Эта история произошла в начале «нулевых», когда мобильные телефоны еще были роскошью, а интернет-форумы — главным источником информации. Моему двоюродному брату Вадиму было 25, его жене Лене — 23. После пяти лет брака и бесконечной рабочей круговерти они наконец-то выкроили неделю на отпуск в Испании. Маленького Сережку, которому едва исполнилось три, решено было отвезти к бабушке прямо перед аэропортом.
День отлета выдался суетливым. Чемоданы, набитые шортами и кремами от загара, уже стояли в прихожей, билеты и паспорта лежали на тумбочке. Вадим решил перекусить перед дорогой, но обнаружилось, что дома нет ни кусочка хлеба.
— Я мигом, — Лена накинула легкую куртку. — Магазин за углом, я даже шнурки завязывать не буду. Пять минут — и выезжаем!
Она выскочила за дверь. Вадим присел в кресло в гостиной, перелистывая глянцевый буклет с видами Барселоны. В квартире воцарилась та особенная придорожная тишина, которую нарушало только мирное тиканье настенных часов и сопение Сережки, игравшего в своей комнате.
Вдруг из детской донесся звонкий смех. Вадим улыбнулся, думая, что сын возится с машинками, но тут мальчик заговорил:
— Мама, мамочка! Куда ты меня ведешь? Там же совсем темно!
Вадим нахмурился. «Мама? Она же только что ушла». Он замер, прислушиваясь.
— Ой, мам, не тяни за руку, больно! — голос Сережки стал капризным и испуганным. — А вдруг в этом туннеле пауки? Мама, там монстр, я не хочу туда! Давай вернемся к папе!
Сердце Вадима пропустило удар. Холодный пот мгновенно проступил на лбу. Он точно слышал звук захлопнувшейся входной двери и поворот ключа. Лена не могла вернуться так быстро и бесшумно.
Он вскочил и рванул в детскую. Картина, представшая перед его глазами, заставила волосы на затылке зашевелиться.
Посреди комнаты, спиной к двери, стояла фигура. Та же куртка, те же светлые волосы, собранные в хвост. Это была Лена. Она стояла в неестественно напряженной позе и протягивала руки к Сереже, который вжался в угол кровати, закрывая лицо ладошками. Воздух в комнате казался густым и ледяным, как в погребе.
— Лена? Ты же за хлебом ушла... — голос Вадима сорвался на шепот.
Женщина медленно, словно во сне, начала поворачивать голову. Ее движения были дергаными, как у сломанной куклы.
— Милый... — прошелестел голос, похожий на шелест сухой листвы. — Мы с Серегой просто сходим в парк. На аттракционы. В туннель. Там весело...
Вадим похолодел. Лена никогда не называла сына «Серегой» — только «Сереженькой» или «малышом». И этот голос... в нем не было жизни.
— Какой парк? Нам в аэропорт пора! — Вадим сделал шаг вперед, намереваясь схватить жену за плечо, чтобы привести в чувство. Но как только его пальцы коснулись ткани куртки, рука не встретила сопротивления. Она прошла сквозь фигуру, почувствовав лишь покалывающий холод, как от статического электричества.
Фигура «Лены» начала мерцать. Ее лицо, до этого момента казавшееся четким, вдруг поплыло, превращаясь в бледную маску с пустыми глазницами. Сережа закричал.
В этот самый момент в коридоре грохнула входная дверь.
— Вадик, представляешь, в магазине очередь, еле успела! — звонкий, живой голос настоящей Лены ворвался в квартиру как спасительный круг.
Призрак в детской мгновенно растаял, оставив после себя лишь легкий запах озона и ледяной сквозняк. Вадим стоял посреди комнаты, тяжело дыша, и смотрел на свои дрожащие руки.
Когда настоящая Лена зашла в комнату с батоном в руках, она застала мужа бледным как полотно, а сына — рыдающим под одеялом. Весь остаток дня они провели в тяжелом молчании. Вадим долго не решался рассказать ей, что видел, но в самолете все же признался.
- Итог: Весь отпуск они провели, не отходя друг от друга ни на шаг. Было ли это предупреждение о катастрофе, которой удалось избежать, или некая сущность пыталась «увести» ребенка, воспользовавшись суматохой отъезда? Они так и не узнали. Но с тех пор Вадим никогда не оставляет сына в комнате одного, если в доме открыта входная дверь.