Госсекретарь США Марко Рубио

Госсекретарь США Марко Рубио:

Соединённые Штаты проводят операцию по устранению угрозы со стороны иранских баллистических ракет малой дальности, а также угрозы, исходящей от их военно-морского флота — особенно для наших военно-морских сил. Именно на этом сейчас сосредоточены усилия, и, по нашим оценкам, действуем мы весьма успешно. Детали тактики и конкретный прогресс я оставлю Пентагону и Министерству обороны — это их зона ответственности. Но цель миссии очевидна и предельно ясна.

Второй вопрос — почему именно сейчас? Причин две. Во-первых, было совершенно ясно: если по Ирану будет нанесён удар — Соединёнными Штатами, Израилем или кем бы то ни было ещё — они ответят. И ответят именно против Соединённых Штатов. Приказы были заранее делегированы полевым командирам. Это происходило автоматически. И, по сути, так и случилось: в течение часа после первоначального удара по командному пункту их ракетные силы на юге и на севере были приведены в боевую готовность для запуска уже размещённых ракет.

Третий момент — оценка военных: если бы мы стали ждать, пока они нанесут удар первыми, прежде чем ответить, мы бы понесли гораздо большие потери. Поэтому президент принял мудрое решение. Мы знали, что Израиль предпримет действия. Мы знали, что это спровоцирует атаку на американские силы. И мы понимали: если не предпринять превентивных шагов до их удара, будут большие потери, возможно — больше погибших. А затем нам пришлось бы отвечать на вопросы, почему мы знали об угрозе и ничего не сделали.

Теперь о сути. Цель — уничтожить ракетный потенциал. Зачем Ирану такой объём баллистических ракет? Они стремились создать обычный военный щит, за которым могли бы укрыть свою ядерную программу. Логика проста: накопить такое количество ракет и беспилотников, чтобы потенциальный ущерб был настолько масштабным, что никто не решился бы вмешаться и остановить их ядерные амбиции. Это и есть стратегия — создать неуязвимость за счёт обычных вооружений.

По некоторым оценкам, они производят более 100 ракет в месяц. Сравните это с шестью или семью перехватчиками, которые можно изготовить за тот же период. Более 100 ракет в месяц — плюс тысячи ударных беспилотников. И всё это — под санкциями. Посмотрите, что они делают уже сейчас: удары по аэропортам, по отелям, по посольствам, по гражданской инфраструктуре. Это не только военные цели. Это объекты, не имеющие прямого отношения к боевым действиям. И это Иран в условиях санкций.

Представьте, какими возможностями они обладали бы через год или полтора. Это неприемлемый риск, особенно когда речь идёт о режиме, управляемом радикальными священнослужителями. Аятолла — радикал, и режим принимает решения не только из геополитических соображений, но и на основе своей апокалиптической теологии. Это нужно воспринимать серьёзно.

Именно поэтому была начата операция. Именно на этом она сосредоточена. Как ранее сказал президент, операция идёт по графику или даже с опережением. Тактические детали — за Министерством обороны. Но это было правильное и необходимое решение для безопасности не только Соединённых Штатов, но и всего мира.

Да, существовала непосредственная угроза. Мы знали: если по Ирану будет нанесён удар, они немедленно ответят. И мы не собирались ждать их удара, прежде чем действовать. Министерство обороны оценило: если позволить им ударить первыми после израильской атаки, потери будут выше. Мы действовали на опережение, чтобы сократить число жертв.

Если бы мы этого не сделали, сегодня в Конгрессе уже проходили бы слушания с вопросом: вы знали, что это произойдёт — почему не предприняли превентивных мер?

🟪Читай в Max | 🚀Читай в Telegram | 🥰Смотри на RUTUBE