Я стояла у окна и смотрела, как отец расхаживает по моей гостиной. Он трогал книги на полках, разглядывал фотографии, будто оценивал товар перед покупкой.
— Марин, ну подумай сама, — он остановился и посмотрел на меня с той улыбкой, которую я уже начала узнавать. Заискивающей. — Тебе правда нужна такая квартира? Двушка, центр города… А ты одна живёшь. Ни мужа, ни детей. Даже подруг особо нет, насколько я понял.
Я сжала кулаки. Костяшки побелели.
— У меня есть друзья, пап.
— Ну да, ну да, — он махнул рукой. — Не в этом дело. Смотри какая ситуация: нам впятером в однушке тесно. Совсем тесно. Пацаны растут, жена устаёт. А тебе что, развернуться негде? Поменяемся на время, а как мальчишки подрастут — назад махнёмся. Честное слово. Ну как тебе такой вариант?
Он смотрел выжидающе. Немного нетерпеливо.
Я не могла произнести ни слова. Просто стояла и пыталась понять: он серьёзно? Неужели он правда думает, что это нормально — прийти после стольких лет молчания и попросить обменять квартиры? Будто речь о том, чтобы одолжить книгу на пару дней.
— Ну, Анют, — он похлопал меня по плечу. — Решайся. Это же семья. Мы же должны друг другу помогать, да?
Семья. Интересное слово из его уст.
— А мама? — выдавила я наконец.
— Что мама?
— Она иногда приезжает. Останавливается у меня на несколько дней. Бывает и на неделю. Вторая комната нужна.
Виктор расхохотался. Громко, раскатисто.
— Пару раз в месяц? Марин, ну это вообще не проблема! У меня в гараже кресло-кровать старое валяется. Почистим, приведём в порядок — и на кухню. Чем плохо? Холодильник рядом, удобно же! Тут тебе и спальня, и столовая, — он подмигнул.
Я смотрела на него и не обижалась. Слова «одна», «без семьи», «бобылиха» почему-то не задевали. Я просто не могла поверить в такую наглость. В то, что человек может быть настолько простым.
— Та-а-ак, — протянула я. — Ну-у-у… Не знаю, пап.
— Чего не знаешь? Марина, посчитай: мама два раза в месяц. Два! А мне с семьёй каждый день нужно. Чувствуешь разницу?
Да. С семьёй. А я, видимо, не в счёт.
— Но я недавно ипотеку выплатила. Несколько лет вкалывала на эту квартиру…
— Ой, Марин, ну хватит трагедии разводить, — он скривился. — Вкалывала она. У тебя старт был хороший, не забывай. Мама помогла тебе с первым взносом, я в курсе.
Именно. Мама. Не ты.
Я промолчала.
— Ладно, подумаю, — сказала я тихо.
— Вот и умница! Думай, конечно. Никто не торопит, — он снова похлопал меня по плечу и направился к двери. — Созвонимся на днях, да?
— Послать его надо было! — мама ходила по своей кухне из угла в угол, размахивая руками. — Поменяться квартирами… Может, ещё подарить её хочешь? У него же трое детей, ему надо!
— Мам, ну как послать… Отец всё-таки.
Елена остановилась и посмотрела на меня.
— Дочка, — она села рядом и взяла меня за руку. — Ты должна понимать одну вещь. Ему всё удобно. Всегда было. Попросить чужую квартиру для него — как два пальца об асфальт. Он такой. Любитель халявы. И не расстраивайся, пожалуйста. Это не твоя вина.
Её пальцы были тёплыми. Я вздохнула.
— Просто… он уже не в первый раз предлагает. Я сначала думала, что ослышалась. Не могла поверить, что люди бывают такими наглыми. Он всегда был таким?
— Всегда, — кивнула мама. — Ты просто не знаешь его. Вы познакомились недавно, по сути. Я, честно говоря, до сих пор не понимаю, зачем ему понадобилось появляться именно сейчас. Когда мы разводились, он очень возмущался, почему нельзя поделить квартиру моей матери. Он же там жил! Представляешь?
Она засмеялась, но глаза остались серьёзными.
— Может, прекратить общение? — спросила я. — Просто… ну его?
— Не надо, Марин. Не уподобляйся. И да, ты права — он твой отец. Семья, какая есть.
— Он нас своей семьёй не считает, — я отвернулась к окну.
Мама пожала плечами. Она знала, что это правда.
Я тоже пожала плечами. Там семья — трое сыновей, о которых он может говорить бесконечно. Кто когда пошёл, кто какую сказку любит, кто как поел. Любимая тема. А я — никто.
— Ладно, мам. Постараюсь не обращать внимания. Если будет настаивать — скажу прямо, что нет. Пусть хоть такие отношения, чем вообще никаких. У многих и отца нет.
— Наверное, — мама кивнула неуверенно.
Через неделю Виктор позвонил и пригласил к себе. Сказал, что жена с детьми уехала в поликлинику, можно спокойно всё обсудить и посмотреть квартиру.
Я приехала. Не знаю зачем.
— Марин, ты вовремя! — он распахнул дверь. — Смотри, какой шкаф встроенный! Как комната целая! Всё твоё поместится. А обои посмотри — весёлые такие, да?
Он водил меня по комнатам с воодушевлением экскурсовода.
— Пап…
— А кухня! Маленькая, конечно, но симпатичная. Вот сюда кресло для мамы поставим, помнишь, я говорил? Холодильник старый, не такой как у тебя, но со временем поменяешь. У меня, кстати, карта скидочная есть в хороший магазин…
— Пап! Ну зачем мне твой холодильник? — я почувствовала, как подступает раздражение.
— Как зачем? Марин, ты должна понимать, что тебя здесь ждёт! Прежде чем переезжать, надо всё посмотреть, правда?
Он смотрел на меня, но будто сквозь меня. Будто я была прозрачной.
— Пап, прости, что давала надежду. Но я не буду сюда переезжать. Меня устраивает моя квартира.
— Ага-ага, — он кивнул, не слушая. — А душевую смотрела? Я недавно менял, совсем новая. И унитаз классный, польский.
— Ты глухой?! — я повысила голос. Сердце застучало быстро. — Я сказала — не переезжаю! Мне нравится моя квартира! Обмена не будет!
Он остановился. Медленно повернулся ко мне.
— Не будет? — переспросил он тихо. — Тебе жалко, что ли?
Я молчала.
— А зачем ты тогда сюда пришла? Зачем вообще ходишь? — его голос стал жёстче. — Это неправильно, Марина. Я надеялся на тебя. А ты меня подвела.
Он посмотрел на меня чужим взглядом. Холодным. Будто я была должна ему что-то очень важное и не отдала.
Я опустила голову и молча вышла из квартиры.
Я шла по осенним улицам и не понимала: плакать мне или смеяться. Ветер трепал волосы, под ногами шуршали жёлтые листья. Я остановилась возле скамейки в парке, достала телефон.
Нашла контакт «Папа».
Палец завис над экраном.
Если я удалю — это конец. Окончательный.
Я нажала «Удалить контакт».
Выдохнула.
Воздух стал легче. Плечи расправились сами собой.
Если захочет — найдёт. Позвонит, напишет, приедет.
Но где-то глубоко внутри я знала: не позвонит. Не приедет. Потому что взять с меня больше нечего.
Я пошла дальше по аллее. Листья шуршали под ногами, ветер холодил лицо. Впервые за долгое время я чувствовала себя свободной.
Прошло несколько месяцев.
Я сидела на диване с книгой, когда позвонила мама.
— Марин, ты слышала? — голос у неё был странный.
— Что?
— Виктор… Его жена ушла. Забрала детей и съехала к матери. Говорят, устала тянуть всё на себе. Он теперь один в той квартире.
Я молчала.
— Марин, ты там?
— Да, мам. Я здесь.
— Ты… не расстраивайся, хорошо?
— Я не расстраиваюсь, — сказала я честно.
И это была правда. Я не радовалась. Не злорадствовала. Просто… принимала. Жизнь сама расставила всё по местам.
— Ладно, мам. Спасибо, что сказала. Приезжай на выходных, хорошо?
— Приеду, доченька.
Я положила трубку. Посмотрела на свою квартиру — тёплый свет лампы, книги на полках, тишину и покой. Моё пространство. Моя жизнь.
Я выпрямила спину, взяла книгу и продолжила читать.
А вы бы смогли отказать родному отцу в такой просьбе, даже понимая, что вас используют?
Поделитесь в комментариях, интересно узнать ваше мнение!
Поставьте лайк, если было интересно.