«Как хорошо, что пришла весна... Весна — это победа над зимой. И даже, если хотите знать, победа над смертью». «Семнадцать мгновений весны».
В высоком-высоком небе, за прозрачными вратами из утренней зари, жила-была Весна. Она была еще совсем юной, с волосами цвета первой листвы и глазами, в которых сияла бриллиантовая капель. Каждый год она спускалась к людям, чтобы прогнать морозную стужу и разбудить жизнь.
Но в этом году Весна замешкалась на пороге. Она смотрела вниз на Мир и видела, что он… болен.
Когда-то давно, в стародавние времена Земля была цветущей и звонкой. Но потом в ней поселилась тревога. Вместо чистых рек потекли ручьи злости, вместо тёплых дождей на небе вспыхивали пожары. Земля закашлялась от дыма, её кожа — поля и леса — покрылась трещинами от взрывов. Сердце её билось неровно, замирая от страха за своих детей — за людей.
Долго крепилась Земля, но к концу зимы совсем занемогла и слегла. Лежит она, укутанная не снегом, а тяжёлыми и тёмными тучами и тихонечко стонет.
Увидела это Весна из своего чертога, и так жалко ей стало Землю.
— Пора мне, — сказала она. — Нельзя уже больше ждать.
Собрала она в лукошко самые тёплые лучи, пригоршню живой воды и маленькое семечко Надежды. Отворила врата и спустилась вниз.
Ступила Весна на Землю и ахнула. Холодно тут, промозгло. Вместо аромата цветов — гарь. Вместо пения птиц — глухие, горькие стоны.
Подошла Весна поближе, присела на корточки, погладила замёрзшую кору дерева.
— Здравствуй, матушка, — шепнула она. — Это я. Весна.
Земля приоткрыла глаза. Тяжёлым был её взгляд, погасшим, горестным и больным.
— Ах, Весна… — прошелестела она сухой листвой. — Не до тебя мне, милая. Устала я. Разболелась. Нет сил подняться.
— Я знаю, матушка, — ответила Весна, и голос её звучал тихо, но настойчиво, как первый ручеёк подо льдом. — Я видела. Ты так долго болела, что уже забыла, каково это — быть здоровой. Но знаешь, в чём твоя главная, теперешняя напасть?
— В чём? — вздохнула Земля.
— Ты потеряла веру и желание выздороветь! Ты привыкла к своей боли, сроднилась и сжилась с ней! Думаешь, что это твоя судьба — вечно горевать и болеть? Я пришла к тебе с доброй вестью, запускающим и светлым началом: сегодня первое марта, и я, Весна, уже здесь! Выздоравливай! Дыши! Возрождайся!
Замолчала Весна, глядя на Землю с любовью и надеждой. А Земля безмолвствовала — долго, тяжело, словно прислушивалась к себе.
Как? — прошептала она наконец совсем тихо. — Я забыла, как это делать? Дышать и возрождаться... Я помню лишь, как болеть.
— А ты не вспоминай, — улыбнулась Весна. — Ты просто посмотри на меня. И повтори.
И Весна глубоко-глубоко вздохнула, расправив плечи, и ветер пробежал по её волосам-травам. Земля несмело, но повторила — вздохнула следом. И там, где прошёлся её вздох, чуть слышно зашелестели сухие стебли.
А теперь — выдохни, — сказала Весна. — Всё, что наболело, всё, что тяжелит, — выдохни.
Земля выдохнула — долго, с болью и стоном. Тучи на миг расступились, пропуская робкий луч.
Видишь? — прошептала Весна. — Уже легче. А теперь давай начнём с малого...
Достала она из своего лукошка лучик, самый тёплый, какой был, и направила его на сухой, потрескавшийся бугорок земли у подножия старого дуба. Лучик скользнул внутрь, в темноту, и вдруг бугорок чуть заметно шевельнулся.
— Смотри, — прошептала Весна.
Из земли, раздвинув прошлогодние листья, показался крошечный, бледно-зеленый кончик подснежника. Он был еще слабый, но уже тянулся вверх.
Земля вздрогнула. Она почувствовала эту лёгкую щекотку рождения. Давно она не чувствовала ничего подобного.
Иногда, чтобы научиться дышать заново, достаточно просто увидеть, как кто-то рядом тянется к свету.
— Это… жизнь? — удивилась она.
— Это ты, — ответила Весна. — Это твоя собственная сила пробивается сквозь боль. Видишь? Тебе не нужно становиться здоровой сразу. Нужно просто позволить этому ростку жить!
Земля смотрела на подснежник — и впервые за долгое-предолгое время в её груди что-то дрогнуло. Не так, как дрожит от боли, — иначе. Вдохновляюще. И с надеждой.
Позволить... — повторила она чуть слышно, словно пробуя это слово на вкус. — А если я позволю, а он не выживет? А если снова придёт беда?
Она сказала это горько, с обидой, её голос слёзно дрожал....
Весна присела рядом, прямо на холодную землю, и положила ладонь на корни старого дуба.
— А ты не думай о плохом, матушка! Не смотри на то, что будет завтра и через год. Смотри на росток! Он есть! И пока он тянется к солнцу — мы обе полны надеждой...
Земля подняла на неё глаза — мокрые, усталые, но уже не такие потухшие, как раньше.
— Полны надеждой, — повторила она, словно училась произносить эти слова заново. — А надежда... не обманет?
— Надежда не обещает, что будет легко, — тихо ответила Весна. — Она обещает другое: что будет совсем не зря! Что этот росток — не просто так! Что каждая капля твоего тепла, каждая слеза, каждая молитва — однажды обязательно прорастут. Может быть, не сразу. Может быть, не здесь. Но прорастут непременно!
Подснежник покачнулся от лёгкого ветерка, и на его лепестках заиграл солнечный зайчик. Такой маленький, а будто весь мир в нём поместился.
Она помолчала и добавила совсем тихо:
— Ты боишься за этот росток. А знаешь, чего боится он?
Земля мотнула горами — нет, не знаю!
— Он боится только одного: что ты отвернёшься. Что перестанешь в него верить. Потому что без веры он засохнет, а с верой он выстоит. Даже если сверху будет греметь гроза. Потому что корни у него уже есть. А корни — это ты, Матушка!
Земля закрыла глаза. И в этой темноте, за веками, она вдруг увидела то, чего не замечала раньше: миллионы, миллиарды корней, тянущихся от неё во все стороны света. Тонкие и толстые, молодые и старые, израненные и сильные. Они уходили глубоко, доставали до подземных вод, переплетались друг с другом, поддерживали всё. Они жили!
— Я думала, я одна, — прошептала Земля, не открывая глаз. — Я думала, вся боль — лишь моя. А корни... они же чувствуют то же, что и я? И не сгибаются, ищут солнца!
— Они чувствуют, — кивнула Весна. — Но они ещё и помнят. Помнят, как ты когда-то, много лет назад, напоила их первым дождём. Как каждую весну давала им силу роста. Они помнят не только боль. Они помнят твою любовь. И ждут, когда и ты её вспомнишь.
Земля открыла глаза — и в них уже не было слёз. Была глубокая, тихая, усталая, но настоящая улыбка.
— Я вспоминаю, — сказала она. — Понемногу. С этим ростком. С тобой. С каждым вздохом — вспоминаю любовь.
— Ну вот, — Весна осторожно, двумя пальцами, поправила листочек подснежника. — Выздоровление началось! И оно не в том, чтобы забыть боль. Оно в том, чтобы боль перестала быть главной.
— А что же будет главным? — тихо спросила её Земля.
Весна встала, отряхнула колени от прошлогодних листьев и протянула Земле руку — ту, что была солнечным лучом, и ветром, и просто тёплой ладонью.
— А главной должна быть Жизнь! Каждое мгновение! Каждый день! Всё, что тянется к свету.
— Согласна, — выдохнула Земля, и в этом слове было всё: и усталость долгой зимы, и робость первого доверия, и решимость, которая рождается только в самой глубине, там, где корни встречаются с подземными водами.
Она протянула руку в ответ — ту, что была горами, и равнинами, и уставшей, но тёплой ладонью, потянувшейся навстречу свету.
Их пальцы встретились.
И в это мгновение — простое, тихое, без свидетелей — случилось то, что случается только раз в году, только первого марта, только когда Земля и Весна наконец находят друг друга после долгой разлуки.
Там, где соединились их ладони, из земли ударил родник.
— Смотри, — прошептал подснежник своему только что проклюнувшемуся братцу. — Вода. Живая.
— А что это значит? — спросил тот, ещё совсем бледный, ещё не верящий до конца, что он вообще есть.
— Это значит, что Матушка снова с нами! Это значит — Весна!
И по всему свету, по всем материкам, по всем полям и лесам, по всем городам и весям, по всем сердцам — уставшим, израненным, разучившимся верить, — прошёл этот ток. Тонкий, как волосок, сильный, как корни вековых деревьев.
Ток жизни.
Ток любви.
Ток начала.
Ток первого весеннего марта.
Автор публикации — клинический психолог, системный семейный терапевт, гештальт-терапевт, КПТ-терапевт, психодраматист, действительный член Российской Психотерапевтической Ассоциации — Блищенко Алёна Викторовна. Обращайтесь в ТГ по тел: 8(985)665-82-54.
