– Значит так, Свет. Я тут посчитал. Долг за коммуналку — восемьдесят тысяч. У меня сейчас таких денег нет, бизнес, сама понимаешь, просел. Ты же у нас бухгалтер, у тебя всё схвачено. Закрой этот вопрос, а я потом тебе со следующего объекта отдам. Квитанция на холодильнике.
Он сказал это, не отрывая взгляда от экрана телефона, где кто-то громко матерился на видео. Восемьдесят тысяч. Закрой вопрос. Я просто кивнула, хотя он этого и не видел.
Я стояла у плиты и методично помешивала макароны. Вода булькала, поднимая белую крахмальную пену. В кухне пахло жареным луком и почему-то дешевым мужским дезодорантом — Виктор любил поливаться им перед выходом в магазин. Холодильник в углу натужно гудел, пытаясь охладить теплый воздух, который я впустила, когда доставала молоко. Мои босые ноги зябли на холодном кафеле.
Виктор сидел за столом. На нем была свежая, выглаженная мной рубашка и новые кроссовки, которые он купил себе на прошлой неделе за пятнадцать тысяч. На животе, обтянутом тканью, виднелись крошки от печенья. У меня же на правой руке саднил свежий порез от бумаги, а лак на ногтях облупился еще во вторник, но смыть его не было ни сил, ни времени.
Восемьдесят тысяч долга. За квартиру, которую я оплачивала сама последние четыре года.
Эту трешку в спальном районе мы покупали вместе. Вернее, как вместе. Я продала свою добрачную однушку, добавила все свои накопления, которые собирала пять лет, отказывая себе в отпуске, в нормальной стоматологии, в новом пальто. Я вложила в первоначальный взнос три миллиона. Виктор внес двести тысяч, которые занял у своей матери. Ипотеку оформили в браке, платили с моего счета, потому что я зарабатывала стабильно, а у Виктора всегда были «перспективы и проекты».
Четыре года я тянула этот воз. Я брала подработки, сводила балансы для мелких ИП по ночам. Я спала по пять часов. Я забыла, когда последний раз покупала себе духи. А Виктор искал себя. То он открывал шиномонтаж, который прогорел через полгода, то пытался торговать на маркетплейсах, закупив партию китайских фонариков, которые до сих пор пылились на балконе.
Полгода назад он клятвенно пообещал: «Свет, я теперь сам буду коммуналку платить. У меня пошел стабильный доход, не переживай». И я не переживала. Я просто переводила ему деньги на карту каждый месяц, когда приходили квитанции.
Я выключила газ под макаронами. Слила воду в раковину. Пар ударил в лицо.
Подошла к холодильнику. Взяла сложенный вдвое лист бумаги.
– Вить, – мой голос прозвучал неестественно ровно. – А откуда долг восемьдесят тысяч? Ежемесячный платеж у нас около десяти.
Виктор оторвался от телефона. Поморщился.
– Ну я же говорю, бизнес просел. Я эти деньги, которые ты мне переводила, пустил в оборот. Думал, прокручу, заработаю, и всё закрою разом. А там поставщик кинул. Форс-мажор, Свет! Я же не специально.
– То есть ты полгода не платил за квартиру? Деньгами, которые я тебе давала именно на квартиру?
– Ой, только не надо вот этого тона училки! – он раздраженно бросил телефон на стол. Экран звякнул о стекло. – Я же для нас старался! Я мужик, я должен рисковать! А ты вечно свои копейки считаешь! Как была куркулем, так и осталась. Я тебе сказал: отдам со следующего объекта. Чего ты из мухи слона делаешь?
– Какого объекта, Витя? У тебя нет объектов. У тебя есть китайские фонарики на балконе.
Он побагровел. Лицо пошло красными пятнами.
– Ты меня не унижай! Я, между прочим, тоже в эту квартиру вкладывался! Я тут ремонт делал! Я плинтуса прибивал! А ты только и знаешь, что баблом попрекать! Тебе лечиться надо, Свет. У тебя неадекватная реакция на нормальные жизненные трудности. Мы семья, мы должны поддерживать друг друга!
– Поддерживать? – я положила квитанцию на стол. – Ты украл у меня шестьдесят тысяч. Плюс начислили пени. И теперь ты требуешь, чтобы я оплатила этот долг еще раз. Из своего кармана.
– Да не украл я! – заорал он, ударив кулаком по столу. Чашка с недопитым чаем подпрыгнула. – Я взял в долг у семьи! Я твои деньги приумножить хотел! А ты меня вором называешь?! Да пошла ты! Сама свою коммуналку плати, раз такая умная!
Он вскочил, пнул табуретку и пошел в гостиную. Дверь захлопнулась с такой силой, что в коридоре звякнуло зеркало.
Я осталась на кухне. Взяла тряпку, вытерла капли чая со стола. Потом помыла кастрюлю. Потом сковородку. Вода давно стала холодной, но я всё терла и терла металлическую поверхность.
Внутри было пусто. Никакой обиды. Никаких слез. Только холодная, математическая ясность.
Я вытерла руки. Пошла в коридор. Достала из сумки свой рабочий ноутбук. Вернулась на кухню, открыла его.
Я зашла в банковское приложение. Открыла историю переводов Виктору. За последние полгода я перевела ему шестьдесят две тысячи рублей с пометкой «ЖКХ».
Потом я открыла личный кабинет управляющей компании. Долг: 81 450 рублей. Пени: 3 200.
Я сидела и смотрела на эти цифры.
В этот момент на экране ноутбука всплыло уведомление. У нас с Виктором был общий аккаунт в облачном хранилище, куда мы когда-то скидывали фотографии из отпуска. Уведомление гласило: «Файл 'Смета_ремонт.xlsx' обновлен пользователем Viktor».
Я не знаю, почему я кликнула на него. Наверное, профессиональная привычка бухгалтера — проверять все сметы.
Файл открылся.
Это была смета на ремонт. Но не нашей квартиры.
«ЖК 'Солнечный', ул. Ленина, 45, кв. 112. Заказчик: Алина М.».
В смете были указаны материалы, работа бригады. А внизу, в графе «Оплачено авансом», стояла сумма: 150 000 рублей. И примечание: «Перевод с карты Виктора, остаток долга 50 000».
Алина М.
Я знала эту Алину. Это была та самая «партнерша по бизнесу», с которой он якобы обсуждал поставки фонариков. Молодая, амбициозная девочка с накачанными губами.
Мои пальцы легли на клавиатуру. Я открыла вкладку с детализацией его кредитной карты, к которой у меня был доступ, потому что я же ее и оформляла на себя, когда ему не одобряли.
Переводы Алине М.
Оплата в ресторане «Пушкин».
Покупка в ювелирном магазине.
Мои деньги на коммуналку. Мои подработки по ночам. Мои пять часов сна. Всё это уходило на ремонт квартиры Алины М. и ужины в ресторанах.
Я закрыла ноутбук. Медленно, чтобы не хлопнуть крышкой.
Я встала. Подошла к шкафчику, достала плотную синюю папку с документами. Вытащила выписку из ЕГРН. Квартира была оформлена на меня. Брачного договора не было, но у меня были все выписки с моих счетов, доказывающие, что ипотеку платила только я.
Я достала телефон. Набрала номер.
– Алло, Сергей? Это Светлана. Вы можете приехать прямо сейчас и поменять замки? Да, оба. Двойной тариф оплачу.
Сергей, знакомый слесарь, пообещал быть через сорок минут.
Я пошла в коридор. Открыла шкаф-купе. Достала с верхней полки два черных мусорных пакета на сто двадцать литров. Особо прочных. Разорвала стяжку. Пластик громко зашуршал.
Я зашла в спальню. Открыла его половину шкафа.
Я не складывала его вещи. Я сгребала его выглаженные рубашки вместе с вешалками и швыряла их в пакет. Следом полетели его джинсы, брендовые толстовки, дорогие кроссовки, которые он купил на мои деньги. Я трамбовала их кулаками.
Второй пакет я наполнила его бельем, носками, бритвенными принадлежностями и его дурацким дорогим парфюмом.
Я завязала пакеты на тугие узлы.
Потом я пошла в гостиную.
Виктор лежал на диване и смотрел телевизор.
– Вставай, – сказала я.
Он повернул голову.
– Чего? Остыла уже? Я же говорил, не надо из мухи слона...
– Вставай. Собирай свои зарядки и пошел вон.
Он сел. Его лицо вытянулось.
– Ты че, больная? Куда я пойду на ночь глядя? Из-за коммуналки выгоняешь? Да ты совсем кукухой поехала! Это моя квартира тоже! Я в браке!
Я бросила ему на колени распечатку сметы на ремонт квартиры Алины М. Я успела распечатать ее на принтере в коридоре.
Он посмотрел на бумагу.
Его лицо стало пепельно-серым. Губы затряслись.
– Это... это не то, что ты думаешь, Свет. Это просто проект... Я ей помогал как прораб... Она мне деньги должна...
– Ты оплатил ей ремонт с моей кредитки, Витя. И моими деньгами за коммуналку. У тебя есть ровно десять минут, чтобы выйти из этой квартиры. Твои вещи в коридоре.
– Свет, ну подожди! – он вскочил, попытался схватить меня за руку. – Ну бес попутал! Она сама ко мне лезла! Я всё верну! Я кредит возьму! Не рушь семью из-за ошибки!
Я резко выдернула руку.
– Семьи нет. Есть паразиты и те, на ком они едут. Я больше не еду. На выход.
В этот момент в дверь позвонили.
Я пошла открывать. На пороге стоял Сергей с чемоданчиком инструментов. От него пахло машинным маслом и морозом.
– Проходите, Сергей. Меняйте оба замка.
Виктор стоял в коридоре. Он смотрел на слесаря, на черные пакеты, на меня. Вся его наглость, вся эта агрессия испарились. Перед мной стоял жалкий, трусливый мальчик, которого поймали за руку в чужом кармане.
Он молча наклонился, взял пакеты. Один из них зацепился за угол обувной полки и порвался. Из дыры вывалился его дорогой носок.
Виктор не стал его поднимать. Он просто потащил пакеты к двери.
– Ключи оставь на тумбочке, – сказала я.
Он положил связку. Металл звякнул о дерево.
Он перешагнул порог. Посмотрел на меня.
– Ты еще пожалеешь. Кому ты нужна будешь со своими таблицами.
– Удачи Алине с ремонтом, – ответила я.
Я закрыла дверь. Сергей начал работать. Визжала дрель, сыпалась металлическая стружка.
Через час у меня в руке лежали новые, тяжелые, блестящие ключи. Я перевела Сергею деньги, и он ушел.
Я закрыла дверь на два оборота. Задвинула задвижку.
В квартире повисла оглушительная тишина.
Я пошла на кухню. Налила себе стакан обычной холодной воды из фильтра. Выпила залпом. Вода была ледяной и вкусной.
Завтра я позвоню юристу. Завтра я поеду в МФЦ и подам заявление на развод. Завтра я закрою этот чертов долг за коммуналку своими отложенными деньгами на стоматолога. Мне придется делить с ним имущество, доказывать, что кредиты он брал на свои нужды. Будет много грязи.
Но сейчас я стояла босиком на холодном кафеле и смотрела в окно на ночной город.
В моей квартире было чисто. В моей квартире было тихо. И больше никто не будет красть мою жизнь.