Маше было семь лет, когда она попросила маму купить ей цветные карандаши, потому что старые сломались. Мама поставила кружку на стол, посмотрела на нее долгим взглядом и сказала: «Ты вообще понимаешь, сколько я для тебя делаю? Я всю жизнь на тебя трачу, здоровье гроблю, от себя отрываю — а ты новые карандаши требуешь, нет у нас денег, нет, и не ной тут».
Маша не получила карандаши, но получила ощущение, которое поселилось где-то в районе груди и никуда не уходило: это ощущение, что она должна, что любовь — это не просто так, за нее надо платить, сначала молчанием, потом послушанием, а потом — собой.
Мама действительно уставала, тянула семью одна, не спала ночами, когда Маша болела, отказывалась от новой куртки ради школьной формы дочери и говорила «я на тебя жизнь угробила» так, что у Маши перехватывало дыхание. Забота и боль шли в одном пакете.
В школе Маша была тихой из привычки не просить, потому что это было опасно: за просьбой всегда следовало напоминание о том, сколько для тебя уже сделано. Лучше уж промолчать и быть удобной.
Катя росла в другой семье, но история была похожей. У Кати мама кричала. Не регулярно, но очень метко.
«Да кто ты вообще такая без меня?», «В этом доме ничего твоего нет», «Другие дети хоть спасибо говорят». Катя говорила спасибо, но не всегда понимала, за что именно, но точно знала: если сказать вовремя — гроза пройдет стороной.
Когда Кате было 16, в нее влюбился старшеклассник. Он был резким, говорил обидные вещи, а потом дарил цветы и говорил, что она сама виновата, что он так реагирует, надо менять характер. Катя кивала, страдала и пыталась поменяться. Как же это было знакомо.
Маша вышла замуж в 24. Андрей казался надежным: он зарабатывал, решал вопросы, дарил цветы. Первые месяцы она чувствовала что-то похожее на безопасность, потом начала замечать знакомую интонацию из детства.
Когда родился ребенок, Маша попросила Андрея ночью встать к малышу, так как она не спала уже третьи сутки. Андрей перевернулся на другой бок и сказал: «Ты вообще соображаешь? Я работаю». Утром был непростой разговор, где она услышала, что ее обеспечивают и вообще ее из грязи вытащили, она без него никто».
Она никогда не видела другой любви. Забота всегда сопровождалась счетом, и где-то глубоко, на уровне, который не контролируется разумом, она усвоила: так и должно быть. Раз о тебе заботятся, то ты обязана и не вздумай предъявлять встречный счет, ведь то, что ты делаешь – этого мало, пустяки, так и должно быть, ты никогда не окупишь свой долг.
Продолжение следует