— Света, ну будь разумной, — Дмитрий сидел за столом с телефоном в руках и говорил примирительно. — Мы же каждый год у твоих. Один раз можно к моим сюрприз сделать?
— Один раз? — Света обернулась. — Дим, мы у моих были в прошлом году, позапрошлом и вообще все семь лет, что вместе. Потому что твоя мама каждый раз находит причину, почему именно на 8 марта ей неудобно принимать нас!
— Ну не каждый раз...
— Каждый раз! — она стукнула ладошкой по столу. — В прошлом году у неё была усталость. В позапрошлом — ремонт. Три года назад — гости из Питера. А четыре года назад она вообще сказала, что не празднует советские праздники!
— Ну так она правда не празднует...
— Зато Новый год празднует! — Света повысила голос. — И день рождения твоего отца! И годовщину их свадьбы! И день города! Но 8 марта — нет, это слишком.
Дмитрий отложил телефон и виноватым жестом потёр затылок.
— Светик, ну что ты злишься? Ей правда не нравится этот праздник. Говорит, что это пережиток, что современные женщины не должны...
— Современные женщины не должны раз в году получать цветы и внимание? — перебила Света. — Зато современные мужчины должны каждое воскресенье получать домашние котлеты и глаженые рубашки?
— Света, это разные вещи...
— Это одно и то же! — она приблизилась к мужу. — Твоя мама просто не хочет видеть меня. Вот и всё. Она находит причины не встречаться со мной на любой праздник, где я главный гость.
— Ну почему сразу «не хочет видеть»?..
— Потому что так оно и есть! — Света села напротив. — Дим, посмотри правде в глаза. Я твоей маме не нравлюсь. С первого дня. С того момента, как ты привёл меня знакомиться, и она посмотрела на меня так, будто я пришла клянчить деньги.
Дмитрий помолчал. Потом тихо сказал:
— Ну... она тогда просто удивилась. Ты сильно отличаешься от Кристины.
Света застыла.
— От кого?
— От Кристины. Моей бывшей. — Он говорил осторожно. — Ну просто мама к ней привыкла. Они пять лет общались. Вместе в театр ходили, на выставки. А тут ты — другая совсем.
— Другая, — медленно повторила Света. — То есть проблема во мне?
— Нет, конечно нет! Просто... мама консервативная. Ей нужно время привыкнуть.
— Семь лет недостаточно? — Света откинулась на спинку стула. — Дим, серьёзно? Семь лет — и она всё ещё «привыкает»?
— Ну она не молодая уже...
— Ей пятьдесят восемь! — Света почувствовала, как внутри всё закипает. — Она моложе моей мамы! И при этом моя мама за семь лет ни разу — слышишь? — ни разу не отменила праздник, не нашла причину не встретиться, не сказала, что «ей неудобно»!
Дмитрий молчал, глядя в телефон.
— А знаешь почему? — продолжала Света. — Потому что она меня уважает. Потому что понимает: ты мой муж, я твоя жена, и мы — семья. А твоя мама до сих пор считает меня временной помехой на пути к воссоединению тебя с Кристиной!
— Света, ну бред же!
— Бред? — она встала, подошла к холодильнику, достала смартфон, ткнула в экран несколько раз и положила перед мужем. — Читай.
На экране была переписка в семейном чате. Сообщение от свекрови, отправленное два дня назад:
«Дмитрий, я тут встретила Кристину в торговом центре. Она так похорошела! Спрашивала про тебя. Передавала привет. Такая милая девушка была. Жаль, что не сложилось».
Дмитрий побледнел.
— Я это не видел...
— Потому что я молчала, — Света забрала телефон. — Как молчу каждый раз, когда она «случайно» упоминает Кристину. Как молчала, когда на твой день рождения она подарила тебе фотоальбом, где треть фотографий — с Кристиной. Как молчала, когда она «забыла» про мой день рождения, но на следующий день написала: «Кстати, у Кристины вчера тоже был день рождения. Интересное совпадение».
— Светик, ну...
— Не «Светик» мне! — она стукнула ладонью по столу. — Хватит! Я устала молчать! Я устала делать вид, что всё нормально! Твоя мама меня не принимает. Ни на восьмое марта, ни вообще. И если ты этого не видишь — проблема не во мне.
Дмитрий сидел, глядя в стол. Потом тихо спросил:
— И что ты предлагаешь?
— Я предлагаю провести восьмое марта у моих родителей, — твёрдо сказала Света. — Где меня любят. Где мне рады. Где не сравнивают с призраком твоей идеальной бывшей.
— Но мама...
— Дим, я не прошу тебя выбирать между мной и мамой, — она села обратно и посмотрела на него. — Я прошу тебя понять простую вещь. Я твоя жена. Семь лет. Мы живём вместе. Я стираю твои носки, глажу рубашки, готовлю твой любимый суп. Я звоню твоей маме по праздникам, дарю подарки, интересуюсь здоровьем. Я терплю её намёки про Кристину. Но восьмое марта — это мой праздник. И я хочу провести его с людьми, которые меня ценят.
Дмитрий помолчал. Потом медленно кивнул.
— Хорошо. Поедем к твоим.
— Правда? — Света недоверчиво посмотрела на него.
— Правда. — Он взял её за руку. — Ты права. Прости. Я правда не замечал... Все эти намёки, эти «случайные» упоминания. Думал, тебе всё равно.
— Мне не всё равно, — тихо сказала Света. — Очень не всё равно.
— Я позвоню маме, — он достал телефон. — Скажу, что в этом году будем у твоих.
— Погоди, — Света остановила его. — Давай я сама скажу.
— Ты?
— Да. — Она взяла его телефон, открыла семейный чат и начала печатать.
«Здравствуйте. Хочу сообщить, что восьмое марта мы с Димой проведём у моих родителей. Надеюсь на понимание. Света».
— Ты уверена? — Дмитрий смотрел на экран с беспокойством. — Она позвонит через минуту.
— Пусть звонит, — Света нажала «отправить». — Я готова поговорить.
Телефон зазвонил ровно через сорок секунд.
— Дмитрий? — голос свекрови был звонким от возмущения. — Это что вообще такое?
— Это Света, — спокойно сказала Света, включив громкую связь. — Здравствуйте, Елена Викторовна.
— Света? — в голосе появилась неприкрытая холодность. — А где Дмитрий?
— Рядом. Но разговаривать будем мы с вами. Женским составом, так сказать.
Пауза.
— Я не понимаю, что происходит, — свекровь говорила медленно, как с ребёнком. — Мы в этот раз решили собраться восьмого марта всей семьёй.
— Всей семьёй? — Света усмехнулась. — Елена Викторовна, за семь лет мы ни разу не собрались восьмого марта. У вас всегда находилась причина не праздновать.
— Какая ерунда! Просто обстоятельства складывались...
— Усталость, ремонт, гости, принципиальный отказ от советских праздников, — перечислила Света. — Да, обстоятельства. Очень избирательные обстоятельства.
Свекровь помолчала. Потом холодно произнесла:
— Я не обязана отчитываться перед тобой.
— Конечно не обязаны, — согласилась Света. — Как и я не обязана каждый год ждать, придумаете ли вы в этот раз новую причину меня избежать.
— Как ты разговариваешь?! — голос в трубке повысился. — Дмитрий! Ты слышишь, как твоя жена со мной разговаривает?
— Слышу, мам, — Дмитрий посмотрел на Свету и взял её за руку. — И она права.
Тишина.
— Что ты сказал?
— Я сказал, что она права, — он говорил тихо, но твёрдо. — Мама, семь лет. Семь лет ты находишь причины не видеться с нами на восьмое марта. Семь лет ты сравниваешь Свету с Кристиной. Хватит.
— Я никого ни с кем не сравниваю! — в голосе появились истерические нотки. — Я просто иногда вспоминаю...
— Ты вспоминаешь при Свете, — перебил Дмитрий. — Ты намекаешь. Ты даришь мне фотоальбомы, где треть снимков — с бывшей. Мама, это неправильно.
— Значит, ты её выбираешь, — голос стал ледяным. — Меня, свою мать, ты предаёшь ради этой...
— Не договаривай, — жёстко сказал Дмитрий. — Света — моя жена. И я её не выбираю. Она уже выбрана. Семь лет назад. А ты всё никак не можешь с этим смириться.
Пауза. Потом тихо, с надрывом:
— Кристина была лучше.
Света почувствовала, как внутри всё сжалось. Дмитрий побледнел.
— Мама...
— Она была образованная, интеллигентная, — продолжала свекровь, и голос её дрожал. — Мы с ней так хорошо общались. Понимали друг друга. А эта твоя Света — что она? Бухгалтер какой-то. Ни вкуса, ни манер. Одевается как...
— Всё, — Дмитрий сжал телефон. — Мама, я закончу разговор, если ты сейчас не остановишься.
— Да пожалуйста! — свекровь повысила голос. — Заканчивай! Выбирай свою Свету! Только не жди, что я буду радоваться!
— Я не жду, — спокойно сказал Дмитрий. — Я просто хочу, чтобы ты хотя бы не оскорбляла мою жену. Это минимум уважения, которого я от тебя требую.
— Уважения? — свекровь засмеялась, и смех был неприятный, истеричный. — Ты о уважении говоришь? Когда она пишет мне как какая-то...
— Когда она пишет правду, — перебила Света. — Елена Викторовна, я понимаю, что я вам не нравлюсь. Хорошо. Я не обязана нравиться. Но я жена вашего сына, и я заслуживаю базового уважения. Я не прошу любви, не прошу дружбы. Просто вежливости.
— Вежливости? — свекровь фыркнула. — После того, как ты отказываешься приехать на восьмое марта?
— После того, как вы семь лет отказываетесь нас принимать, — поправила Света. — Елена Викторовна, я устала. Устала притворяться, что всё в порядке. Устала терпеть намёки про Кристину. Устала чувствовать себя нежелательной гостьей в семье моего мужа.
— Никто тебя не звал в эту семью! — выпалила свекровь.
Тишина.
Дмитрий медленно положил телефон на стол. Посмотрел на него, потом на Свету. Потом снова взял трубку.
— Мама, — сказал он очень тихо, — я позвоню тебе через неделю. Когда ты успокоишься и будешь готова извиниться перед Светой. До тех пор — не звони.
— Дмитрий, ты не можешь...
— Могу. Всего хорошего.
Он нажал отбой. Положил телефон. Сидел, глядя в стол.
— Прости, — сказал он наконец. — Я не знал, что всё так плохо.
— Знал, — тихо ответила Света. — Просто не хотел видеть.
— Наверное, — он провёл рукой по лицу. — Мне всегда было проще думать, что мама «просто такая». Что она «не со зла». Что «надо потерпеть».
— А я терпела, — Света встала, подошла к окну. — Семь лет терпела. Но больше не могу, Дим. Прости.
— Не извиняйся, — он подошел, обнял её со спины. — Это я должен извиняться. Я подставил тебя. Заставил чувствовать себя чужой в собственной семье.
Она развернулась, посмотрела на него.
— Ты правда так думаешь?
— Правда. — Он погладил её по щеке. — Прости. Я был плохим мужем. Не защищал тебя. Позволял маме...
— Ты не был плохим, — Света прижалась к нему. — Ты был удобным. Для всех. Для мамы, для меня. А потом оказался между нами.
— И выбрал не ту сторону, — он грустно усмехнулся. — Семь лет выбирал не ту сторону.
Они стояли у окна, обнявшись, и Света чувствовала, как что-то внутри отпускает. Тяжесть, которую она таскала семь лет, не признаваясь даже себе.
— Что теперь? — спросила она.
— Теперь поедем к твоим родителям, — Дмитрий поцеловал её в макушку. — Отметим нормально.