Всем привет, друзья!
В истории Великой Отечественной войны ещё немало страниц, которые требуют самого пристального внимания исследователей и широкой общественности. Всё дальше вглубь истории уходят грозные сороковые, но не меркнет величие подвига советского народа, отстоявшего свободу и независимость Родины. Ныне живущие и грядущие поколения должны знать, какой ценой была завоёвана Победа, знать имена героев, павших на полях сражений и замученных в фашистских застенках. Особое значение в этом благородном деле приобретает кропотливый труд поисковиков, историков-энтузиастов, работников архивов, возвращающих из небытия имена павших.
Сегодня — история, которая началась в трагическом октябре 1941-го под Вязьмой, а завершилась спустя десятилетия, приоткрыв удивительную и полную драматизма судьбу простого советского солдата. Эта история — о мужестве, силе духа, вере в правое дело и о том, как человеческая память соединяет времена и страны.
Глава I. Вяземский мемориал: место скорби и поклонения
В древнем русском городе Вязьме, на том месте, где в годы лихолетья располагался пересыльный лагерь для военнопленных «Дулаг-184», воздвигнут мемориал, священный для каждого. Земля здесь насквозь пропитана кровью и страданиями — свидетельство тому братские могилы. Осенью — зимой 1941 года гитлеровцы согнали сюда десятки тысяч бойцов и командиров Красной Армии, попавших в окружение в ходе Вяземской оборонительной операции. Это были раненые, обессиленные люди, оказавшиеся в западне. Условия содержания узников были невыносимыми. Значительную часть пленных фашисты разместили прямо под открытым небом на пустыре, обнесённом колючей проволокой, под прицелами пулемётов на вышках. Других, в качестве особой «милости», загнали в недостроенные корпуса авиационного завода — бетонные коробки без крыш, окон и дверей, где люди гибли от холода и болезней тысячами.
Смертность в лагере была колоссальной. Умерших от ран, инфекций, голода, а также расстрелянных при попытках к бегству или просто из садистских побуждений, фашисты хоронили в огромных рвах, наспех вырытых тут же, на территории. Масштабы трагедии стали очевидны летом 1943 года, когда после освобождения Вязьмы советские сапёры и следователи приступили к обследованию местности. Тогда были обнаружены и частично вскрыты 45 погребальных рвов. Размеры их ужасали: каждый длиной в сто метров и шириной в четыре. По уточнённым данным Министерства обороны СССР, основанным на тщательном анализе архивных документов и эксгумационных материалов, число погребённых на территории бывшего «Дулага-184» и прилегающих к нему участках может превышать 70 тысяч человек.
Благодаря самоотверженной работе сотрудников архивов и Российского военно-исторического общества, удалось установить поимённые списки погибших по трём лазаретам, действовавшим при пересыльном лагере. Порядка четырёх тысяч имён до сих пор числившихся пропавшими без вести, теперь обрели своё последнее пристанище в Книге Памяти. Это только начало большого пути. Задача нынешнего поколения — продолжить эту работу, сверить каждый список, отыскать имена всех, кто сложил голову на вяземской земле, и сделать их достоянием общественности.
Глава II. Голос из гильзы: послание потомкам
Среди многих скорбных свидетельств, хранящихся в фондах Смоленского краеведческого музея, есть один особый экспонат. В августе 1963 года житель посёлка Хиславичи, Иван Максимович Гурко, передал в дар музею предмет, найденный на собственном приусадебном участке. Это была обычная, проржавевшая от времени гильза от крупнокалиберного пулемёта. Казалось бы, что особенного в такой находке для мест, где гремели бои? Однако горловина патрона была плотно заткнута истлевшей деревянной пробкой. Когда сотрудники музея извлекли её, внутри обнаружились два смятых листка бумаги. Текст, написанный химическим карандашом, с большим трудом, но всё же удалось прочитать. Это было письмо, обращённое к нам, живущим сегодня.
«10 октября 1941 года. Дорогие русские люди! Соотечественники! Не забывайте нас. Мы, сколько могли бороться, боролись с фашистскими псами. Но вот приходит конец. Нас захватили в плен раненых. Истекаем кровью. Морят голодом и издеваются над нами. Гонят нас насильно в Починок. А что дальше будет, не знаем. Много народу уже померло от голода и побито. Кто найдёт эту записку, пускай передаст её в любые органы власти: в сельсовет, или колхоз, или архив. Может быть, останутся живы люди на русской земле. Не может быть, чтобы эти гады всех перебили. Кто после нас будет жить, пускай помнит, что люди боролись за свою Родину, любили её, как мать. Мы непобедимы. Я рядовой Красной Армии 45-й танковой дивизии 58-го полка Крутов Степан Маркелович»
Это послание, полное боли и несгибаемой веры в правое дело, не может оставить равнодушным. Автор его сообщал также год своего рождения — 1915-й — и родной адрес: Горьковская область, Ковернинский район, деревня Меланино. Судьба человека, написавшего эти строки, казалась предрешённой. Шансов выжить в фашистском аду у него практически не было.
Глава III. Долгий путь поиска: как архивная загадка открыла имя героя
Долгие годы судьба Степана Маркеловича Крутова оставалась неизвестной. Поиск его следов предпринял известный московский писатель и историк Лев Александрович Безыменский. Потрясённый письмом, он обратился в Министерство обороны. Однако ответ из архива поставил исследователя в тупик: 58-й полк, указанный в записке, в состав 45-й танковой дивизии никогда не входил. В списках безвозвратных потерь Степан Крутов также не значился. Тупик?
Разгадка пришла после тщательного анализа боевых действий на том направлении. Выяснилось, что никакой 45-й танковой дивизии под Вязьмой осенью 1941-го не было. Степан Крутов, будучи кадровым военным, сознательно ввёл неточность в своё предсмертное письмо — мера предосторожности на случай, если записка попадёт в руки врага. На самом деле он служил в 58-м кавалерийском полку 45-й отдельной кавалерийской дивизии.
Осень 1941 года была временем ожесточённых оборонительных боёв. Кавалеристы, часто ценой собственных жизней, сдерживали натиск врага, прикрывая отход стрелковых частей. Сохранились воспоминания бывшего начальника штаба 45-й дивизии В.А. Белявского, рисующие страшную картину тех дней. К вечеру 12 октября из всей дивизии в сборе осталось всего 97 человек. К ним примкнули танкисты и бойцы из других разбитых частей. Ночью остатки дивизии попытались форсировать ледяную реку Вязьму. Бойцы, раздевшись, вплавь разведывали брод, а затем сооружали из подручных средств — ящиков, повозок, проволоки — паромы для переправы. Степана Крутова среди вышедших из окружения не было. Он, раненый, попал в плен и оказался в «Дулаге-184».
Лев Безыменский продолжил поиск. Запрос в Горьковский архив дал результат: нужная деревня называлась не Меланино, а Галанино. Местные жители помнили семью Крутовых. Отец Степана был в числе первых колхозников. Сам Степан впервые был призван в армию в 1937 году, служил в кавалерии, участвовал в Финской кампании и освободительном походе в Западную Белоруссию. Осенью 1940 года уволился в запас, вернулся домой, работал бригадиром, был человеком деятельным, весёлым, участвовал в художественной самодеятельности.
Глава IV. Непокорённый: боевой путь солдата Крутова после плена
Но самое удивительное открытие ждало исследователей впереди. Вопреки мрачным прогнозам, Степан Маркелович Крутов не погиб в концлагере. Более того, он встретил День Победы за тысячи километров от Родины — во Франции, будучи бойцом французского движения Сопротивления.
Как выяснилось, из плена Крутов бежал дважды. Первый побег оказался неудачным: его поймали, зверски избили, травили собаками. Но волю солдата сломить не удалось. Вторично он бежал, когда этап военнопленных находился уже на территории Франции. На этот раз удача сопутствовала ему. Вместе с товарищем по несчастью, Петром, их укрыла французская семья — врач Марсель Богуэн и его супруга Елена. Рискуя не только свободой, но и жизнью, патриоты Франции помогли советским бойцам связаться с местными партизанами — маки. Так красноармеец Крутов продолжил свой боевой путь в рядах французских товарищей по оружию.
К сожалению, Степан Маркелович ушёл из жизни рано, в 1966 году. В то время по понятным причинам он не имел возможности подробно рассказывать о своём участии в движении Сопротивления. Документы, связанные с его пребыванием во Франции, прохождением проверки по возвращении на Родину и отчёты о партизанской деятельности, долгие годы хранились под грифами секретности. Быть может, настанет время, когда они будут рассекречены и прольют дополнительный свет на эту удивительную биографию. Но и то, что уже известно сегодня, позволяет с гордостью говорить о советском человеке, для которого слова о любви к Родине были не пустым звуком. Пройдя через плен, он остался верен присяге и продолжил борьбу с врагом.
Сегодня на мемориале в Вязьме есть фрагмент, который неизменно приковывает внимание посетителей. Это бронзовая плита с высеченными на ней строками из той самой записки, найденной в гильзе. Слова красноармейца Крутова, обращённые к потомкам, обрели бессмертие в бронзе. Они — напоминание о страшной цене мира и величии духа человека, сражавшегося за свою землю. Имя его, возвращённое из забвения, теперь навечно вписано в летопись Великой Отечественной войны. Поиск продолжается. На очереди — тысячи других имён, ждущих своего часа, чтобы занять достойное место в народной памяти. И в этом священном долге перед павшими — залог нашей будущей Победы.
★ ★ ★
ПАМЯТЬ ЖИВА, ПОКА ПОМНЯТ ЖИВЫЕ...
СПАСИБО ЗА ВНИМАНИЕ!
~~~
Ваше внимание — уже большая поддержка. Но если захотите помочь чуть больше — нажмите «Поддержать» в канале или под статьёй. От души спасибо каждому!