И хотя день начался нормально, Машу не покидало ощущение неловкости. Не все отнеслись к её появлению, как Артём или Лена. Уже на первой перемене она заметила, как группа девочек, сидевших на уроках за соседними партами, о чём-то шушукалась, поглядывая в её сторону. Маша хорошо знала подобные ироничные взгляды и давно привыкла к ним, поэтому усилием воли загнала собственную неловкость поглубже и старательно делала вид, что не обращает внимания на витающую в воздухе враждебность. Получалось, наверное, не очень, потому что Лена, внимательно посмотрев на новую одноклассницу, заметила:
- Это Мирослава со своей свитой. Постарайся не слишком поддаваться на её провокации. Ей очень не понравилось, что Артём заступился за тебя. Теперь жди, что она начнёт цепляться.
- А они?..
- Нет. - Лена отрицательно покачала головой. - Не встречаются, если ты про это. Тёма вообще ни с кем не встречается. Мирославу бесит, что он не обращает на неё никакого внимания. Но это её проблемы. Скажи лучше, как тебе наша Ольга Игоревна?
- Пока не поняла. - Задумчиво откликнулась Маша. - Кажется, она неплохой учитель. Но мне показалось, что она немного резка в оценках.
- С нами иначе нельзя. - Лена улыбнулась. - То, что сегодня все вели себя прилично, так это просто ещё не окончательно вынырнули из лета...
В голове Маши что-то щёлкнуло, закружились образы, строки, слова. Она машинально достала свой старенький, уже немного потёртый блокнот и отошла к окну.
- Маш, ты чего? - Лена посмотрела на неё удивлённо.
- Извини, я сейчас. - Пробормотала девочка, торопливо водя ручкой по бумаге. - Ты просто хорошо сказала сейчас: «вынырнули из лета».
Она записала несколько строк и подняла на одноклассницу слегка виноватый взгляд. Но в глазах Лены не было обиды. Лишь любопытство.
- Что это? - поинтересовалась она, указывая на Машин блокнот.
- Это... - Маша ещё не решила, стоит ли откровенничать с этой девочкой, но всё же призналась: - Это стихи. Просто иногда приходит в голову, и надо записать, пока не забылось.
- Ты пишешь стихи? - Маше показалось, что Лена произнесла это слишком громко, но шум перемены заглушил слова девочки, и она тут же задала второй вопрос. - Ты поэтому спрашивала про литературный кружок?
Маша кивнула.
- Тогда тебе точно надо туда записаться. - Голос Артёма раздался совсем рядом, и она вздрогнула. - Извини, случайно услышал. Можно посмотреть?
Он протянул руку, и Маша бросила нерешительный взгляд на новую подругу. Та едва заметно кивнула.
- Только... Здесь не так много готовых стихотворений. В основном наброски.
- А почему не записываешь в телефон, это ведь удобнее, он почти всегда под рукой.
- Не всегда. - Возразила она. - В прежней школе нам не разрешали доставать гаджеты на уроках, а стихи... Они не спрашивают, когда приходить. На блокнот и на то, что ты пишешь, обращают гораздо меньше внимания.
- Только не здесь. Посмотри вокруг, только осторожно.
Маша проследила за взглядом мальчика. Действительно, в основном все ребята стояли, уткнувшись в свои смартфоны, по одному или группками, что-то рассматривали, обсуждали.
- Таких, как ты или, например, Лена, не так уж и много. - Добавил он, открывая Машин блокнот. - Но они есть. Лена правильно сказала тебе про кружок. «Мы в лето нырнули, мы прыгнули в лето. Закаты свернули, вернули рассветы. Вернули обратно горячее солнце...»
Он оторвался от записи.
- Здорово. А дальше?
Машины щёки порозовели.
- Дальше я ещё не придумала.
- Вернули обратно горячее солнце... - задумчиво повторил Артём. - И то, что со всем этим вместе вернётся.
- Подожди, я запишу. - Маша забрала у него блокнот. - А ты тоже ходишь в этот кружок?
- Я - нет. Но ты обязательно подойди к Ольге Игоревне.
Маша заметила, как изменилось выражение лица Артёма. Не ускользнуло от её внимания и то, как быстро он свернул разговор, который начал сам.
- Я чем-то обидела его? - тихо спросила она у Лены.
- Нет. - Так же тихо ответила девочка, посмотрев на отошедшего в сторону Артёма. - Тёма песни пишет, на гитаре играет, на синтезаторе. Мечтает свою группу создать. А его отец... Как тебе сказать... Он военный и настаивает, чтобы Артём тоже поступал в военное училище.
- Зачем? - удивилась Маша. - Если он не хочет.
- Не знаю. У Тёмы там династия целая. И дед военный, и прадед, кажется. Вот отец и решил всё за него.
- За меня тоже всё дома решают. - призналась Маша. - Но, правда, не до такой степени. Моим главное, чтобы оценки хорошие были, а так они не слишком вдаются в подробности, если увлечения не мешают учёбе.
- А у Тёмы постоянный конфликт с отцом. - Повторила Лена. - Какой уж тут литературный кружок...
* * * * *
«Мы в лето нырнули, мы прыгнули в лето...» В голове уже крутилась мелодия, и мальчик торопился домой, чтобы успеть подобрать и записать её, пока не вернулся отец.
Этот конфликт был всегда. Сколько Артём помнил себя.
Ему шесть, он у бабушки, где в комнате стоит с незапамятных времён старое пианино. Мальчик поднимает пыльную полированную крышку и трогает пальцем клавиши, белые, чёрные... Инструмент, к которому никто давно не прикасался, отзывается обиженным глуховатым звуком. Но всё равно это музыка. Тёмка нажимает клавиши одну за другой, пытаясь повторить мелодию простой детской песенки. Выходит нескладно, но он пробует снова и снова. Артём не замечает, как входит отец.
- Что за дребедень ты играешь? Занимался сегодня? Зарядку делал?
Тёмка опускает голову:
- Делал. Папа, у меня почти получилось.
- Не получилось. - Жёстко обрывает отец. - И нечего тратить время на всякую ерунду. К тому же, бабушка болеет, ты знаешь.
Он выходит из комнаты.
- Зачем ты так, Андрей? - Доносится до мальчика слабый бабушкин голос. - Тёма совсем не мешает мне. Пусть ребёнок играет, если ему так нравится.
- Мама, дисциплина прежде всего. Вседозволенность ещё никому не шла на пользу. Вы кого из пацана собираетесь вырастить?
Бабушка умерла через год, Артём тогда учился в первом классе. Пианино выбросили, но в девять лет на день рождения отец подарил ему первую гитару.
- Я бабушке обещал. - Пояснил хмуро. - Раз уж так играть хочешь, держи. Но учти: если через два месяца не научишься играть три песни - инструмент отдам соседям.
И протянул старый самоучитель.
В первую ночь мальчик почти не спал. Гладил тёплые, словно живые деки, трогал пальцем туго натянутые струны. Переполнявший его восторг не давал уснуть, но потом... Однажды мама застала его в слезах над аккордами.
- Мам, я не успеваю. Не успеваю три песни. Папе не понравится. Он заберёт мою гитару.
- Не заберёт. - Мама гладит Артёма по голове. - Играй не ради его оценки, играй для себя.
Тогда она почти поругалась с отцом, но он больше не грозился отнять инструмент. А Артём усвоил: любой твой результат будет оцениваться бескомпромиссно и строго. Тогда же появился первый страх неудачи, исчезла детская уверенность в том, что всё обязательно получится. Но он научился. Мама отвела его в музыкальную школу. И там хвалили, там наконец-то начали говорить, что Артём может и что у него получается.
- Ты куда собираешься?
- Папа, у нас в школе конкурс. Я выступаю.
- Какой конкурс, Артём? У тебя тренировка. Соревнования через неделю.
Артёму одиннадцать, и он растерянно хлопает длинными ресницами, стараясь сдержать слёзы. От вида слёз отец выходит из себя.
- Папа, но я хочу попробовать. Я готовился.
- Попробуешь в другой раз. Сейчас собираешь сумку и на тренировку. Или ты уже не спортсмен?
Те соревнования он проиграл. Мысли были заняты совсем другим.
- Видишь, к чему приводит твоя несобранность. Разбрасываешься, и в результате толку нет ни там, ни тут. Отец даже не пытался скрыть разочарование, а Тёмка снова почувствовал себя виноватым в том, что чего-то хочет.
Он всё же принял участие в конкурсе. Правда, тогда ему было уже тринадцать, но и конкурс был не просто школьный, а областной. Артём занял второе призовое место. Еле дождался отца.
- Папа, у меня грамота!
- Неплохо. - Отец откладывает в сторону его трофей. - Но мог бы и первое взять. В следующий раз ничего, кроме первого, не приноси.
Тёмка молча уходит к себе. Грамота так и осталась лежать на столе.
- Андрей, ты можешь просто порадоваться за сына? - Слышит он мамин голос. - Хоть раз просто порадоваться?
- Я радуюсь, - отрезает отец. - Но он должен стремиться к лучшему. Иначе зачем это всё?
Сейчас ему почти шестнадцать. И он не лучший. Артём знает, что не лучший. Но играет по-прежнему, и песни пишет. Вот и сейчас Машины стихи зацепили, засели мелодией в голове. Хорошая девочка, он ещё тогда у школы это заметил. Но ему нравится Лена. Никто не знает. Артём не привык показывать своих чувств. Мужчины не должны. А Лена, она такая же, как его мама, мягкая, добрая, никогда и никому не делает зла. Но может, наверное, и отпор дать, если надо.
Мама тоже может. Как тогда, когда дело коснулось его волос. Целый скандал разразился. Отец требовал, чтобы Тёмка постригся под машинку.
- Он мужик или баба?
- Ему не идут короткие стрижки, Андрей!
- Мужчина - это не про красоту. Это сила и надёжность.
- Я не позволю тебе делать из нашего сына марионетку! Артём будет жить так, как выберет сам!
Он ещё никогда не видел маму такой. Отец, видимо, тоже. Потому что неожиданно сдался.
Дома никого не было. Артём отложил сумку с учебниками, потянулся к гитаре. Как бы ему хотелось организовать собственную группу. В школе позволят, он узнавал. Директор только сказал согласовать расписание с завучем по внеклассной работе. Но только вдруг у него не получится ничего. Тогда «только позориться», как говорит отец. Да и зачем. Сейчас начнут, а потом Артёму придётся уезжать в училище, в казармы, и всё равно всё развалится.
* * * * *
- Леночка, это ты?
Ну вот, бабуля, как всегда, хлопочет на кухне.
- Я, бабушка.
- Голодная?
- Нет.
- Как так? - Зинаида Афанасьевна выглянула из кухни. Всё как всегда: причёска, лёгкий макияж. Она не хотела и не собиралась стареть. Вдова профессора, преподавателя крупнейшего городского вуза, бабушка привыкла следить за своей внешностью. И за домом. Мало ли кто заглянет к мужу: коллеги, студенты, аспиранты. Деда давно нет, а она всё равно старается оставаться такой, как прежде.
- Прекрасно выглядишь, ба. И не смотри на меня так. Ты закормила совсем. Я и так набрала за лето два лишних килограмма.
- Это лишь потому, что ты растёшь. - Возразила бабушка. - Ты вытянулась за лето, Леночка. А правильно и своевременно питаться - очень полезная привычка. Как первый день?
- Неплохо. У нас в классе новая девочка.
- Да? И как она тебе?
- Понравилась. Во всяком случае, не такая, как Мирослава. Уже хорошо. Она стихи пишет, бабуль.
- Надо же. Я тоже баловалась в юности. - Живо откликнулась Зинаида Афанасьевна. - Потом прошло. Хорошие стихи?
- Пока не знаю. Не было возможности ознакомиться. Но, кажется, неплохие. Зато я теперь знаю, кому подарить тот шикарный мамин блокнот. Мне он не очень подходит, так чего будет лежать.
Этот разлинованный блокнот с ручкой, стилизованной под гусиное перо, привезла из какой-то командировки мама. Лена повертела его в руках. Красивая вещь, но для её увлечения совершенно бесполезная. Схемы и формулы удобнее рисовать на бумаге в клеточку. А вот Маше такая вещь, наверняка, придётся по вкусу. Тем более, что её рабочий блокнот совсем старенький. Ну а ручка... Она просто красивая. Ей можно пользоваться дома.
Лена никогда не была жадной девочкой. Однажды услышала, как мама говорит бабушке:
- Мама, как ты не понимаешь, они ведь дружат с Леночкой только потому, что она таскает им из дома конфеты и дарит свои игрушки.
- Ты хочешь сказать, что с нашей Леной можно дружить только за конфеты? - В голосе Зинаиды Афанасьевны слышалось возмущение. - По-моему, Леночка очень сообразительная и интересная девочка.
- Я не спорю. Но ты вспомни меня. Та же история. Все дружили ровно до того момента, пока у меня что-то было.
- Но тебя это не испортило.
- Хочешь сказать, я так и не научилась покупать дружбу за подарки?
- Вот именно. Ты сохранила способность дарить искренне и от души. И Леночка такая же.
Интересно, Маша не подумает, что Лена тем самым покупает её расположение или дружбу? Хочется надеяться, что нет. Она ведь не Мирослава. Жаль, Коля однажды не понял. А теперь они больше не учатся вместе, и ничего не исправить.
Лена прикрыла глаза. Его всё время дразнили Рыжим, а Лене он просто страшно нравился. Казался лучшим из всех мальчишек. Смелым, дерзким, отчаянным. Когда Коля только пришёл в их класс, сразу стало понятно, что мальчик этот попал сюда не по оценкам, а просто по месту жительства. Учился Коля так себе. И лишь благодаря существующему дресс-коду, не особенно выделялся внешне. Семья его была многодетной, и он оказался в ней старшим. Упрямый, ершистый, он словно всегда был готов дать отпор или защититься от нападок, хотя никто особенно не задирал его. Дразнили? А куда без этого? Всем доставалось. Кольке за цвет волос.
А Лена как-то сразу почувствовала в нём своего. Её волосы тоже отдавали рыжиной, но мягкой, не столь заметной на русых волосах. Когда Колю посадили за одну парту с ней, тогда их ещё рассаживала учительница, девочка решила, что теперь они обязательно подружатся.
Но Коля оставался независимым и иногда вёл себя так, словно соседки по парте вовсе не существовало в его жизни. Лена предпринимала слабые попытки сблизиться с ним, найти точки соприкосновения, но он уходил от контакта.
Однажды собирали деньги на экскурсию. Очень красивое место за городом, настоящий рыцарский замок. Лена видела, как хотелось ему поехать, но он поднял руку и со спокойным достоинством сообщил:
- Я не поеду. Есть другие дела.
- У него просто денег нет. - Насмешливо выкрикнул кто-то из мальчишек.
Коля повернулся и молча показал крикуну кулак. Дома Лена открыла копилку и, вытащив нужную сумму, на следующий день подошла к учительнице.
- Вот.
- Почему так много, Лена?
- За меня и за Колю.
- А он знает?
Она отрицательно покачала головой. Альбина Алексеевна приобняла её за плечи.
- Леночка, я не могу взять эти деньги без согласия Коли и его мамы, и твоих родителей, разумеется.
- Это мои деньги, из копилки.
- Ты очень добрая девочка. Но мне не хотелось бы, чтобы у нас всех были неприятности. Давай я хотя бы поговорю с родителями.
На экскурсию Коля не поехал. А в понедельник бросил Лене зло:
- Чего ты лезешь со своими подачками? Мне не надо ничего! Поняла?
Позже он пересел за другой стол, а после девятого и вовсе ушёл в техникум. Сестрёнки его ходили в школу, а сам он устроился в свободное время на подработку в районный супермаркет. Лена видела его там. Он, словно забыв их детскую ссору, здоровался и улыбался бывшей однокласснице, но к общению не стремился, и Лена только вздыхала, провожая его взглядом.
Оставалось надеяться, что Маша воспримет её подарок просто как знак дружбы, без всяких кривотолков. Она повертела блокнот в руках и решительно сунула его в школьную сумку.
Продолжение будет опубликовано 7 марта
*****************************************
📌 Подписка на канал в Телеграм 🐾
***************************************