом килограммов двадцать.
Зато на свет появляются сразу готовые хищники. Стайка из 10–15 акулят сантиметров по тридцать каждый. Никаких нежностей, никакой родительской опеки. С первой секунды жизни — самостоятельная охота на креветок и мальков.
У катрана нет плавательного пузыря. Это значит, что он не может просто зависнуть в воде и отдохнуть. Как только движение прекращается — он начинает тонуть. Поэтому акула плывёт постоянно. Движение — это не образ жизни, это физиологическая необходимость. Именно поэтому акулы так плохо живут в неволе: в тесном аквариуме им буквально не хватает пространства, чтобы существовать.
Плюс к этому — феноменальные чувства. Катран улавливает инфразвуковые колебания, которые создаёт плавательный пузырь других рыб. Он слышит присутствие добычи раньше, чем видит её. А обоняние позволяет почувствовать привлекательный запах, растворённый в воде в ничтожной концентрации, за километры.
Теперь про то, зачем катран был нужен людям — и почему это куда интереснее, чем просто «ловили и ели».
Первое применение — шкура. Кожа акулы покрыта плакоидной чешуёй. Каждая чешуйка — по сути маленький зуб, состоящий из дентина и покрытый эмалью. Проведи рукой от головы к хвосту — шелк. Обратно — наждак.
До появления наждачной бумаги мастера использовали именно акулью шкуру. Ею шлифовали ценные породы дерева, мрамор, металл. Ювелиры, краснодеревщики, кузнецы — все были клиентами черноморских рыбаков.
Из специально выделанной акульей шкуры делали шагрень. Ею обтягивали рукояти мечей и сабель. Причина проста: когда рука воина в пылу боя становилась влажной, дерево и обычная кожа начинали скользить. Акулья — нет. Держала мёртво.
В Китае эпохи Тан щиты, обтянутые акульей кожей, считались элитной экипировкой. Клинок соскальзывал с шершавой поверхности — пробить было сложнее. В мирное время шагрень шла на переплёты дорогих книг и гроссбухов. Вечный материал, не боящийся ни морской воды, ни времени.
Но главной ценностью катрана была его печень.
Огромная — до 30% веса тела — и невероятно жирная. В ней содержится колоссальное количество витамина А. Значительно больше, чем в печени трески, которую все знают как «рыбий жир».
В дореволюционном Крыму и раннем СССР промысел катрана держался именно на печени. Во времена, когда синтетические витамины ещё не были распространены, акулий жир был стратегическим ресурсом. Им укрепляли здоровье, лечили болезни. Во время Великой Отечественной войны этот жир применяли в госпиталях — он способствовал заживлению ран. Керченский рыбокомбинат производил и технический, и медицинский жир для нужд фронта и тыла.
С мясом история отдельная — и довольно забавная.
У людей есть предубеждение перед употреблением хищников. Тем более — со специфическим запахом. Но находчивые продавцы нашли выход: если рыбу сразу после поимки правильно обработать и вымочить, запах исчезает. Остаётся нежное, жирное, белое мясо без единой кости. Только хрящи.
Продавать «акулу» было сложно. А вот «морского угря» или «каменного осетра» — без проблем. До революции солёные и копчёные части катрана расходились по ярмаркам центральной России под видом осетрины. Покупатели оставались довольны и возвращались снова.
В советское время из катрана делали балыки горячего и холодного копчения. Знатоки говорили: по вкусу напоминает настоящую осетрину, только жирнее и нежнее.
Сегодня в ресторанах Крыма и Сочи катран подают уже под собственным именем. «Стейк из черноморской акулы» — звучит экзотично, работает на туриста. А в Англии catran известен как spurdog или rock salmon и входит в классическое fish and chips. Так что, заказывая рыбу в кляре где-нибудь в Европе, вы вполне можете познакомиться с родственником нашего черноморского жителя.
Отдельный вопрос: почему в Чёрном море нет крупных опасных акул, хотя Средиземное море — рядом?
Мешает сама природа этого водоёма. Чёрное море — одно из самых своеобразных на планете. Ниже 150–200 метров вода насыщена сероводородом и лишена кислорода. Жизнь сосредоточена только в верхнем слое. Соленость значительно ниже, чем в Средиземном море. Для большинства морских хищников — некомфортная среда.
Босфор работает как естественный барьер. Крупные океанские акулы сюда просто не заходят.
Греки, кстати, знали об этом. Они называли Чёрное море сначала Понт Аксинский — «Негостеприимное» — из-за штормов и суровых нравов местных племён. Потом переименовали в Понт Эвксинский — «Гостеприимное». По части морских чудовищ оно и правда всегда было безопасной гаванью.
Другое дело — Ионийское море. Античный поэт Леонид Тарентский в III веке до нашей эры оставил эпитафию рыбаку, которого настигла «огромная хищная рыба», пока тот нырял за якорем. В Чёрном море такие эпитафии не сочиняли.
Сегодня у катрана другие проблемы. Промышленный лов в прежних масштабах прекратился, но медленный цикл размножения делает его уязвимым. Беременность почти два года — популяция восстанавливается очень медленно. Международный союз охраны природы следит за его статусом, в Чёрном море действуют квоты на вылов.
Это важно: катран — вершина местной пищевой цепочки. Санитар моря. Без него экосистема начнёт разбалансироваться.
Маленькая серая акула, которую никто не боится. Которая никогда не нападала на людей, зато кормила их, лечила их раненых и вооружала их воинов. Которую продавали под чужим именем, потому что под своим — не брали.
Это не случайность. Это закономерность.
Самые полезные существа редко выглядят впечатляюще. Катран — именно такой. Без лишнего шума, без претензий, без рекламы.
Просто плывёт себе в глубине. Занимается своими делами. И делает это уже примерно 100 миллионов лет.