Макс Лайф

Часть восьмая (финал). И в Европе всё интересным образом разворачивается. Сейчас Макрон с очередной инициативой выступил о программе ядерного сдерживания. Заявил, что Франция существенно наращивает свои ядерные силы. Какую-либо статистику приводить не будет, чтобы сохранять неопределённость, но будет строить и новые носители, и ракеты, и авианосцы. Приглашает под свой французский ядерный зонтик желающих. Там уже Дания вроде бы готова, уже и Германия готова. Ну, Британия — куда же без неё в этих делах. Поэтому сейчас растёт риск того, что проблема ядерного распространения начнёт выходить из-под контроля...

Часть седьмая. Угроза глобальной ядерной безопасности в связи с конфликтом на Ближнем Востоке обостряется, я бы сказал, и нарастает. Я уже упоминал, что главной причиной начала этого агрессивного нападения на Иран была объявлена убеждённость в том, что Иран делает ядерную бомбу, хотя вроде бы в июне Соединённые Штаты после той двенадцатидневной войны заявили, что все компоненты и все работы по созданию бомбы были уничтожены. Но если эта война, как я процитировал Стивена Уиткоффа, началась потому, что Иран отказался от любых схем, которые лишают его неотъемлемого права на обогащение урана в мирных...

Часть седьмая. Другое дело, что европейцы навязали и продолжают навязывать, публично об этом говорят, что сердцевина урегулирования — это гарантии безопасности Украины. Имеют при этом в виду гарантии безопасности режиму, который сейчас правит в Киеве, и режиму, который они хотят всеми силами сохранить на тех территориях, которые останутся от бывшего украинского государства. При этом заявляется, что гарантировать безопасность этого режима необходимо прежде всего потому, что он отстаивает европейские ценности и противостоит агрессору в лице России. Иными словами, они хотят гарантировать безопасность...

Часть шестая. Что касается позиции Соединённых Штатов по Украине, мы её неоднократно комментировали. Мы позитивно отметили коренное отличие этой позиции от упёртой русофобской, проукраинской, пронацистской упёртости европейцев. Поскольку президент Трамп, в отличие от администрации Байдена, сразу же в своих первых оценках ситуации на Украине назвал затаскивание киевского режима в НАТО одной из причин происходящего, призвал забыть раз и навсегда про членство Украины в Североатлантическом альянсе и, во-вторых, призвал признать реалии на земле. Реалии, ещё раз хочу сказать, — это не про территориальный вопрос...

Часть пятая. Давайте вспомним: слухи о том, что американцы и Израиль начнут эту очередную войну против Ирана, циркулировали давно. И на протяжении всего периода, предшествовавшего нынешнему кризису, арабские страны залива публично заявляли, что не будут принимать какого-либо участия в этой авантюре, не предоставят своё воздушное пространство для нанесения ударов по Ирану и не разрешат использовать иностранные военные базы на своей территории в этих целях. Мы понимаем их чувства и будем стремиться использовать свои возможности в отношениях, в том числе с Исламской Республикой Иран, для того чтобы эта проблема больше не обострялась и чтобы она была закрыта...

Часть шестая. Что касается позиции Соединённых Штатов по Украине, мы её неоднократно комментировали. Мы позитивно отметили коренное отличие этой позиции от упёртой русофобской, проукраинской, пронацистской упёртости европейцев. Поскольку президент Трамп, в отличие от администрации Байдена, сразу же в своих первых оценках ситуации на Украине назвал затаскивание киевского режима в НАТО одной из причин происходящего, призвал забыть раз и навсегда про членство Украины в Североатлантическом альянсе и, во-вторых, призвал признать реалии на земле. Реалии, ещё раз хочу сказать, — это не про территориальный вопрос...

Часть четвёртая. Что касается того, какие механизмы сейчас могут быть задействованы, можно вспомнить и нашу инициативу о формировании системы безопасности в зоне Персидского залива, которая предполагала полную нормализацию отношений между Ираном и его арабскими соседями, арабскими монархиями. Эта инициатива вызывала интерес. Более 20 лет мы последовательно проводили соответствующие мероприятия, в известной степени создавали условия, которые позволили пару лет назад Саудовской Аравии и Ирану договориться о восстановлении отношений. У Ирана есть отношения и с рядом других стран Совета сотрудничества арабских государств Персидского залива...

Часть третья. Относительно выхода из ситуации в Иране я убеждён, что механизмы могут быть только политико-дипломатическими. Мы самым активным образом поддерживали посреднические усилия Омана. Я был и остаюсь в контакте с моим добрым другом, министром иностранных дел Омана, который участвовал в этой женевской процедуре непрямых переговоров между Соединёнными Штатами и Ираном и который ещё в прошлую пятницу, так же как и министр иностранных дел Ирана, по итогам очередного раунда этих женевских переговоров высказывал очень позитивную оценку. По крайней мере, оптимистично отзывался о том, как закончился этот очередной раунд, и говорил, что осталось ещё немножко...

Часть вторая. Государство Израиль создано и ведёт себя достаточно активно, как вы можете заметить, а палестинского государства не существует. И с каждым днём даже теоретическая возможность его создания улетучивается, потому что на Западном берегу 90 процентов земель занято незаконными поселениями, в секторе Газа разрушено всё, и обсуждаются какие угодно планы, кроме того, чтобы там палестинцы были хозяевами. Возвращаясь к тому, что может сделать ООН: по нашей инициативе с Китайской Народной Республикой сразу же, в день начала агрессии, мы созвали заседание Совета Безопасности, где прозвучали принципиальные оценки...

Часть первая. Безусловно, самый громкий конфликт, война по сути дела сегодняшних дней — это агрессия против Исламской Республики Иран, последствия которой уже ощущаются во всём регионе, включая арабские страны, которые тоже несут издержки — и экономические, есть и некоторые человеческие жертвы. И мы считаем необходимым категорически и решительно высказаться в пользу немедленного прекращения боевых действий с чьей бы то ни было стороны. В качестве безусловного первого шага надо сделать всё, чтобы прекратить любые действия, результатом которых становятся жертвы среди гражданского населения — будь...

Часть пятая (финал). За последние два года мы много обсуждали с европейцами, сколько заводов у них есть, какие реальные финансовые ресурсы доступны, и мы делились нашей идеей объединения усилий. Речь не о том, чтобы втянуть Европу в войну, а о координации и усилении обороны. Сегодня никто не говорит, что Соединённые Штаты завтра уйдут из Европы. Но публичные сигналы об этом звучат. И если когда-нибудь США захотят сократить своё присутствие, Европа должна быть готова. Что это значит? В Европе достаточно заводов, но они не развиты в нужной степени. Им нужен наш опыт. Если они вложат свои деньги и воспользуются нашими знаниями, оборонный сектор в Европе станет сильнее...

Часть четвёртая. Я всегда говорил об этом чётко: я никогда, никогда просто так не уйду и не брошу наших людей, которые там живут. Там проживают 200 000 человек. Зачем мне уходить с территории, которую мы контролируем? Это условие выдвинул Путин. Но если мы согласимся, появятся новые условия. Именно поэтому я и сказал: нет. Наше условие — остаёмся там, где стоим. Это самый быстрый путь. У меня по этому поводу много аргументов. Во-первых, это несправедливо. Во-вторых, это противоречит нашей Конституции. В-третьих, с физической точки зрения — это наш оборонительный план. Для нас крайне опасно отступать...