Снежана Сергеевна Белая давно жила одна в своей уютной маленькой квартирке в старой заброшенной сталинке. Коридор был слишком узкий, потолки высокие, комната совсем маленькая, вмещавшая в себя громоздкий диван времен Людовика четырнадцатого, старое венское кресло и дубовый стол с двумя тяжелыми стульями и все. Ни ковров на полу, ни штор на окнах. Зато на стене висели две шикарные картины известных художников, настоящие оригиналы. Самое интересное, что подарены они были ей лично авторами. Там и подпись есть: « Дорогой и величественной Снежане от благодарных почитателей!». Можете проверить. Все на месте, краска старинная, искусно сделанная руками тех же художников и подпись. Не подкопаешься, хоть сто раз отправляй на экспертизу...
Здесь был ее приют, застывшее время и иллюзия уюта.
Из комнаты выходил балкон, нависающий над проезжей частью, с витыми перилами в виде виноградной лозы. На кухне стоял старый облупившийся буфет. На стеклянных полочках, стояли две винтажные фарфоровые чашки династии Цзинь и газовая горелка, на которой тетушка любила самолично готовить черный кофе, с таким изумительным ароматом, что люди идущие по улице сворачивали головы, в надежде увидеть кафе, но… даже обычной столовой на пути не было... они видели только старый заброшенный дом с выбитыми стеклами, подлежащий немедленному сносу, дабы не портить вид города. Но строители все медлили, медлили, и он стоял, вопреки всему, гордо рассматривая пустыми глазницами окон новый проспект.
Несколько человек получили травмы, так как налетели на столб, в надежде попробовать изысканный вкус напитка.
Итак. Каждый день, выпивая чашечку кофе, она закрывала глаза и видела в эту минуту того самого блудного сына, изрядно потоптавшего землю, очередного человека, которого должна была вернуть обратно на небеса обетованные. Это была ее работа. Сотни лет, день за днем, она выполняла то, что было предписано божественным регламентом.
Вот и сегодня. Она увидела в списках Бориса Николаевича Демушкин, мирно посапывающего под бабушкиным ватным одеялом в своей трехкомнатной квартире на улице Урицкого 15.
- Другой конец города! Час езды на трамвае, - подумала она. - Хорошо. В 12:00 по полудни.
Она степенно надела свое рабочее траурное платье, черные кружевные перчатки, подвела черным карандашом брови и подкрасила ресницы. На платье сверкнула яркая белая брошь в виде летящего ангела.
- Прелестно! – Прошептала она, сделав удивленные глаза. Как она была хороша, прямо как в молодости. Морщинки, пробороздившие ее бледное лицо, ничуть не портили вида, наоборот придавали некий шарм, благочестие и престиж.
Она закрыла квартиру на ключ и спустившись по обшарпанной лестнице, поспешила на остановку. Старая обветшалая дверь со стуком закрылась, словно сработала невидимая пружина. Войти в дом никто не мог, без особого на то разрешения.
Людей на остановке было мало, все давно на работе, а те кто ехал в магазин или на рынок, мирно расслаблялись в поездке, сидя у окна. К слову сказать, ее мало кто замечал, в основном дети и животные, для других она была совершенно невидима, но всегда выглядела достойно, была предельно собрана, так как забирать людей из привычной жизни было делом не простым, щекотливым, а порой опасным.
Непростые были ощущения, когда ты, держа за руку клиента, горишь с ним в огне, или по тебе проезжает пятитонная фура на автостраде, а если ты падаешь с пятнадцатого этажа? Пробовали? Вы могли бы думать о чем либо, когда сердце уходит в пятки или в мозг?
Луч солнца игриво плясал на ее щеке, пытаясь раскрасить кожу каплей румянца, но она не замечала, сосредоточенно прокручивая в голове детали биографии клиента.
Борис Николаевич Демушкин, тихий, скромный, городской архитектор с огромным стажем работы, построил добрую сотню домов, имеет награды, почетный пенсионер. Вдовец. Живет один. Сердечная недостаточность, пиелонефрит.
- Слава богу, хоть с этим повезло, - промелькнуло в голове. – Легче не придумаешь.
Объявили нужную остановку. Она встала и вышла, спина ее была ровной, как никогда. В руках сумочка. Так она и вошла во двор нужного дома.
- Смотрите, монашка к нам приперлась, - услышала она со стороны. На площадке крутились на качелях переростки, в руках держали по банке энергетика, сигареты в зубах и наглый напыщенный вид.
- Где, - спросил Виталик.
- Да вон ползет! Мамаша, ты из какого монастыря будешь? – Продолжил первый не обращая внимания на вопросы друзей…
Снежана замедлила шаг, задержалась на одном из них долгим пронзительным взглядом – « Он меня увидел?».
- Да ты на мне дыру протрешь, - он дико хохотал, провожая ее взглядом и показывая пальцем в ее сторону. Потом бросил ей вслед пустую банку. Она звучно упала на асфальт рядом с левой ногой Снежаны. Ей хотелось закипеть и поставить «малыша» на место, но она, посмотрев на золотые часы с рубиновыми стрелками на золотой цепочке, спокойно двинулась дальше делать свое черное дело. Время идет, надо спешить.
Хотя в голове ее уже бежала информационная строчка: Шестопалов Кирилл Петрович, 2002 года рождения, отпетый хулиган, мелкий воришка, закончит свой путь под скамейкой во дворе через двадцать лет...
- Хм!
Дверь на втором этаже была закрыта. Она постучала ногтем по холодной металлической поверхности и нажала на звонок.
- Кто там, - раздался детский голосок. Чего в принципе не должно было быть.
- А родители твои дома? – Спросила она вежливо.
- Нет!
- А кто дома?
- Никого.
- А ты кто?
- Я же Катя.
- Откуда ты, Катя, здесь взялась.
Девочка только этого и ждала. Она прикоснулась ухом к двери и начала рассказывать все по порядку.
- Я ни откуда не взялась, ну если точно сказать, когда я была совсем маленькая, то взялась из маминого живота, только это было давно, семь лет назад, теперь я уже большая, а так как мамы больше нет, то я тут живу.
- Давно?
- Неделю уже.
- А с кем?
- С дедушкой. Мой дедушка раньше не знал, что я есть, а теперь он знает и взял меня к себе. Вообще –то он мне не дедушка, а прадедушка. Но мой настоящий дедушка умер два года назад. Если хочешь жди, он сейчас придет из магазина и мы вместе будем пить чай. Он обещал мне печенье принести, если я буду себя тихо вести. Я ведь веду себя тихо? Ты уж ему скажи, что я не шалила, я девочка хорошая, послушная.
- Хорошо! Скажу. А ты надолго тут?
- Конечно. Навсегда. Мне больше некуда идти, кроме как в интернат, так наша соседка говорила, баба Нюра, которая маму в больницу сдала. Я сначала у нее была, а потом дед приехал, меня забрал и на поезде вез сюда целых два дня. А теперь за мной приглядывает, мы завтра с ним в школу пойдем оформляться. Теперь я здесь буду учиться. А тебя как зовут?
- Снежана Сергеевна!
- А ты не из опеки? А то дедушка мне строго настрого приказал из опеки никого не пускать.
- Почему?
- Они злые, они маленьких детей в детский дом забирают, как баба Яга, только она их в печку сажала, а они в детдом сдают. Там говорят плохо. Я так слышала.
- Откуда?
- Мне баба Нюра рассказывала, а еще говорила, что там детей бьют и плохо кормят, а еще сладкого не дают и в темную комнату садят, чтобы слушались. – Испуганным тоном делилась девочка страшной тайной.
- О боже! – Снежана подняла глаза вверх. Вот за это она ненавидела свою работу. Сочувствие к людям у нее никто не отнимал и слушать жалостливые истории из уст ребенка было до слез неприятно. Везде нормально: пришел, забрал – сдал. И все. А тут ребенок! Мысленно считывая информацию о родителях девочки: папа Бережнов Андрей Алексеевич, наркоман, умер в 2021 году, мать Бережнова Елена Витальевна умерла 20. 05. 25 в больнице от передозировки. Дед Демушкин Виталий Борисович погиб в автокатастрофе. Она сжалась в комок, ей было искренне жаль бедную сиротку.
- Вы кто, - послышалось сзади.
- Я? – Она обернулась, рядом стоял высокий сухопарый мужчина, - мимо проходила, с девочкой вашей разговариваю, смышленая такая. Одна она, скучно, вот и болтает со всеми.
- Я же запретил тебе подходить к двери, - Пенял ей дед, когда открыл дверь. В коридоре, на табурете стояла маленькая худенькая веснушчатая девочка с рыжими жиденькими хвостиками.
- Так она позвонила сама, - развела она тоненькими ручками. - Я не виновата.
- Ну что ж, раз пришли, пойдемте пить чай. – Пригласил мужчина всех на кухню. Катя спрыгнула с подставки и потащила ее в кухню, помогая накрыть на стол.
На столе дымился горячий напиток с облепихой.
- Пейте, полезно, витамины, жизнь продлевают.
- Ага! – Только и смогла сказать Снежана, обдумывая план действий. Как же ей поступить? Было все так предельно ясно с утра: пришла забрала и дело с концом. А теперь? Что будет с этой малышкой, если прервется последняя нить, связывающая деда с жизнью. Интернат, детский дом? Покалеченная судьба. - Кажется, я стала слишком сентиментальной в последнее время, старею. Наверное, устала. – Подумала она, делая глоток ароматного чая.
- Устали поди? - Тут же спросил архитектор, прочитав ее мысли. - Погодите- ка, у меня в стенке есть конфеты в коробке, шоколадные, сейчас мы их… для радости и оприходуем. - Борис Николаевич поднялся, тяжело прошел в комнату.
- У него ноги болят и сердце, - как- бы между прочим пояснила девочка, чуть наклонившись вперед корпусом. Она шептала тихо. – Я ему вчера корвалола давала, да! Сердце как прихватило! А еще ноги смазала мазью согревающей. Чем бы еще ему помочь, не знаете? Он же без меня пропадет совсем! Старый уже.
Снежана еще больше расстроилась.
- Помогу, деточка,- процедила она, посмотрев на свою брошь. Все таки она ангел – белый ангел под кодовым названием Снежана Белая. - Помогу, чем смогу.
Она почувствовала, как откуда - то изнутри пробивается маленький росток неясного пока желания сделать счастливой эту маленькую девочку, жившую по наитию, среди людей совершенно не беспокоящихся за ее хрупкую жизнь. Не знающую йоты настоящей материнской любви и ласки. Существующей в тихой грусти и страшных рассказах бабы Нюры, она надеялась теперь на своего старого деда, предоставившего ей место в своем доме и сердце. Хотелось дать ей возможность увидеть толику счастья, настоящего,не выдуманного. Свободного выбора своего пути, силу и уверенность в завтрашнем дне. Сомнения душили Снежану мертвой удавкой. Вправе ли она сейчас вмешиваться в ход судьбы, она лишь исполнитель воли всевышнего, но не регулятор. Ангел на груди засветился белым светом, давая добро.
На площадке сидели трое развязных пацанов. Тех самых, во главе с Кириллом, ведущим легкий образ жизни. Они громко смеялись, матерились, вели себя безобразно, считая себя хозяевами положения, двора, жизни... все их боялись и сторонились, одергивая детей с просьбой не подходить близко.
В это время Кирилл открывал очередную банку … пива. Да. Это было пиво. Он опять увидел бабку в черной одежде, глаза стали стеклянными, ткнул рукой в ее сторону, намереваясь сказать гадость. Отхлебнул немного пива и скрючился в три погибели в диком кашле, лицо его побагровело, он задыхался. Ребята суетились вокруг, стучали по спине, но он посинел весь и упал прямо под скамейку, где только что, сидел на ее спинке бравым гоголем. Он затих, рука разжалась, банка лежала рядом и из нее выливались последние пенные капли жидкости, смачивая песок. Виталик ткнул его ногой.
- Кешан ты че, прекращай, Кеш, кончай прикидываться.
- Да он сдох по ходу, - пробурчал его друг.
- Валим, - крикнул Виталик и скрылся в кустах.
К нему степенно подошла Снежана. Кирилл заметил ее, и усмехнулся было, но улыбка быстро исказилась, увидев свое тело на земле, лежащее без движения, выпуская из горла страшный крик: «НЕТ!», от которого могли бы содрогнуться стены, но только не Снежана Сергеевна. Сколько она слышала таких звуков за свою долгую жизнь. Ни один мускул не шевельнулся на ее лице. Она сухо протянула к нему руку и сказала хладнокровно, спокойно:
- Пойдем!
Так же светило солнце, пели птицы в кронах деревьев, дул теплый ветерок, едва шевеля листву, ничего не изменилось вокруг. ничего. Только тишина повисла над площадкой и женщины, заметившие парня на земле вызывали скорую...
Мамочки уводили детей домой. Кот пробежал по дорожке.
А в квартире сидели за столом внучка с дедом, который вдруг почувствовал себя на двадцать лет моложе, ровно на столько, сколько было отведено Кириллу с этого момента до своей настоящей кончины.
Теперь Катенька сможет спокойно учиться, расти и радовать прадеда своими успехами. А она будет достойным человеком, Снежана это точно знала и совесть ее была чиста. Ведь ей подвластна любая информация.
А завтра будет новый день...
