- Мой брат стал таким из-за тебя! - воскликнула золовка.
- Охотно верю, - сказала я. - На ужин останешься?
Она посмотрела на меня так, будто я предложила ей яду.
Я нарезала помидоры для салата, когда эта женщина ввалилась в нашу квартиру без звонка и без стука. Она просто открыла дверь своим ключом, который Олег дал ей сто лет назад «на всякий случай». Этот самый всякий случай наступал примерно два раза в неделю.
- Он изменился, - обиженно сказала Диана. - Раньше Олег был другим. Веселым. Щедрым…
- А сейчас что? - спросила я. - Он стал скупым?
Она бросила на меня очередной сердитый взгляд.
- Ты что, реально не понимаешь? - с вызовом сказала она после паузы. - Сейчас он тратит все исключительно на тебя одну! Раньше мы с ним везде ездили. А теперь…
- Ты что хочешь-то, Диана? - спросила я.
Она выдержала паузу и выдала:
- Оставь его в покое. Уйди от него. Разведись с ним! Иначе я…
- Иначе ты что? - усмехнулась я.
- Увидишь, - ответила Диана, и глаза ее зловеще сверкнули.
Вечером я рассказала о визите золовки Олегу. Он был смущен и удивлен одновременно.
- Ну… Дианка, - сказал он после долгого молчания, - она такая. Привыкла жить за мой счет. Рестораны, шмотки, какие-то ее вечные курсы, то йога, то керамика, то психология... Родителей у нас, как ты знаешь, нет, так что… Я платил за все.
- А теперь? - спросила я.
- А теперь есть ты, - тепло улыбнулся он, - и наша с тобой семья. И она… Ну, понимает, что денежный кран закрылся. Вот и бесится.
Он виновато посмотрел на меня и добавил:
- Ну и ревнует еще…
- Я понимаю, - сказала я, - но, Олег… Эти требования, чтобы мы с тобой развелись, и какие-то смутные угрозы… Это ненормально.
- Да забей ты! - посоветовал муж.
Но я так просто «забить» не могла.
***
Прошло несколько дней. Мы с Олегом засобирались в отпуск и прорабатывали все варианты. Ехать куда-то далеко не было возможности, тащиться на местный курорт тоже не хотелось.
Вскоре о том, что у Олега отпуск, который он собирается провести со мной, узнала и Диана. Вечером она позвонила ему и закричала так громко и пронзительно, что я четко услышала каждое ее слово.
- Вы едете в отпуск, да?! - вопила она. - А я?! Олег, ты вообще помнишь, что у тебя есть сестра?!
- Диана, успокойся, - просил Олег.
- Не буду я успокаиваться! Не хочу я успокаиваться! - верещала Диана. - Или ты берешь в отпуск с собой меня, или…
Она сделала глубокий вдох и на выдохе выпалила:
- Или я тебе больше не сестра!
После этого звонка муж ушел на балкон и дымил там минут двадцать, хотя до этого клялся, что бросил. Я же сидела на кухне и думала.
Когда он вернулся, я уже знала, что и как нужно делать.
- Олег, - сказала я, - а давай позовем ее на дачу.
Он уставился на меня так, будто я предложила усыновить крокодила.
- На какую еще дачу? - спросил он. - У нас же там ничего нет… Бурьян, сарай и развалюха, которую и домом-то назвать нельзя.
- Вот именно! - сказала я и выразительно посмотрела на него.
Он понял не сразу. А когда понял, громко рассмеялся.
***
В субботу утром мы заехали за Дианой и поехали на дачу.
Она была, как говорится, при параде. В белом сарафане, в соломенной шляпке с бирюзовой лентой, в босоножках на каблуке и в огромных очках, в которых отражалось небо, деревья и мое ехидное лицо. Всю дорогу она сидела в телефоне, а когда мы приехали…
- А где... - она осеклась и растерянно посмотрела сначала на брата, а потом на меня. - Где все?
«Все» - это, видимо, бассейн, шезлонги и веранда с плетеными креслами. Все то, что она себе нафантазировала, когда услышала слово «дача».
Вместо этого перед ней простирались шесть соток густейшего бурьяна, из которого торчали скелеты дома, сарая и кривой туалет с оторванной дверью.
- Добро пожаловать, - сказала я.
Она развернулась к машине, но Олег уже уехал в соседний городок.
- Когда следующий автобус? - раздраженно спросила Диана.
- Завтра вечером, - ответила я.
***
И она закричала. Она кричала долго, минут пятнадцать, и я узнала о себе много нового.
- Интриганка! - вопила Диана. - Ты украла у меня брата! Ты это нарочно, специально! Ты из чистой злобы заманила меня в эту дыру!
Вороны в соседнем лесу притихли и, кажется, слушали с интересом. Я сидела на перевернутом ведре и ждала, когда она выдохнется.
- Ты хоть понимаешь, - она уже не кричала, а шипела, - что это не дача? Это помойка!
- Это наша помойка, - сказала я, - и мы собираемся превратить ее в нормальный дом. Хочешь - помогай. Не хочешь - сиди и жди автобуса.
- Олег меня отвезет, - уверенно сказала я.
Я только плечами пожала.
Вернувшийся Олег сказал ей то же самое, что и я. Она начала кричать и на него.
- Подкаблучник! - визжала Диана. - Прогнулся под нее, да?! Молодец! Знаешь, как таких, как ты, в нормальном мужском обществе называют?
Она собралась продолжить, но Олег остановил ее.
- Диана, - спокойно сказал он, - нравится тебе или нет, но ты сейчас здесь. Ты можешь делать, что ты хочешь, я тебя заставлять помогать нам не буду. Но и в город не повезу.
Диана попсиховала немного, а потом пошла по соседям. Увы и ах, никто ее отвозить в город не соглашался даже за деньги.
***
И она пришла к нам.
- Давай помогу, - сказала она мне, - хоть время скоротаю, что ли…
И она взялась помогать мне выдирать бурьян.
К вечеру она сломала два ногтя и извозилась в земле по уши. А уж материлась она так, что я впервые почувствовала к ней что-то похожее на уважение.
Олег привез палатку. Ставили мы ее втроем, и Диана вдруг сказала:
- У дедушки была такая же. Зеленая, с желтой полосой. Помнишь, Олежка?
Он улыбнулся.
- Помню.
- Мы еще ночевали в ней, когда крыша потекла...
Они заговорили, оба разом, перебивая друг друга, а я слушала про дедушку, бабушку Зину и козу, которая сожрала простыню с веревки. И про то, как они ночевали на топчане, а она боялась, что из леса придут волки, но Олег ее успокаивал…
Диана смеялась каким-то странным, незнакомым смехом, без яда, без истерики, и в сумерках лицо у нее было совсем другое, мягкое, как будто кто-то стер резинкой все острые углы.
***
На следующий день мы латали крышу сарая. Диана подавала доски, я держала их, Олег приколачивал. Гвозди гнулись, доски трещали, мы все были мокрые от пота и злые от усталости, но, как ни странно, довольные.
Вечером мы соорудили душ из черных мешков для мусора. Вода нагрелась на солнце и была почти горячей. Диана визжала и брызгалась, а потом вдруг предложила поиграть в обливашки. И я вдруг поняла, что, несмотря на свои тридцать два года, она совсем как подросток.
Она попросту не выросла, застряла где-то между взрослой жизнью и детством. А вся ее злоба, весь ее яд были только от страха, от одиночества, от непонимания, как жить, когда никто не держит тебя за руку.
Вечером мы сидели у костра, ели поджаренный зефир, пили лимонад, а небо над нами было огромным, черным, усыпанным звездами, каких не бывает в городе.
- Даша, - начала Диана.
- Что? - отозвалась я.
- Мне казалось... - она ненадолго замолчала. - Мне казалось, Олег меня бросил.
- Пф-ф, да не бросил он тебя, - сказала я, - просто он вырос. Наличие меня не отменяет тебя никак. Но все-таки…
- Семья на первом месте, - подхватила Диана, - хорошо, я поняла.
Огонь костра отражался в ее глазах, и я подумала, что, может быть, мы сможем… Ну, не дружить, конечно, это было бы слишком. Но хотя бы не ссориться.