– Женщина, вы читать умеете? Товар обмену и возврату не подлежит! Я вам продала то, что вы просили. Это отличный препарат, инновационный. А то, что у вас там что-то не прошло, так это ваши проблемы. Идите к врачу, а не мне тут мозг выносите. Следующий!
Я медленно опустила на стеклянную витрину смятый бумажный чек. Потом положила рядом бело-синюю коробочку с надписью «Иммуно-Форте Актив+». Внутри коробочки лежали два блистера с крупными, ярко-желтыми капсулами. Я смотрела на эту девицу по ту сторону стекла. Фармацевт. Белый халатик в обтяжку, бейдж «Алина», губы накачаны так, что, кажется, сейчас лопнут, а ресницы достают до бровей. От нее густо несло каким-то сладким, приторным парфюмом, который намертво перебивал запах лекарств и хлорки.
Было семь часов вечера вторника. Я только час назад приползла с работы. Двенадцать часов на ногах в распределительном центре маркетплейса. У меня гудели икры, поясница превратилась в один сплошной каменный узел, а в голове стучало так, словно там поселился дятел. Мой четырнадцатилетний сын Ваня лежал дома с температурой под сорок. Вчера я приходила в эту самую аптеку, потому что участковый педиатр выписал нам противовирусное. Обычное, проверенное, за четыреста рублей.
Но вчера за кассой стояла эта же самая Алина. И она, хлопая своими ресницами, заявила, что того препарата нет, но есть «аналог, только в сто раз лучше, французский». И пробила мне эту дрянь за две тысячи восемьсот девяносто рублей. Три тысячи! Это десятая часть моей зарплаты. Это зимние ботинки для Ваньки.
А сегодня утром я, не спавшая всю ночь, потому что сбивала сыну температуру, решила почитать состав этого «инновационного французского чуда».
Экстракт ромашки. Сахар. Витамин С. Гомеопатия. Пустышка. Три тысячи рублей за ромашковый чай в капсулах.
– Алина, – я оперлась обеими руками о стеклянную витрину. Стекло было холодным. – Я просила противовирусное. Вы продали мне БАД. Гомеопатию. Вы намеренно ввели меня в заблуждение, воспользовавшись тем, что я была в панике из-за больного ребенка. Вы нарушили закон о защите прав потребителей.
– Ой, только не надо мне тут законы цитировать! – Алина картинно закатила глаза, поправляя бейдж. Очередь за моей спиной недовольно зашуршала куртками. Кто-то кашлянул. – Я вам предложила, вы согласились! Картой пикнули? Пикнули. Всё. До свидания. Мужчина, вам что? Гематоген?
Мужчина в засаленной куртке попытался протиснуться к кассе.
Я не сдвинулась ни на миллиметр. Я просто взяла эту желтую капсулу из блистера.
(Пикнули картой. До свидания. Ага. Сейчас я тебе устрою до свидания).
Эту тысячу я откладывала на коммуналку. Я живу одна с сыном. Бывший муж, Сережа, платит алименты раз в полгода, когда приставы начинают ему звонить. Мы снимаем убитую двушку на окраине. Я пашу как лошадь. Я экономлю на всем. Я три года не была в парикмахерской, крашу волосы сама, дешевой краской из супермаркета. Я покупаю макароны только по акции. И я не позволю какой-то наглой девице с ресницами-опахалами обманывать меня и наживаться на болезни моего ребенка.
– Мужчина, подождите, – я перекрыла ему доступ к терминалу оплаты. Затем повернулась к Алине. – Значит так. Я сейчас вызываю полицию. Статья 159 Уголовного кодекса — мошенничество. Вы продали мне пищевую добавку под видом лекарственного средства.
– Вызывайте кого хотите! – взвизгнула Алина, ее лицо пошло красными пятнами. – Охрана! Выведите эту сумасшедшую! Она мне работать мешает!
К нам вразвалочку подошел охранник — грузный мужик лет шестидесяти с кроссвордом в руке.
– Женщина, давайте без скандалов. Идите домой, не задерживайте очередь.
Я достала из кармана пуховика телефон. Разблокировала экран.
В этот момент Алина, видимо, решив, что я блефую, потянулась через прилавок и попыталась смахнуть мою коробочку с «Иммуно-Форте» в лоток для возврата.
– Уберите свой мусор с витрины! – рявкнула она.
Коробочка скользнула по стеклу. Один блистер вывалился, и несколько желтых капсул рассыпались по прилавку. Одна из них скатилась и упала прямо на грязный, затоптанный кафельный пол аптеки.
Я посмотрела на эту капсулу. На три тысячи рублей, валяющиеся в грязи.
Это был щелчок. Тот самый момент, когда предохранитель перегорает.
Я не стала орать. Я не стала плакать от бессилия.
Я наклонилась. Подняла эту грязную, пыльную желтую капсулу.
Положила ее на стеклянную тарелочку для мелочи прямо перед носом Алины.
– Жри, – сказала я. Тихо. Но с такой интонацией, что очередь за моей спиной мгновенно замолчала.
– Что?! – Алина поперхнулась воздухом. Ее глаза округлились.
– Жри свой инновационный французский препарат. Прямо сейчас. Это же витаминки. Полезно для иммунитета. Давай. Или я сейчас звоню в Росздравнадзор, в Роспотребнадзор и в прокуратуру. Я покажу им чеки. Я покажу им эту упаковку. Я заставлю их поднять записи с камер видеонаблюдения, где четко слышно, как ты называешь этот кусок сахара «лучшим противовирусным». Тебя уволят по статье. Ты больше ни в одну аптеку даже уборщицей не устроишься.
Охранник перестал жевать жвачку. Он сделал шаг назад, решив, видимо, не связываться.
Алина побледнела. Вся ее спесь, весь этот гонор «хозяйки кассы» мгновенно испарились. Она посмотрела на грязную капсулу, потом на мой телефон, на котором уже был набран номер 112.
– Я... я не могу сделать возврат без заведующей... – пробормотала она, нервно сглатывая. Голос ее дрожал.
– Зови заведующую. У тебя есть ровно одна минута.
Она судорожно нажала какую-то кнопку под столом. Через полминуты из подсобки выбежала полная женщина в очках.
– Что случилось? Алина, почему очередь стоит?
– Ваша сотрудница занимается мошенничеством, – я повернулась к заведующей. – Впаривает БАДы под видом лекарств. Я требую оформить возврат денежных средств. Прямо сейчас. Иначе я вызываю полицию. Чек у меня на руках.
Заведующая бросила взгляд на коробочку, потом на бледную Алину. Видимо, эта схема была у них отработана, и они просто выполняли план продаж по фуфломицинам. Но скандал с полицией в их планы не входил.
– Женщина, успокойтесь, – заведующая натянула на лицо фальшивую улыбку. – Произошла ошибка. Алина стажер, она перепутала. Мы сейчас всё вернем.
– Наличными, – жестко сказала я. – Я не буду ждать три дня, пока деньги вернутся на карту. Мне нужно купить ребенку нормальные лекарства.
Заведующая вздохнула, достала ключи, открыла кассу. Она отсчитала две тысячи восемьсот девяносто рублей и положила их на тарелочку. Рядом с той самой грязной желтой капсулой.
Я забрала деньги. Аккуратно пересчитала их. Сунула в карман.
– А это, – я кивнула на капсулу, – оставьте себе. Для иммунитета.
Я развернулась и пошла к выходу. Очередь молча расступилась, пропуская меня.
Я вышла на улицу. В лицо ударил холодный, мокрый снег.
Я дошла до соседней, нормальной аптеки. Купила Ваньке то самое противовирусное за четыреста рублей, сироп от кашля и лимоны.
Вечером, когда сын уснул, я сидела на своей маленькой, тесной кухне. Гудел старый холодильник. За окном выла сирена скорой помощи.
Я налила себе горячего чая. Обычного, черного, из пакетика.
Завтра мне снова на работу. Снова таскать коробки. Снова считать копейки до зарплаты, чтобы оплатить коммуналку и купить Ваньке новые ботинки.
Но сейчас я пила горячий чай и смотрела на чек из нормальной аптеки.
Мои деньги остались при мне. Мой ребенок будет лечиться нормальными лекарствами. И ни одна наглая девица больше не посмеет наживаться на моей беде.