Битва на реке Сить куда менее известна, чем Куликовская. Однако в истории противостояния Руси и Золотой Орды она занимает особое место: это была, по сути, последняя попытка русских князей дать организованный отпор татаро-монголам. Попытка, увы, неудачная.
В нашем представлении все древнерусские битвы рисуются по подобию Куликовской, широко освящавшейся в литературе и искусстве. Вот рать врага, вот рать русичей, между ними — поле, которому через мгновение предстоит превратиться в сплошной хаос, в переплетение знамен и щитов.
Но события на Сити развивались по иному сценарию. Их особенность в том, что это была не «великая битва» в классическом смысле, а серия стремительных ударов по разрозненным отрядам владимирского князя Юрия Всеволодовича, растянутым вдоль реки почти на сто километров. Кульминацией стал разгром княжеской дружины и гибель самого князя 4 марта 1238 года.
Стратегия Юрия Всеволодовича на первый взгляд кажется странной. Монголы сожгли Рязань, взяли Москву; следующей целью неизбежно становился Владимир — столица Северо-Восточной Руси. Сомнений в этом быть не могло. Однако князь поручает защищать город сыновьям с небольшим гарнизоном, а сам с дружиной — около пяти тысяч человек — отходит на северо-восток, к реке Сить. Это может показаться бегством, но таковым не было. Юрий рассчитывал, что Владимир, как наиболее укрепленный город Руси, выдержит осаду продолжительное время. Сам же он намеревался соединиться с войсками союзных князей — суздальского, ростовского, угличского, — а главное, дождаться новгородской дружины. Объединив силы, Юрий планировал нанести Батыю контрудар и снять осаду столицы.
Но план рухнул. Во-первых, Владимир пал за три дня. Во-вторых, Батый точно знал о сборах на Сити от пленных и лазутчиков. Поэтому он послал для разгрома князя три тумена темника Бурундая (около 30 тысяч человек), а сам пошел брать остальные города — Суздаль, Ростов, Торжок. Юрий Всеволодович знал о передвижениях Батыя, но не подозревал, что часть монгольского войска обходит его стороной. Союзники со своими дружинами уже подошли к нему, но вот главная помощь — новгородцы — запаздывала. В ожидании их подхода князь рассредоточил силы по деревням вдоль Сити, фактически растянув их на сто километров, оставив, говоря военным языком, на зимних квартирах.
Юрий знал, что Батый увяз под Торжком, и рассчитывал при соединении с новгородцами ударить по нему единым кулаком. Но отряд Бурундая скрытно обошел русские позиции и нанес удар с северо-востока — оттуда, откуда его совершенно не ждали.
В большинстве летописей, включая Ипатьевскую, говорится, что княжеские войска стояли на Сити, «не имея сторожи», то есть не выставив дальних дозоров, которые могли бы предупредить о приближении противника. И первый удар татарские конники нанесли по трехтысячному отряду воеводы Дорофея Федоровича, стоявшего в деревне Игнатово. Источники свидетельствуют, что сам воевода, когда его отряд был разгромлен, успел-таки добраться до ставки князя Юрия и сообщить ему, что «уже, княже, обошли нас татары». Тот отдал приказ готовиться к схватке, но опоздал: противник ворвался в становище почти на плечах уцелевших воинов отряда Дорофея. Толкового сопротивления им князь организовать не успел и пал в схватке с монголами.
Русское войско было разбито. Уцелевшие отряды либо попали в плен, либо рассеялись по лесам, уже не представляя угрозы для Батыя. Однако и монголы понесли серьезные потери: от туменов Бурундая осталась лишь часть, а основные силы Батыя заметно поредели в ходе зимнего похода и многочисленных осад.
Именно это обстоятельство вынудило Батыя отказаться от продолжения наступления на Новгород: его силы были теперь практически равны силам новгородцев, войско которых не успело прийти на Сить и потому уцелело.