Российское научное сообщество «больно» политической теологией. Количество статей, сборников, монографий по теме исчисляется десятками, еще недавно неизвестный или, по крайней мере, малоизвестный философско-богословский концепт определяет тематику конференций и подиумных дискуссий; кажется, совсем немного времени остаётся до массового создания кафедр, институтов и всевозможных центров изучения политической теологии.
Хорошо известно, что основополагающие предпосылки современной политической теологии были сформулированы К. Шмиттом. Первая из них гласит, что все государственные вопросы являются и вопросами общественными, а все общественные – государственными («alle staatlichen Angelegenheiten sind auch gesellschaftlich und alle gesellschaftlichen Angelegenheiten staatlich»). Тем самым постулируется не только взаимосвязь и взаимозависимость, но и тождественность общества и государства – тезис, который впоследствии принёс Шмитту сомнительный титул «крон-юрист Третьего рейха»: государство получает неограниченный доступ ко всем сферам общественной жизни и личному пространству граждан. Согласно второй, все определяющие понятия современной государственной теории представляют собой секуляризованные богословские понятия («Alle prägnanten Begriffe der modernen Staatslehre sind säkularisierte theologische Begriffe»); тем самым общественно-политические, государственные и государственно-правовые вопросы получают теологическую окраску. Комбинация двух предпосылок образует содержательно-концептуальный фундамент политической теологии: отношения гражданина и государства мыслятся отображением (прогрессивный католик Шмитт не использует понятие «икона») отношений Бога и человека, государственное пространство оказывается если не сакральной, то, по крайней мере, сакрализованной сферой, в которой участники государственных процессов не просто исполняют свои должностные обязанности, но вовлекаются в своего рода коллективное ритуальное священнодействие (Шмитт опять-таки избегает напрашивающегося здесь богословского понятия «литургия»), преследующее высшие (= божественные) цели.
Между тем Шмитта можно считать популяризатором словосочетания «политическая теология», но никак не изобретателем политико-теологического мышления. Рассуждения об онтологии божества, включенные в раздел «Государства» о воспитании стражей, а также разбросанные по разным главам того же диалога указания на богоподобие человека, который, как и боги, может творить всё, в том числе и самого себя, а также на божественное вспомоществование при искреннем стремлении к справедливости как главенствующей добродетели строителя государства; выстраивание «Политика» на предпосылках происхождения Вселенной как акта божественного творения и наибольшей причастности человека божественному началу среди всех живых существ (в конце диалога Платон прямо говорит о зарождении «божественного в божественном» применительно к человеку, используя, впрочем, для обозначения божественности человека вызывающее прямо противоположные ассоциации существительное «δαιμόνιον»); развитие мысли о богоподобии человека в «Законах» в контексте темы бессмертия, которому люди причастны наравне с богами и тезис о правде (ἀλήθεια) как наивысшем благе для богов и людей вкупе с пространным доказательством существования богов и их неразрывной связи с тварным миром – Платон демонстрирует возможность государственного моделирования на богословских началах либо рассмотрения вопросов государственной политики через призму её соответствия божественному замыслу и богоподобной природе человека.
Нельзя сказать, что платоновское сопряжение государственного и божественного сразу стало мэйнстримом; так, Аристотель создаёт свою государственную теорию в «Политике» и «Никомаховой этике» без каких-либо отсылок к потусторонней сфере. Однако сакрализация власти правителя, получившая обширное обоснование в трудах средневековых мыслителей, и присутствие религиозных оттенков в произведениях “просветителей” (Т. Гоббс, конечно, неслучайно, разрабатывает свой государственнвц идеал с привлечением образа библейского Левиафана) показывает, что выводы и предложения Платона не только не были забыты или опровергнуты, но, напротив, были подвержены критическому осмыслению и включены в текущий государственно-правовой дискурс. Становится ясно, что столь популярное ныне направление политической теологии не открывает ни принципиально новых концепций государственного устройства, ни неизвестных ранее воззрений на сам феномен государства. Оно, скорее, представляет собой актуализацию и адаптацию проверенного веками подхода к решению основополагающих политических вопросов с помощью соотнесения божественного и человеческого и корректировки последнего по примеру первого, а также своего рода практическую реализацию перефразированного лозунга прот. Георгия Флоровского: «Вперёд, к Платону!»
Юрий Сафоклов (ю.с.)