🎙 Судя по тому, что происходит в российском обществе на фоне военной катастрофы в Иране, жителей России охватил настоящий страх, что

🎙 Судя по тому, что происходит в российском обществе на фоне военной катастрофы в Иране, жителей России охватил настоящий страх, что следующей после Тегерана станет Москва.

Этот страх рождает интересные метаморфозы восприятия конфликта. Россияне метафорически включаются в конфликт, превращаясь в болельщиков, которые изо всех сил пытаются поддержать свою любимую команду. Прямое участие нет возможности реализовать, поэтому приходится кричать с виртуальных трибун, проклиная команду оппонента, а также поддерживать и объявлять о победе своих любимцев, несмотря на уже три пропущенных гола в ворота.

"Вы посмотрите, зато за нами контроль мяча! Какой дриблинг показывает КСИР! Да, Хаменеи сломали ногу, но есть преемник! Ещё отыграемся! Ееее, дави их!"

Как и положено фанатской трибуне, любой, кто также яростно не поддерживает твою команду – автоматически превращается во врага. Даже комментатор сухо описывающий ход игры. А если комментаторы не с нами, то они тоже против нас! Они должны потерять свой микрофон, пусть его выхватит условный Рамзан Кадыров и прокричит что-то про продажного судью. И трибуны вновь оргазмически заликуют, несмотря на то, что счёт явно не в пользу любимой команды.

Но изменит ли это ход матча? Рано или поздно отведённые 90 минут истекут, и что тогда?

Происходящее с нашим обществом – это не просто желание поболеть, через Иран проецируется Россия. Иран остался один против всех, его бросили союзники. Внутри правит замшелый геронтократический режим, который даже не смог обеспечить свою безопасность, но главное, что заблокировал народу интернет, подавлял протесты, вызванные экономическим кризисом в стране, и бил палками по башке девушек без хиджабов. Напоминает что-то, да?

Поэтому рядовой россиянин не просто так болеет, а думает про себя: "если иранцы смогут выбраться из такой ситуации, значит и у нас получится, значит не всё предрешено. Если же иранцы и вовсе победят, то враг не сможет биться за Москву, а значит старый мир не рухнет и сохранится".

Такой тусклый, серый, пропахший мхом и плесенью, но стабильный мир серых панелек с привычными алкомаркетами и агитплакатами «Единой России», а это куда лучше, чем руины домов и пылающие кварталы после очередной бомбёжки.

И чем больше бомб падает на Тегеран, чем больше ракет бомбят Новороссийск, Удмуртию или Пензу, тем яростнее будет становиться крик фаната на трибунах. Ведь ничего кроме истошного вопля надежды у него не остаётся, и веры в команду чужой страны. В свою команду он уже давно не верит, даже в её капитана.

А воли действовать самому нет, потому что всю свою жизнь он знает лишь одно – выученную беспомощность.