— Дракон Генералович просил его не беспокоить в ближайший час, — сообщила Маруся, оказавшись в приёмной.
— В каком это смысле? Мы вообще-то все его ждём, — прищурилась Аллочка, угрожающе надвигаясь на Марусю. — И чего это ты тут раскомандовалась? Думаешь, если мы не на ринге, то тебя бить нельзя?
— Он там отжимается на кулаках, — соврала Маруся, не моргнув глазом.
Аллочка изумлённо вскинула брови, почесала затылок, затем преградила вход в кабинет.
— Так бы сразу и сказала. Любого, кто рискнёт сунуться, — сообщила она, окинув собравшихся в приёмной предостерегающим взглядом, — ждёт показательный бой. Я буду показывать, а вы болеть, усекли?
Тем временем Анжела бросилась к Марусе с расспросами.
— Ну что, получилось? Ты теперь истинная пара дракона? Когда домой отправишься?
— Куда уж там! — пробормотала раздосадованная Маруся. — Ничего не вышло.
— А что так?
— В твоём мире оказалось всё гораздо сложнее, чем в твоих книгах. — Кивнув на сидевших в приёмной попаданок, она добавила: — Очевидно, повезёт кому-то из них.
— Знамо дело, кому, — хмыкнула Анжела, покосившись на Аллочку. Стоя у двери, та покрутила головой из стороны в сторону, громко хрустнув при этом шейными позвонками. — Она его быстро в оборот возьмёт, причём силой. Бедняга дракон...
— Это же ты наводнила мир боевыми попаданками, разве забыла? — напомнила Маруся.
— Кто же знал, что всё так обернётся? — сказала в своё оправдание Анжела.
— Ладно, поздно теперь сокрушаться. Что сделано, то сделано.
Не теряя понапрасну времени, они направились к выходу.
— Куда теперь? — спросила Маруся, как только они оказались за стенами замка.
— Может, попробуешь открыть бизнес? — предложила Анжела, заглядывая в карту.
— Почему бы и нет? — воодушевилась Маруся. — В своём мире я хорошо работала. Что может здесь пойти не так, правда?
— Тогда нам лучше отправиться в соседний город Пекарнинск. Если верить карте, там как раз есть свободное местечко для открытия собственного дела.
— В соседний город? — Маруся вытаращила глаза, затем перевела взгляд на туфли Анжелы. Что ни говори, но её обувь не располагала к длительным пешим прогулкам. — С ума сошла?! Да мы туда неделю идти будем!
— Ты паникуешь раньше времени, дорогуша, — рассмеялась Анжела, пряча карту. — Мы просто воспользуемся рейсовым автобусом.
— Здесь и такое водится? — не поверила Маруся.
— А как же! Просто места надо знать. А кто может знать эти места лучше самого автора? Правильно, никто.
Заговорщицки подмигнув Марусе, Анжела повела её в сторону леса, где на опушке примостилась сколоченная из брёвен остановка, уж больно напоминающая избушку на курьих ножках. Только передняя стенка у избушки отсутствовала, а поверху строение украшали еловые ветви. Вдоль остановки тянулась длинная деревянная скамейка шириной в полметра — сейчас на ней никто не сидел.
Не прошло и пяти минут, как рядом затормозил большой жёлтый автобус.
За баранкой в тёмно-синей форменной фуражке и костюме того же цвета сидел невысокий коренастый гоблин. Он окинул их безразличным взглядом, мол, очередные попаданки, ничего удивительного, и снова уткнулся в лобовое стекло.
Автобус был полон молодых девушек, и Марусе даже гадать не пришлось — она и так знала, что все они до единой — попаданки.
Пройдя с Анжелой в самый конец автобуса, они заняли два оставшихся места, будто нарочно дожидавшиеся именно их. Автобус тронулся. Первое время Маруся смотрела в окно, разглядывая незнакомые пейзажи, но вскоре задремала. Очнулась она, когда автобус уже остановился.
— Чуть не проспали свою остановку! — спохватилась Анжела и потащила Марусю к выходу, на ходу поправляя съехавшие к кончику носа очки.
С тихим шипением, двери перед ними распахнулись, сложившись с двух сторон гармошкой.
— Вы что, выходите здесь? — обратилась к ним сидевшая впереди девушка. В её голосе слышался суеверный страх, удививший Марусю. Остановка как остановка, и чего она вдруг всполошилась? — Это же...
— Дамочки, можно побыстрее? У меня расписание! — поторопил их гоблин-водитель, оборвав незнакомку на полуслове.
— Да-да, уже выходим, — бросила в его сторону Анжела. — Марусь, не отставай!
Они выскочили из автобуса. Дверь, скрипнув, закрылась, автобус чихнул и покатил дальше.
— Так, погоди, погоди. Мы что, вышли не на той остановке? — заподозрила неладное Анжела, озираясь кругом. — Кажется, это не Пекарнинск, а...
— Попаданск, — закончила за неё Маруся, уставившись взглядом в кривой дорожный указатель. На нём большими буквами было написано: «Добро пожаловать в Попаданск. Население — триста тридцать человек, попаданок — две тысячи».
— Постой! — закричала Маруся, бросившись вдогонку автобусу. — Стой же, зараза!
Разумеется, автобус продолжил движение, а в боковом зеркале Маруся успела разглядеть злорадную улыбку гоблина. Да он же нарочно!
— Придётся идти пешком в Пекарнинск, — резюмировала Анжела.
— Далеко... отсюда? — поинтересовалась Маруся, с трудом переводя дыхание после пробежки.
— Не очень, к утру будем на месте, — пообещала Анжела. — Но можно сократить через лес, тогда управимся за пару часов.
Анжела ткнула пальцем куда-то за спину Маруси. Та обернулась и увидела густой, мрачный лес — ну точно из страшной сказки. Прямо из тёмной чащи вылетела стая летучих мышей. Следом раздался волчий вой, захрустели ветки, словно в лесу бродил злой и голодный гризли.
— Найдём гостиницу и заночуем здесь, в Попаданске, — заявила Маруся, нетерпящим возражения тоном.
— Я думала, ты торопишься...
— Куда? На тот свет? Идти ночью опасно, а через лес — вдвойне опаснее! Ты что, фильмы ужасов не смотрела? Там как раз вот такой лес показывают. Стоит нам с тобой туда сунуться, и знаешь что случится?
— Что?
— Ничего хорошего, — заверила её Маруся, — поэтому заночуем здесь.
— Как знаешь.
Анжела пожала плечами, после чего они отправились на поиски ночлежки.
Городок встретил их тишиной и уютом. Небольшие домики с разноцветными крышами выстроились в ровные ряды, резные наличники украшали окна, а в палисадниках перед домами цвели цветы. Необычным было лишь то, что им до сих пор не встретилась ни одна живая душа. Местные будто вымерли.
— А здесь довольно мило, — заметила Маруся, решив не обращать внимания на маленькие странности. Может, местные собрались на симпозиум по вопросам засолки огурцов или выращивания фиалок.
Путь их пролегал к центру города. Судя по карте, именно там находился единственный гостевой дом в Попаданске. Однако стоило им пройти пару кварталов в нужном направлении, как впереди вдруг послышался шум.
— Что это? — насторожилась Маруся.
— Ты о чём?
— Шум, слышишь?
— Наверно машины ездят, вот и шумно, — предположила Анжела.
— Не очень-то это похоже на шум машин, — возразила Маруся. — И трассы поблизости что-то я не вижу.
— Много ты понимаешь в шумах! — фыркнула Анжела, не сбавляя шага. — В своих книгах я пишу о любви, дружбе и приключениях, так что опасаться совершенно нечего. Не бойся, жуткий монстр из леса не выскочит.
Доводы Анжелы, однако, не успокоили Марусю, а чем ближе к площади они подходили, тем отчётливее она понимала: никакие это не машины. Гул был другим. Когда до места оставалось совсем чуть-чуть, их нагнал невысокий мужичок в застиранной клетчатой рубахе и синих штанах — лысый, запыхавшийся, с рулоном бумаги под мышкой.
— А вы чего здесь плетётесь, как улитки? — обратился он к ним по-свойски. — Сейчас весь митинг пропустите. Поторопитесь, девки!
Маруся навострила уши.
— Митинг? — спросила она.
— Ну да, а вы что же не знаете? Филипп Карлович по всему городу объявления развесил.
Он остановился, перехватил поудобнее рулон в руках и окинул их подозрительным взглядом.
— Так... А вы, случаем, не очередные попаданки? — спросил он с прищуром. — Что-то я вас раньше здесь не видел...
— Нет-нет, что вы! Мы местные, — запела соловьём Анжела. — Уроженки Попаданска, как раз торопимся на митинг. Сейчас, только туфли почищу, а то уж больно они запылились.
Она послала мужичку очаровательную улыбку и присела, делая вид, что счищает пыль с туфель.
— Да кто на твои туфли смотреть будет? — Он махнул рукой и заторопился вперёд. — Марафетиться она вздумала! Калоши надо было обувать!
— Что ещё там за митинг? — спросила Маруся. Теперь она отчётливо слышала, как кто-то кричит в рупор.
Вот тебе и симпозиум.
— Да откуда же мне знать? — шикнула Анжела. — Сейчас посмотрим, по какому поводу собрание.
Они пошли вслед за мужичком, держась от него на небольшом расстоянии. Впрочем, даже без провожатых они бы ни за что не прошли мимо этого шумного сборища. Площадь гудела. Народу — тьма, не протолкнуться, и у каждого второго в руках плакат. В самом центре площади, на помосте, у ораторской будки возвышался тролль с рыже-красной бородой. Сжимая в одной руке дубину, в другой — рупор, он громко скандировал:
— Мы устали! Каждую неделю новые. Эта говорит, что она «истинная». Та говорит, что она «пророчество». Третья хочет открыть пекарню. Четвёртая пытается лечить нас травами, которые у нас не растут. Сколько это может продолжаться?
Его зычный голос перекрывал шум толпы.
Собравшийся под трибуной народ, тряся плакатами, скандировал ему в ответ:
— Правильно говоришь, Филипп Карлович! Сколько это может продолжаться?
Слева от трибуны расположилась группа девушек, и все как одна были в футболках с надписью: «Драконы против попаданок».
Они громко кричали, растянув плакаты:
— Долой попаданок! Долой попаданок!
— Нам никакого житья от них нет! — продолжил горланить тролль во всё своё тролличье горло. — А им всем подавай истинную пару, наследство и пекарни! Да у меня уже несварение от их булок!
— Несварение у тебя от того, что ты жрёшь в три горла, — возмущалась Анжела, правда, совсем тихо и себе под нос.
— Долой попаданок! Долой попаданок! — снова заверещала разъярённая толпа с плакатами. Надписи на них гласили: «Хватит нас женить!», «Драконы тоже хотят личной жизни», «Руки прочь от наших ректоров», «Пекарни — местным, а не пришлым».
— Это же митинг против попаданок, — сообразила Маруся, воровато озираясь по сторонам. Именно об этом и хотела их предупредить девушка в автобусе. И наверняка предупредила бы, если бы не тот злобный гоблин. — Они что, вышли на митинг из-за книжек?
— Если быть точной, то из-за моих книжек, — шепнула в ответ Анжела.
— А нужно было писать о призраках, мы милые и добрые, — раздался чей-то шёпот слева.
От неожиданности они обе дёрнулись, затем, покосившись, заметили рядом сотканный из белёсого тумана мужской силуэт. На незнакомце был старомодный костюм, вышедший из моды более века назад, голову венчал котелок. В призрачных руках он сжимал такую же призрачную трость.
— Вы... Вы кто? — пискнула Маруся, во все глаза уставившись на него.
— Я? — Он снял котелок с головы, слегка поклонившись. — Я писатель, а вы кто?
— Писатель? — Анжела оглядела его с ног до головы. — И что же ты написал?
— Я написал первую в мире книгу о попаданке.
— Правда? И как же тебя зовут? — не унималась Анжела, не сводя с него пытливого взгляда.
— Не помню. Никто не помнит имя автора, написавшего первый роман о попаданке. Даже я сам уже не помню его.
— Не помнишь своего имени? — поразилась она.
— Помню только, что меня кто-то бил, и кричал при этом: «Зачем ты всё это начал? Ты породил монстра!»
— Да замолчите вы! — шикнула на них Маруся, втягивая шею и вглядываясь в толпу. — Там, кажется, намечается какая-то заварушка.
Она ткнула пальцем в группу женщин, шедших к трибуне с плакатами: «Мой муж — не трофей!»
— А, эти, — чуть снисходительно улыбнулся призрак. — Это жёнушки драконов, боятся, что мужей заберут пришлые попаданки. У одной так уже утащили прямо из-под носа. Проснулась, а дракона и след простыл. Она потом с ног сбилась, искала его, да так и не нашла. Наверно на пирожки пустили.
Маруся бросила на Анжелу укоризненный взгляд. Дескать, полюбуйся, что твои книжонки натворили. У той даже щёки не порозовели.
«Ни стыда, ни совести!» — подумала Маруся.
— А вон там, — призрак ткнул прозрачным пальцем в сторону ораторской трибуны, — видите ту женщину?
Маруся и Анжела одновременно проследили взглядом за его пальцем, заметив высокую брюнетку, боязливо выглядывающую из-за трибуны. Юбка на ней была на два размера больше, чем нужно, а волосы давно не видели хорошего гребня.
— Так вот, это ректор местной академии, Гард Математиков, — рассказывал призрак. — Его так застращали студентки-попаданки, что он теперь скрывается под чужой личиной. Теперь он зовётся миссис Математикова и носит парик и платье.
Пока он рассказывал, к ним подошёл тот самый лысый мужичок в застиранной клетчатой рубашке. Правда, сейчас он был не один. За его спиной теперь стояло с десяток женщин весьма воинственного вида.
— Вот они, — указал на них лысый. — Сказали, что местные, но что-то я не видел их раньше.
Женщины впились в них подозрительным взглядом.
— А я знаю её! Это же та самая авторша! — с упрёком бросила самая крупная из них, в светлом платье в чёрный горошек, ткнув пальцем в Анжелу. — Она про этих поганых попаданок пишет! Книгу за книгой!
— Точно! — поддержала её товарка в синем сарафане, из-под подола которого выглядывали толстенные щиколотки. — Это она наводнила наш Попаданск попаданками!
— А я ещё там смотрю, уж больно рожа у неё знакомая, — произнёс лысый и злобно зыркнул на Анжелу. — У, ведьма!
— Вовсе нет, вы обознались, любезный, — отрицала Анжела, пятясь назад.
В воздухе запахло жареным.
Маруся тоже пятилась, глазами выискивая безопасные пути к отступлению.
— Ты мне зубы-то не заговаривай! — рявкнул лысый.
— Да что мы с ней вообще разговариваем! На кол её!
— Держи её! — крикнул кто-то из толпы. Возможно, то кричал сам Филипп Карлович с трибуны.
Этот окрик прозвучал как сигнал к старту, и толпа пришла в движение.
Маруся бросилась вперёд, Анжела не отставала. Они бежали от разъярённой толпы, в несколько шагов перемахнув площадь, затем ломанулись вдоль длинных улочек.
— Сжечь её вместе с её писульками! — кричали им вдогонку.
Вопреки всякой логике и законам физики, Анжела на каблуках неслась как профессиональная спортсменка. Аллочка, окажись она здесь, лопнула бы от зависти. Обогнав Марусю, она схватила её за руку и потащила за собой, на бегу приговаривая:
— Давай скорее!
Тут же, на расстоянии вытянутой руки, парил призрак.
Толпа позади ревела, жаждя крови автора.
Петляя улочками, они, наконец, оторвались от погони и оказались на самом краю города. Жилых домов здесь не было, была только старая мельница, рядом с которой возвышался стог прошлогоднего сена.
— Я... больше... не... могу... — выдохнула Маруся. Она рухнула прямо на стог, ощущая бушевавший в лёгких пожар. — Не сдвинусь с места... даже если меня... сейчас отправят на гильотину...
Анжела повалилась рядом с ней, раскинув руки в стороны.
Пока они уходили от погони, на улице успело стемнеть, и теперь небо украшали первые блеклые звёзды.
— Пожалуй, ночь лучше провести здесь, — предложила Анжела, устраиваясь удобнее. — Подальше от этих фанатиков.
— Если бы кто-то писал чуть поменьше, мы бы сейчас спали в тёплых кроватях в комфортабельном гостиничном номере, — съязвила Маруся. И почему ей в провожатые досталась именно Анжела? — Нас чуть до смерти не забили за твою писанину!
— Ой, да ладно тебе, не забили же, — фыркнула Анжела, закапываясь в сено, как хомяк в опилки. — Зато меня здесь все знают.
— Знать-то знают, но не любят, — заметила Маруся, бросив ей в лицо охапку сена.
— Девочки, не ссорьтесь! — вмешался призрак.
Только сейчас Маруся обратила внимание, что он был всё ещё здесь.
— А ты зачем за нами увязался?
— Я больше не мог там оставаться, — пояснил он. — Устал терпеть их вечные упрёки и обвинения.
В этот момент из-за сена появилась собака — та самая, что охраняла мельницу. Небольшая, бурая, она подошла прямо к призраку, пару раз фыркнула, обнюхала его ногу, а затем, задрав лапу, с явным удовольствием пустила горячую струю.
— Никто из местных не понимал меня, — тем временем философствовал призрак, не замечая собаку. — А чуть что, сразу же грозились расправой. Вы — другое дело.
— Конечно, и их не сложно понять. Это ведь ты всё начал. Не вздумай ты тогда написать свой роман, ничего этого, — Маруся обвела пространство вокруг себя руками, — не было бы! Между прочим, в том, что нас там чуть живьём не закопали, есть отчасти и твоя вина.
— Разве я виноват, что все поголовно бросились писать про попаданок? — оправдывался призрак. — Много лет назад, создавая свой роман, я и предположить не мог, что жанр так разрастётся. Понимаешь, когда я это писал, мне казалось, что это оригинально...
Договорив, он громко и тяжело вздохнул.
— И ты ещё удивляешься, что тебя не жалуют местные? Знаешь, а меня кое-что другое удивляет: почему они не взбунтовались раньше? Вон, полюбуйся, — Маруся ткнула пальцем в собаку, — даже она решила высказать тебе своё «фи».
Призрак наконец заметил собаку. А заодно и большую лужу, расплывшуюся прямо под его ногами.
— Ах, ты, псина! Уйди! — Он тряхнул ногой, замахнулся тростью, но всё тщетно. Нога и трость прошли сквозь собаку, не навредив ей. — Пошла прочь!
Только после того, как из неё вышло всё до последней капли, собака опустила ногу, буркнула «Вуф!» и побежала прочь.
— У тебя случайно нет салфетки?
— Ты же призрак, — заметила Маруся. — Думаешь, она тебе поможет?
— И то верно, — успокоился он.
— Вы сегодня собираетесь ложиться? — шикнула на них Анжела. Сама она уже по шею зарылась в сено, не побоявшись испортить свой модный костюм.
Маруся забралась в стог, мысленно молясь, чтобы никто из местных не поднесёт к нему горящий факел, пока они будут спать. Призрак тут же замер в воздухе, прикрыл веки и начал мерно покачиваться, точно маятник. Маруся поёжилась — зрелище было то ещё! Некоторое время она ворочалась, пытаясь устроиться поудобнее, но сено предательски кололось. Однако вскоре усталость взяла своё, и она провалилась в беспокойный сон.
Продолжение следует...