Дележка уловистых, а главное — прикормленных мест на берегу, это, пожалуй, самая острая и болезненная тема в нашем рыболовном братстве. Приветствую вас уважаемые рыбаки, вы на канале "Клевая рыбалка". Одно дело, когда ты приезжаешь на огромный дикий водоем наобум: тут уж кто первый встал, того и тапки, река действительно общая. И совершенно другое дело, когда ты вложил в точку кучу времени, физических сил и откровенно дорогих кормов, а ранним утром обнаруживаешь на своем месте чужого человека, который пришел на всё готовенькое.
В прошлом августе со мной приключилась история. Сначала я готов был рвать и метать, но в итоге всё разрешилось красиво и даже поучительно. Знания рельефа и математики оказались сильнее наглости.
Поехали мы с напарником на крупное водохранилище с ночевкой. Место я знал неплохо, но решил подойти к сессии по всей фидерной науке. Вечером, пока еще не стемнело, потратил почти час на тщательное маркерение тяжелым грузом-булавой. Нашел шикарную бровку на дистанции ровно в 62 метра — там был четкий переход с мягкого, вязкого ила на жесткую, звенящую в руку ракушку. Заклипсовал рабочий шнур, достал мощный сподовый спиннинг и начал методично накрывать «поляну».
Вбухал я в ту точку целое десятилитровое ведро первоклассной тяжелой смеси. Зачем так много и почему именно тяжелой? Вареный горох, ферментированная кукуруза и крупный пеллетс намертво кладут крупного леща и сазана на точку, не давая им уйти, а жареная конопля дает мощный ароматический шлейф, который собирает рыбу издалека.
Закормился от души, поставил на берегу две рогульки и мы ушли спать в палатку. В нормальном рыбацком этикете оставленные на берегу рогульки — это железобетонная бронь. Это значит, что человек вложил сюда труд, подготовил точку. Но, как оказалось, для некоторых это пустой звук.
Будильник зазвонил в 3:30 утра. Быстро пью обжигающий кофе из термоса, беру охапку собранных удилищ, садок и по мокрой росе спускаюсь к своему месту. Выхожу из кустов и замираю.
В предрассветной темноте тускло светит огонек сигареты. Прямо между моих воткнутых с вечера стоек, вальяжно раскинув ноги на раскладном стульчике, сидит местный дед в выцветшем камуфляже. Рядом торчат три дубовых спиннинга типа «Крокодил» с леской толщиной с бельевую веревку и колокольчиками величиной с кулак.
Подхожу ближе, стараюсь говорить спокойно, хотя внутри всё клокочет:
— Уважаемый, доброе утро. Вы бы чуть сдвинулись. Я тут с вечера час маркерением занимался, ведро корма положил, рогульки вот специально оставил.
Дед неторопливо затягивается, сплевывает в воду и с наглой ухмылкой выдает:
— А тут, сынок, купчей с твоей фамилией не стоит. Река государственная, где хочу, там и сижу. Иди вон, в кустах места полно.
В такие моменты очень хочется выкинуть его звенящие бубенцы в воду. Понятно же, что он вечером сидел неподалеку, видел, как я пыхчу со спомбом, и специально пришел пораньше. Но портить себе карму и устраивать скандал из-за пенсионера не хотелось. Я шумно выдохнул, развернулся и ушел метров на пятнадцать ниже по течению. Дед вслед только хмыкнул победительно.
Сел я на новом месте. И тут начинается суровая рыбацкая геометрия. Дед забрасывал свои пружины с кашей от души, куда долетит — метров на 35-40 максимум. Ни о какой ракушке и бровке в 62 метрах он даже не подозревал.
Я же сместился по берегу на 15 метров вбок. И любой грамотный фидерист знает: если точка закормлена на 62 метрах строго перпендикулярно, а ты ушел в сторону, то по теореме Пифагора (это гипотенуза прямоугольного треугольника) расстояние до пятна прикорма увеличилось! Если бы я кинул со старой клипсой, кормушка ударилась бы в стопор и не долетела до цели почти два метра. Поэтому я первым делом достал маркерные колышки, смотал шнур, отмерил новые 64 метра и заново заклипсовался.
Насадил пучок червя, прицелился чуть левее, чтобы компенсировать угол, и мощным забросом положил кормушку идеально в ту самую точку. Более того, небольшое донное течение начало сносить аромат моей прикормки прямо на мою же насадку — тактически я оказался в идеальной позиции.
Через сорок минут случился первый мощный отстрел квивертипа. Фрикцион запел, и я припарковал бронзового леща на полтора килограмма. У деда колокольчики молчали. Через пятнадцать минут — второй лещ.
А потом случился мощнейший паровоз! Фидер согнулся в дугу, фрикцион завизжал. Дикий сазанчик на двушку мощно давил в дно, тонкий бланк звенел от напряжения. Краем глаза я видел, как сосед-дед вытягивает шею, пытаясь сквозь утренний туман разглядеть, кого я там так тяжело выкачиваю. Я методично, раз в двадцать минут, доставал крупную рыбу.
К восьми утра у меня в садке плескалось килограммов десять отборного улова, а у него — один ерш. В итоге дед не выдержал. Подходит ко мне, мнется, заглядывает в садок и спрашивает уже извиняющимся тоном:
— Слушай, парень... А на что берет-то? Я вон на мастырку пробую — тишина глухая. У тебя чесноком каша пахнет?
Злорадствовать я не стал. Просто объяснил физику процесса:
— Батя, дело вообще не в насадке. Ты сидишь на моем месте, да. Но до корма моего не добрасываешь двадцать метров. Там свал резкий, яма. Вся крупная рыба сейчас там стоит и горох мой пылесосит. А ты на меляке ловишь, у тебя снасть туда просто не долетит.
Дед почесал затылок, посмотрел на свои короткие «Крокодилы», на мой дальнобойный фидер и всё понял. Спор был решен без ругани. Я отсыпал ему горсть пеллетса и посоветовал переставить снасти на край ближнего свала. В тот день мы даже чаю вместе попили перед отъездом.
А как вы поступаете, когда на ваше прикормленное место садится чужой человек? Ругаетесь, уходите или пытаетесь перехитрить соседа дистанцией? Напишите свои истории в комментариях!
Рыбалка - это не только процесс ловли рыбы, это целая наука. Делитесь своим мнением в комментариях и подписывайтесь на мой канал. До скорых встреч!