...Вчера был очередной скандал.
Я встречала его с ужином. Старалась: купила дорогую телятину, сделала пюре с трюфельным маслом, как он любит. Он зашел, бросил портфель, даже не посмотрев на стол. Я подошла ближе, чтобы взять у него пиджак, и тут меня будто током ударило. От него пахло чужими духами. Сладкими, приторными, навязчивыми. Такими я никогда не пользовалась.
— Нормально день прошел? — спросила я тихо, стараясь не подавать виду.
— А тебе не всеравно, что ли? — огрызнулся он, наливая виски. — Видишь, я домой пришел, мог бы вообще не прийти.
Я молча повесила пиджак в шкаф. Запах остался на моих руках. Подала ужин. Он ткнул вилкой в мясо, отломил кусок, пожевал. И тут его прорвало.
— Это что за подошва? Ты мясо вообще готовить умеешь? Смотреть тошно на твою стряпню! Раньше хоть как-то могла, а сейчас совсем руки из с другого места растут!
У меня внутри все оборвалось. Раньше... Раньше он просил добавки. Раньше он целовал меня в макушку и говорил, что я лучшая хозяйка на свете.
— Олег, прекрати. Я старалась. Может, ты расскажешь, что случилось на самом деле?
— Ах, ты еще и учить меня будешь? — Он вскочил, отодвинув стул так, что тот с грохотом упал. — Кто ты вообще такая? Сидишь здесь на всем готовом, ничего не делаешь, а я тебя кормить должен! Ты хоть знаешь, сколько я бабок зарабатываю? Ты этого не стоишь!
Он орал. Слюна летела мне в лицо. Я смотрела на него и не узнавала. Передо мной стоял чужой, наглый, злой мужик. И от него все еще пахло теми духами.
— Зачем ты так со мной? — только и смогла выдохнуть я.
— Затем! — рявкнул он. — Потому что надоело! С другими, может, и приятнее поговорить, чем с тобой. И готовят они нормально, а не вот это вот!
Тут он и осекся. Понял, что сболтнул лишнее.
— С другими? — переспросила я. Голос стал чужим, будто не моим. — Уже есть другие?
Он помолчал, потом усмехнулся, нагло, свысока.
— Ну есть. И что? Я мужик видный, деньги есть. Девки сами вешаются. А ты... сиди и радуйся, что я тебя еще терплю.
Он ушел в душ, а я стояла посреди кухни. Ужин остывал на столе. Я подошла к шкафу, достала его пиджак и снова вдохнула этот запах. Сладкий, чужой, липкий. Запах моей новой жизни.
В ту ночь он ушел спать в гостиную. Я просидела на кухне до утра. Смотрела на свои руки, которые готовили эту злополучную телятину, гладили его рубашки, успокаивали его, когда он боялся провалить собеседование. А теперь этими руками я держала пиджак, пропахший предательством.
Утром он ушел на работу, даже не попрощавшись. Только бросил на ходу: "К вечеру чтоб нормальная еда была, а не этот ужас. Учись готовить, раз дома сидишь!"
Дверь хлопнула.
Я сидела за тем же столом, пила холодный чай и смотрела в одну точку. В голове крутились обрывки фраз: "сиди и радуйся", "девки сами вешаются", "не умеешь готовить." И этот запах. Он, кажется, въелся в мои волосы, в кожу, в мысли.
Наверное, надо разводиться.
Эта мысль, такая страшная еще месяц назад, сегодня пришла легко. Как щелчок замка в двери. Не больно. Просто окончательно.
Я взяла телефон, нашла в контактах подругу, с которой мы не общались сто лет, потому что "Олег не любит, когда я с кем-то вижусь".
"Привет. Ты не знаешь хорошего адвоката по разводам?"
Написала и отправила. И впервые за долгое время выдохнула. А потом встала, взяла его пиджак, открыла окно пошире и выбросила эту вонючую тряпку прямо на улицу. Пусть летит. Вместе с его деньгами, любовницами и оскорблениями.
Я ждала скандала. Ждала, что он будет орать, угрожать, может, даже бить посуду. Или наоборот — умолять, плакать, обещать, что это была ошибка. Я готовилась ко всему.
К этому я не готовилась.
Когда я сказала: "Я подала на развод", он даже не поднял головы от телефона.
— Ну подала и подала. — пожал плечами. — Квартира моя, куплена до тебя. Машина моя. Сбережения мои. Ты с чем пришла, с тем и уйдешь.
Я стояла посреди гостиной и чувствовала, как пол уходит из-под ног.
— Это всё, что ты хочешь мне сказать?
— А что я должен говорить? — он наконец посмотрел на меня. Холодно. Чуждо. — Ты сама решила. Ты и уходишь. Претензий не имеешь?
Он снова уткнулся в телефон. Я смотрела на него и не узнавала. Где тот Олег, который боялся меня потерять? Который ревновал к каждому столбу? Который не мог уснуть без моего "спокойной ночи"?
— Ты стал другим, — сказала я тихо. — Я просто не сразу заметила.
Он усмехнулся, не поднимая глаз.
— Или ты просто не хотела замечать.
Это было больнее, чем измены. Больнее, чем крики и оскорбления. Он даже не держал меня. Не спросил "почему". Не попытался остановить.
Я вышла из квартиры с одной сумкой. Он даже не встал с дивана.
В лифте я вдруг подумала: а может, он всегда таким был? Просто раньше у него не было денег, чтобы это показать. Не было любовниц, чтобы было с кем сравнивать. Не было уверенности, что он меня достоин.
А теперь есть.
Или это я раньше не хотела видеть? Закрывала глаза на мелочи, списывала на усталость, на трудности, на "прорвемся".
Прорвались. Без меня.
Дверь лифта открылась. Я вышла на улицу и вдохнула холодный воздух. Глаза были сухими. Наверное, все слезы остались в той жизни, где он еще меня любил. Или делал вид.
Или это я делала вид.