1986 год - важнейшая веха в истории кино. Ему будет посвящена серия текстов "Мой 86-й". Это первый...
1986-й оказался для фантастики годом удивительным и, если вдуматься, переломным. Годом, когда жанр окончательно перестал пугать далекими галактиками, пришельцами из космоса, монстрами из глубин и принялся за самое страшное - за нас самих, за нашу плоть и за наши амбиции. "Чужие" Джеймса Кэмерона к тому времени уже показали королеву ксеноморфов и женщину, которая способна дать ей бой. "Звездный путь" уже исколесил космос под управлением бравого экипажа из будущего. "Бегущий по лезвию" уже заставил зрителей задуматься о природе человека и границах искусственного. Но именно летом 1986-го на экраны вышла картина, которая не просто пугала - она медленно проникала под кожу и оставалась там навсегда.
ДАННАЯ СТАТЬЯ (МАТЕРИАЛ) СОЗДАНА И (ИЛИ) РАСПРОСТРАНЕНА АВТОРОМ, ВЛЮБЛЕННЫМ В КИНО И ОЦЕНИВАЮЩИМ ФИЛЬМЫ, СОДЕРЖАНИЕ, КАДРЫ И СЮЖЕТЫ КОТОРЫХ ИСПОЛЬЗОВАНЫ ВЫШЕ И НИЖЕ, ТОЛЬКО В ПРЕВОСХОДНЫХ ТОНАХ, БЕЗ ЖЕЛАНИЯ ЗАДЕТЬ, ОСКОРБИТЬ ИЛИ УНИЗИТЬ ИХ АВТОРОВ ИЛИ ЗРИТЕЛЕЙ
Сорок лет назад "Муха" (ядовитый зеленый цвет обложки видеокассеты до сих пор стоит у меня перед глазами) стала чем-то большим, чем очередной ремейк научно-фантастического хоррора из далекого 1958-го, который, кстати, сам опирался на рассказ, опубликованный в "Playboy". Это был рубеж. Водораздел. После картины Дэвида Кроненберга уже нельзя было смотреть на научный прогресс с прежним наивным восторгом. После "Мухи" стало окончательно понятно, что технологии - это не только светлое беззаботное завтра, но и жуткое зеркало, в котором наше собственное отражение может оказаться пугающе нечеловеческим. Мир получил фильм, который ознаменовал новую эру антиутопий, травмировав целое поколение зрителей.
Эпоха, которая ждала своих пророков
Чтобы понять, почему "Муха" стала событием, нужно вспомнить, каким был мир в середине восьмидесятых.
1985-й. Стива Джобса только что вышвырнули из компании, которую он создал. Совет директоров Apple обвинил его в провале продаж компьютеров Macintosh и Lisa. Основатель будущей империи переживает не лучшие времена. Билл Гейтс еще только начинает свою неумолимую "оконную" экспансию, а Джефф Безос - обычный парень, который даже не помышляет о том, чтобы торговать книгами через интернет. Сэм Альтман вообще еще только трясет погремушками и ест морковное пюре с ложечки. Мир высоких технологий тогда казался миром чудаков-одиночек, гениальных аутистов, которые возятся с проводами в гаражах и верят в то, что могут изменить мир.
И вот на этом фоне появляется Сет Брандл.
Джефф Голдблюм с его невероятными огромными глазами, длинными тонкими конечностями и нервной, дерганой пластикой сыграл не просто очередного безумного ученого из категории "смотрите, к чему приводят антинаучные эксперименты". Он сыграл пророка новой эры. Эры, в которой изобретатель свято уверен - мир нужно переделать. Любой ценой. Даже ценой собственного внешнего облика. Даже ценой собственной души.
"Поехали! Вперед! Догоните меня, если сможете!" - кричит его персонаж в одном из первых эпизодов после преображения - "Я работаю над изобретением, которое изменит мир, каким мы его знаем, и которое изменит облик человечества!". Сегодня эти слова могли бы принадлежать любому из когорты миллиардеров, разъезжающих на электромобилях и обещающих переселить человечество на Марс. Но в 1986-м это был просто очень талантливый, очень одинокий и очень опасный человек с блестящими идеями и сверкающими глазами.
Хроники оборотня
"Все фильмы Дэвида тех лет рассказывают об одном и том же - это истории гениального интеллектуала, который противостоит миру с его ограничениями... а потом погибает при трагических обстоятельствах", - вспоминает оператор Марк Ирвин, работавший с Кроненбергом над "Сканерами", "Видеодромом", "Мертвой зоной" и, конечно, "Мухой". Ирвин знает, о чем говорит. Каждую осень команда Кроненберга собиралась в Торонто, и они вместе решали, какой проект запускать следующим. Это был своего рода "сезонный Кроненберг" - непредсказуемый, ритмичный, творческий брейнсторминг.
Изначально режиссер не собирался снимать "Муху". Он был занят подготовкой к "Вспомнить все" (экранизации Филипа Дика, из которой Кроненберг в итоге со скандалом ушел из-за творческих разногласий). Продюсеры обратились к британцу Роберту Бирману, но у того случилось горе - погибла дочь. Бирман отказался, сказав, что не может работать над столь болезненным материалом. И тогда Кроненберг незаметно оказался у руля проекта. На своих условиях. И главное - со своим сценарием.
Он переписал все. Ушел от экспрессионистской эстетики оригинального фильма 1958 года (того самого, где к голове ученого приделывали мушиную голову и все выглядело театрально-наивным). Вместо этого Кроненберг сделал Сета Брандла адекватным своему времени компьютерным гиком. В его лаборатории - не колбы с зельями, а электронно-лучевые дисплеи, провода, видеокассеты, обломки плат и ошметки чипов. Главный компьютер здесь ведет диалог с хозяином, и ему только голоса не хватает, чтобы стать полноправным участником драмы, подобно HAL 9000 из "Космической одиссеи". А в центре возвышаются телеподы...
Кэрол Спайер, художник-постановщик, много лет работавшая с режиссером, рассказывает забавную историю о дизайне телеподов. "Первые наброски были скучными", - признается она. - "Какие-то телефонные будки будущего, безжизненные и стерильные. А потом Дэвид сказал: "А давайте сделаем их похожими на мой мотоцикл"". Кроненберг - заядлый байкер, который любил рассекать по Америке на своем Ducati с мощным двигателем - хотел, чтобы телеподы дышали скоростью и опасностью. Так капсулы обрели аэродинамичные, хищные очертания. Они перестали быть просто машинами и стали частью мифологии.
Анатомия страсти
Впрочем, очевидно, что "Муха" держится не только на спецэффектах, не только на футуристических декорациях и мрачных пророчествах. В ее основе - история любви. И она здесь настолько же трогательная, насколько и страшная. Вероника Квайф в исполнении Джины Дэвис - не просто "девушка героя" с минимумом функций и не просто романтический интерес для разбавления хронометража. Она - компас зрителя, его нравственный ориентир. Именно Вероника первой замечает - что-то пошло не так. Ее интуиция, женское чутье бьют тревогу раньше, чем у Сета начинают выпадать зубы, отслаиваться ногти и покрываться странными наростами спина.
Кроненберг выстраивает их отношения с редкой для жанра ужасов достоверностью. Сначала - симпатия, интерес. Она - журналистка, он - эксцентричный гений. Она приходит разоблачать, а остается очарованной. Потом - страсть, первая ночь, восторг от того, что нашелся родственный, пусть и странноватый, человек. Следом - первые звоночки: раздражительность, одержимость работой, нежелание замечать очевидное. И наконец - пропасть. Это не просто хоррор о превращении человека в насекомое. Это трагедия отношений, в которых один из двоих начинает исчезать. Растворяться в своей болезни. Переставать быть тем, кого ранее заметили, оценили и полюбили.
Плоть как территория боли
Отдельного и подробного разговора заслуживает работа Криса Уоласа - гениального мастера грима, перед "Мухой" поработавшего над "Возвращением джедая", создавшего драков для "Враг мой" и придумавшего облик Гремлинов. Вместо того чтобы надеть на Голдблюма одну маску (как поступили создатели оригинала 1958-го), команда Уоласа придумала семь стадий трансформации. Семь этапов падения человека в бездну.
Зритель видит, как день за днем Джефф Голдблюм исчезает под слоями латекса, протезов, накладок. Сначала - просто щетина на спине. Потом - странная энергия, сверхсила. Потом - отваливающиеся части тела. Но главное - не исчезает взгляд. Даже в самом чудовищном обличье, когда от Сета Брандла остается уже практически насекомое, у него остаются глаза. Человеческие. Страдающие. Безумные. Любящие. И не оставляющие надежды двигаться вперед.
"Некоторые зрители говорили, что фильм был аллегорией страха перед эпидемией СПИДа", - вспоминает Ирвин. - "В трансформации Сета некоторые ощущали нечто невидимое, что разъедает тебя изнутри. Но Дэвиду не нравилась такая интерпретация". И все же образы сильнее авторских намерений. Человек, вынужденный жить затворником. Человек, которого боится собственная женщина. Человек, который гниет заживо и не может ничего с этим поделать. В середине 80-х, когда эпидемия ВИЧ сеяла панику по всему миру, когда зараженных сторонились, как прокаженных, "Муха" невольно становилась манифестом. Криком о тех, кого общество списало со счетов.
Инцелы до появления термина
Однако самое страшное в "Мухе" - не физическая трансформация. Самое страшное - трансформация сознания. Сет Брандл, пройдя определенную точку, перестает быть просто больным человеком. Он превращается в чудовище моральное. Он начинает называть Веронику "трусихой" за то, что она отказывается разделить с ним его безумие. Он похищает ее, узнав о беременности - чтобы помешать сделать аборт (автор осуждает любые способы воздействия на женщину, противоречащие ее детородному предназначению, установленному в Российской Федерации). Он возмущен самой мыслью, что тело его женщины может от него ускользнуть, что она имеет право распоряжаться своей жизнью и жизнью их будущего ребенка.
Это момент, когда научная одержимость смыкается с гендерным тоталитаризмом. Сет хочет не просто спасти свое потомство. Он хочет контролировать. Властвовать. Навязывать свою волю. В этом смысле персонаж Голдблюма - идеальный портрет будущих "инцелов" (организация, запрещенная или потенциально запрещенная на территории Российской Федерации), тех самых интернет-мизантропов, которые ненавидят женщин за то, что те не соответствуют их картине мира. Тех самых, кто вырос на форумах и в соцсетях, вскормленных риторикой "мужских ценностей" и "права сильного". Сет Брандл - их духовный отец. Только вместо компьютерного кресла у него - телепод. А вместо манифестов - безумные монологи о новом виде, который должен заселить Землю.
Любовь и другие катастрофы
Важно понимать, что "Муха" не была бы таким мощным высказыванием, если бы не баланс, который Кроненберг удерживает на протяжении всего фильма. Это и научная фантастика, и любовная драма, и хоррор, и социальный комментарий - но ни одна из этих составляющих не перевешивает. Сцены страсти здесь сняты так же откровенно, как сцены распада. Кроненберг не отворачивается от тела - ни в момент влечения, ни в момент агонии. Плоть для него - всегда территория исследования. Она может быть прекрасной. Она может быть отвратительной. Но она всегда - честнее всего остального.
Вероника проходит свой собственный путь. От любопытства - к любви. От любви - к ужасу. От ужаса - к жалости. И наконец - к страшному, но необходимому решению. Это путь женщины, которая любит мужчину, но понимает, что того мужчины, которого она полюбила, больше нет. Осталась только оболочка. Одержимая, опасная, безумная.
Сорок лет спустя
"Муха" окупила свой 15-миллионный бюджет четырежды. Получила "Оскара" за грим. Стала классикой. Но главное - она осталась живым фильмом. Сегодня, спустя сорок лет, она смотрится не как страшная сказка из прошлого, а как почти документальное наблюдение за настоящим. Сет Брандл растворился в воздухе, но его наследники размножились. Они сидят в офисах Кремниевой долины, пишут код для нейросетей, запускают ракеты в космос и рассуждают о том, как улучшить человеческую природу мозговыми имплантами. Они тоже уверены, что знают лучше. Они тоже готовы пожертвовать многим ради прогресса. Только вот вопрос - не пожертвуют ли они в итоге собой? Или - что еще страшнее - нами?
Кроненберг, как истинный провидец, снял фильм-предупреждение. Не морализаторское, не назидательное. Просто очень искреннее. О том, как легко потерять себя, если слишком сильно во что-то поверить. О том, как хрупка грань между гениальностью и безумием. О том, что любовь не всегда спасает - иногда ей приходится убивать, чтобы выжить самой. "Муха" бродит по закоулкам нашего подсознания уже сорок лет. И, кажется, не собирается уходить. Потому что Сет Брандл - это не просто персонаж. Это каждый из нас, кто хоть раз думал: "А давай-ка я изменю мир. К лучшему, конечно. Даже не сомневайтесь". Вопрос только в цене. И в том, кто выйдет из телепорта - человек или монстр.
А какой помните "Муху" вы? Что пугало вас в этом фильме и что тревожит сейчас? Не боитесь ли того, что безумные ученые все-такие приведут наш вид к уничтожению через свои изобретения? Рассказывайте о своих впечатлениях в комментариях - ваши отклики вдохновляют меня на новые тексты. Если вы любите не только смотреть фильмы и сериалы, но и читать о них, заглядывайте на канал Киноведа в штатском регулярно – у нас бывает интересно. А еще лучше – подписывайтесь на нас в телеграме, там вы точно ничего не пропустите. Смотрите, читайте, не болейте, берегите себя и близких, поосторожнее с насекомыми, и...
Увидимся в кино!
А еще можно почитать: