Вера Васильевна в который раз пробежала глазами письмо, адресованное сыну и невестке. Всё сказано честно и полно — ни слова лишнего. Она ещё раз обвела взглядом знакомую до мелочей квартиру.
Вернуться сюда теперь вряд ли придётся скоро, а может, и вовсе никогда. Но это к лучшему: перемены пойдут на пользу всем, особенно ей самой.
Женщина заперла дверь ключом и вызвала лифт.
Впереди — совсем другая жизнь. Хорошая она будет или нет, покажет время.
Одно Вера Васильевна понимала твёрдо: ещё немного, и она растает в рутине, потеряв себя окончательно. Пора на решительный шаг — ей вот-вот стукнет шестьдесят, если не сейчас, то потом может и не успеть.
Когда всё пошло наперекосяк?
Когда Степан с Викой вдруг решили, что она — бесплатная прислуга к их молодой семье: няня, прислуга, стряпуха и даже спонсор в придачу. Вера Васильевна винила прежде всего себя. Такого сына вырастила. С этим не поспоришь, но...
У неё было смягчающее обстоятельство. Она растила Степана в одиночку, без посторонней поддержки. Отдавала всю себя. Ошиблась, конечно. Однако бесконечно казнить себя за это несправедливо. В юности она была зелёной, неопытной.
«Кто ж знал, как правильно?» — думала она.
Тогда не нашлось рядом мудрого наставника, который бы направил.
Вера выросла сиротой. Её приютила тётя Лида, старшая сестра матери. Родители погибли вскоре после её рождения — их сбила фура, водитель которой не заметил пешеходов на "зебре".
Веру она не запомнила — на момент беды девочке было всего три. Тётя Лида забрала племянницу к себе — других родных не осталось. Бабушка с дедом по отцу жили далеко и внучкой не озаботились.
Так они и остались для Веры чужаками. Тётя поселилась в деревенском доме с белёными стенами и большой печью, занимавшей половину кухни. К тому времени её собственные дети уже разъехались по городам, обзаведясь семьями. Вдова, ещё не старая, подумывала о спокойной жизни в своё удовольствие.
А тут — маленький ребёнок на руках. Но выбора не было: тётя Лида не бросила сиротку, обогрела, приласкала и полюбила как родную. Вера ответила взаимностью.
Жили они дружно, душа в душу. Лидия баловала девочку, наряжала в лучшие платьица, учила домашнему хозяйству — готовить, стирать, шить. Даже в куклы играла с ней. Вере было тепло и уютно. И всё же порой сердце сжималось от тоски по ушедшим. Тётя часто вспоминала родителей — чаще мать, свою обожаемую младшую сестру, реже отца.
Из её рассказов Вера узнала: папа был самородком-художником. Официально работал шофёром, а в свободные вечера рисовал — портреты на заказ, пейзажи. Картины расходились на ура.
Его даже приняли в местный союз художников незадолго до трагедии. Тётя Лида, опираясь подбородком на кулак, вздыхала: «Как они с твоей мамой ликовали!» Талант отца передался Вере — это проявилась ещё в раннем детстве.
Все дети в садике выводили по бумаге неуверенные кружочки и каракули, а в Верином альбоме одна за другой появлялись аккуратно прорисованные сказочные персонажи и живые, почти настоящие цветы.
Взрослые только удивлённо переглядывались, а тётя Лида относилась к способности племянницы как к чему-то естественному. «А как иначе? Это же гены», — с гордой усмешкой говорила она соседкам и знакомым.
В их деревне не было художественной школы, но когда Вера достаточно подросла, чтобы ездить в город самостоятельно, тётя Лида оформила её на платные занятия.
В бесплатную «художку» девочку, без сомнения, приняли бы с распростёртыми объятиями, да только уроки там начинались в неудобное время, и Вера физически не успевала бы после обычной школы. Тётя считала, что дар нельзя загубить, и потому спокойно отдавала деньги за учебу любимой племянницы.
Она жила твёрдой уверенностью, что однажды Вера станет известной, о ней начнут писать газеты и журналы, а её выставки откроются в разных странах.
«А я буду смотреть на тебя по телевизору и радоваться», — грезила тётя Лида.
«Ты только не ленись, талант у тебя есть, это ясно, но одного этого мало, трудиться тоже надо».
Вера и правда не жалела сил: в своей художественной школе она считалась одной из лучших, её работы регулярно брали призы на городских и областных конкурсах. После окончания школы у девушки даже мысли не возникало выбирать что‑то другое — только художественное училище, и в этом решении тётя её полностью поддержала.
Зато соседи Лидию не разделяли.
«Ты в своём уме?» — недоумевала тётка Нина.
«Ну девчонка-то ладно, молодая, горячая, но ты‑то сама посуди, что это за профессия — художник?»
«Куда Верка потом работать пойдёт, чем жить будет?»
«Ей бы на учителя выучиться или в экономисты, голова-то у неё светлая, в школе всегда отличницей была, а ты её в какое-то художественное тащишь».
«Я свою девочку знаю», — спокойно и твёрдо отвечала тётя Лида.
«Она и талантливая, и настойчивая, у неё всё получится».
Вера, слыша эти слова, невольно улыбалась: они придавали ей крылья, наполняли силой и верой в себя.
«Поживём — увидим, — бурчала в ответ соседка, — вот когда по телевизору Верочку покажут, как она очередную выставку открывает или премию получает, тогда и поговорим».
Но тёте Лиде суждено было этого не дождаться. Она умерла ещё до того, как Вера успела закончить училище — девчонке тогда было всего девятнадцать. Тётя Лида уже была в годах, да и сердце давно шалило, однако инфаркт, который оборвал жизнь единственного близкого человека, обрушился на Веру как гром среди ясного неба.
В одно мгновение она почувствовала себя тоненькой травинкой на холодном ветру. Тётя Лида заменяла ей всех: была и защитой, и теплом, и надёжной опорой.
Пришлось учиться жить самостоятельно, и это давалось тяжело — воспоминания о тёте отзывались острой, почти физической болью.
Вера страдала не только от того, что лишилась близкого человека. Её мучило ощущение, что она так ничего и не успела сделать для женщины, которая вытащила её из сиротской пропасти.
По завещанию тётя Лида оставила Вере деревенский дом, а своим детям распределила накопленные сбережения, не обойдя никого. Племяннице же досталось главное — крыша над головой. Тётя мечтала, чтобы у молодой девушки всегда оставалось место, куда она сможет вернуться, если жизнь вдруг повернётся не туда.
Но Вера тогда даже не допускала мысли вернуться из города в село: там не было ни работы, ни горизонтов, неудивительно, что вся молодежь стремилась уехать сразу после школы. Девушка решила, что дом продаст позже, когда боль от утраты немного уляжется.
В этот тяжёлый, переломный год Вера впервые испытала настоящую влюблённость. Казалось бы, время для этого было самое неподходящее, но молодость живёт по своим законам. Её избранником стал студент соседнего строительного техникума — весёлый балагур и острослов Сергей.
Между студентами строительного техникума и художественного училища царило постоянное общение: строители часто приходили на творческие вечера к художникам, а те, в свою очередь, дружно захаживали на дискотеки в «стройку».
Близость корпусов только способствовала такому обмену визитами, и ребята из двух учебных заведений прекрасно знали друг друга. Постепенно завязывались приятельские связи, а там, где молодёжь, — неизбежно вспыхивали и романы.
Среди девушек в Вериной группе немало было тех, кто откровенно сходил с ума по Сергею, и сама Вера не составляла исключения.
Высокий, статный, с ослепительной улыбкой и удивительно яркими голубыми глазами, он умел держаться так, будто мир существует ради шутки. Кажется, ничто не могло выбить Сергея из колеи: на любое замечание у него мгновенно находился остроумный, иногда дерзкий ответ.
К тому же он прекрасно играл на гитаре, а значит, был желанным гостем на любой вечеринке. Неудивительно, что вокруг него постоянно толпились самые заметные красавицы обоих учебных заведений, а Вера наблюдала за своим кумиром издалека, ни на что не надеясь.
И всё же однажды произошло нечто, что иначе как чудом Вера назвать не могла. В художественном училище готовили концерт к 8 Марта и, как обычно, пригласили в гости студентов и преподавателей строительного техникума.
Вера в программе не участвовала: её дар ярко проявлялся в живописи — это признавали все педагоги, — а вот актёрскими данными природа обошла. Она спокойно сидела в зрительном зале, когда рядом вдруг опустился Сергей.
Он негромко перекидывался репликами с другом, стараясь не мешать выступающим, и, похоже, вовсе не замечал, что творится с девушкой в соседнем кресле. Веру то бросало в жар, то охватывал озноб: ещё никогда она не оказывалась так близко от предмета своих мечтаний.
Теперь она чувствовала запах его одеколона, ощущала исходящее от него тепло и почти физически — руку, лежащую в каких-то миллиметрах от её ладони.
Следующий миг показался ей нереальным: не прерывая разговора с приятелем, Сергей вдруг мягко сжал её пальцы. Для него этот жест, казалось, был привычным и естественным, а у Веры перехватило дыхание от нахлынувших чувств: всё происходящее казалось сном.
Его пальцы легко поглаживали её кисть, он продолжал беседовать, а она не знала, как поступить. Отдёрнуть руку? Но как же не хотелось лишаться этого странного, пугающе-приятного прикосновения.
Наконец Сергей повернулся к ней, их взгляды встретились. «Ой, извини, — смущённо пробормотал он. — Я думал, это Ленка из нашей группы, она вроде за мной шла».
Всё сразу стало понятным: он просто принял её за другую.
«Ничего страшного», — выдохнула Вера и неожиданно для самой себя добавила: «Мне даже было приятно».
Сергей посмотрел на неё уже с интересом, и эти слова явно его зацепили.
«А ты… ты очень красивая», — сказал он, улыбнувшись той самой фирменной улыбкой, от которой у половины девушек подкашивались ноги. На этот раз он обращался именно к ней, а не к мифической Ленке.
Вера почувствовала, как к лицу приливает жар, сердце забилось чаще, и она не могла отвести взгляда от его открытого, простого и в то же время удивительно притягательного лица.
«Спасибо, ты тоже очень красивый», — вырвалось у неё. «Впервые в жизни слышу такой комплимент от девушки», — рассмеялся Сергей.
В ответ на её реплику Сергей только усмехнулся, но Вера продолжала настаивать: «Ни за что не поверю, у тебя поклонниц целое море!». «Тихо!» — раздалось с первого ряда, строгая преподавательница обернулась, одёргивая болтливую молодёжь.
«Пойдём отсюда», — шёпотом предложил Сергей. — «Не выношу всю эту самодеятельность».
«Я тоже», — так же вполголоса призналась Вера.
Они выбрались из зала и вскоре уже бродили по весеннему парку, любуясь закатом и делясь смешными историями.
Рядом с Сергеем Вере было удивительно легко и спокойно; давно, с тех пор как не стало тёти Лиды, она не ощущала такой светлой радости. Тоска, казалось, отступила, освободив место беззаботному веселью.
Сергей умел сделать так, что Вера чувствовала себя особенной — красивой, неповторимой. Он смотрел на неё как на единственную, говорил тёплые слова, которые не хотелось отталкивать, а напротив, приятно было принимать. Он по-детски трогательно о ней заботился: то поправит шапку, то аккуратно уберёт за ухо выбившуюся прядь.
Все эти мелочи казались Вере чем-то невероятным, почти чудом. После смерти тёти ей всё чаще думалось, что она никому не нужна, и она уже почти смирилась с одиночеством. Но рядом с Сергеем вдруг обнаружилось, что личное счастье существует, что впереди может быть много хорошего, о чём она прежде и не задумывалась. Во время прогулки Вера даже ловила себя на тайном желании: пусть кто-нибудь из знакомых увидит их вместе. Ведь это же Сергей — тот самый красавец и весельчак, объект мечтаний половины местных девушек, и сейчас он идёт именно с ней, называет её красавицей и смотрит с искренним восхищением.
«Вот девчонки обзавидуются, если увидят», — с волнением думала она.
После того вечера в парке их отношения быстро переросли в официальные: Сергей и Вера стали парой. Сначала это стало событием, которое бурно обсуждали и в художественном училище, и в строительном техникуме, потом ажиотаж стих — все привыкли.
Лишь много лет спустя, оглядываясь назад, Вера смогла понять, почему Сергей остановил выбор именно на ней.
Влюблённая, тихая, скромная, готовая ради него на всё — такие девушки особенно притягивают людей с нарциссическим характером, которым жизненно важно постоянное восхищение.
Вера не просто смотрела на Сергея как на божество, она ещё и служила ему. Он часто ночевал у неё в общежитии, а она с удовольствием готовила ему завтраки, стирала его вещи, делала за него контрольные и рефераты, несмотря на собственную гору учебных заданий.
К тому же она много его рисовала, и Сергей любил разглядывать эти портреты: на них он всегда выходил героем — красивым, величественным, решительным. Недаром говорят, что красота — в глазах смотрящего.
Подруги поначалу деликатно намекали Вере на недостатки её возлюбленного, потом стали говорить прямо: Сергей — самовлюблённый бабник, использует её как бесплатную прислугу и не чурается заигрываний с другими. Но ослеплённая чувствами Вера не желала слышать ни слова дурного о любимом, списывая всё на зависть: ещё недавно многие из этих же подруг сами вздыхали по Сергею.
После окончания училища Веру, как одну из самых одарённых выпускниц, приняли в художественную мастерскую помощником художника. Платили там немного, зато открывались прекрасные перспективы роста. Сергей к тому времени уже устроился, при содействии дяди, в местную строительную фирму.
Работа ему не нравилась, хотя по меркам Веры оклад был вовсе не плох. Он постоянно жаловался на придирчивых начальников и тяжёлый труд, а Вера жалела его и поддерживала.
Она стала для Сергея всем: заботливой нянькой, жилеткой для слёз, другом и возлюбленной.
Выговорившись и утешившись у неё на плече, он оживал и спешил к друзьям, которые всегда занимали в его жизни особое место, и Вера воспринимала это как нечто само собой разумеющееся.
продолжение