Василий Прокопьевич Рудаков твердо решил, что на восьмидесятом году жизни он наконец-то научится пользоваться интернетом.
Решение это созрело не вдруг. Зрело оно с октября, когда приезжал сын Сережа и, ужиная, невзначай сказал, что заказал маме сапоги прямо с телефона - за пять минут, с доставкой до двери.
Василий Прокопьевич тогда промолчал, но внутри что-то дрогнуло. Не зависть - нет. Скорее профессиональное несогласие. Он сорок лет проработал инженером-механиком, чертил, считал, разбирался в схемах - и вдруг какой-то телефон умеет то, чего не умеет он?
Непорядок.
Вторым толчком стала жена. Зинаида Максимовна в ноябре - тихо, без объявлений - завела себе аккаунт в каком-то приложении, где садоводы делятся семенами и советами. Теперь переписывалась с садоводами из трех областей, получала посылки с семенами, и однажды Василий Прокопьевич застал ее за планшетом с видом совершенно счастливого человека.
«Зина», - сказал он, - «Ты там что делаешь?»
«Обсуждаю томаты», - сказала она спокойно, не отрываясь от экрана.
«С кем?»
«С Людмилой из Пскова и Ниной из Краснодара».
Василий Прокопьевич стоял в дверях и смотрел.
«И давно?»
«С августа».
«С августа», - повторил он. Потом пошел в свою комнату, сел и долго смотрел в стену.
Жена освоила интернет. Людмила из Пскова. Нина из Краснодара. А он, инженер-механик первой категории с сорокалетним стажем, - нет.
Непорядок. Определенно непорядок.
**
Василий Прокопьевич подошел к делу системно.
Первым делом изучил матчасть - попросил у внучки Полины старый телефон. Полина приехала на новогодних каникулах, телефон дала, но спросила с нехорошим любопытством:
«Деда, зачем тебе?»
«Изучить».
«Что изучить?»
«Устройство».
«Деда, там внутри смотреть нечего, надо просто нажимать».
«Полина, - сказал Василий Прокопьевич, - Я тридцать пять лет разбирался в устройстве вещей. Дай мне телефон».
Полина дала. Смотрела, как он берет его - аккуратно, двумя руками, как берут что-то одновременно хрупкое и важное.
Первую неделю Василий Прокопьевич просто разглядывал. Нажимал кнопки. Смотрел, что происходит. Это был его метод с молодости: сначала понять логику, потом действовать. Машина, станок, чертеж - всё подчиняется логике.
Телефон, выяснилось, тоже подчиняется. Примерно. В основном.
Иногда - не подчиняется.
В один из вечеров он нажал что-то не то - и телефон заговорил женским голосом. Громко, на всю комнату: «Привет! Я Алиса. Чем могу помочь?»
Василий Прокопьевич вздрогнул. Потом воззрился на телефон.
«Ты кто?» - спросил он вслух, не подумав.
«Я голосовой помощник. Я помогаю искать информацию, ставить напоминания и…»
«Подожди», - сказал он.
Голос замолк.
Зинаида Максимовна пришла из кухни.
«Вася, ты с кем разговариваешь?»
«Ни с кем», - сказал Василий Прокопьевич, поспешно убирая телефон под газету.
Зинаида Степановна оглядела комнату. Пожала плечами. Ушла.
Василий Прокопьевич осторожно извлек телефон. Голос молчал. Он тихо, чтобы жена не слышала, произнес:
«Алиса».
«Да?» - немедленно отозвался голос.
Он помолчал, привыкая.
«Слушай», - сказал он, - «Как мне заказать цветы через интернет? Только объясни медленно».
**
Цветы - это было главное.
Дело в том, что Зинаида Максимовна Рудакова, урожденная Ковалева, восьмого марта следующего года отмечала семьдесят пять лет. Круглая дата. Дата серьезная.
Дети, конечно, приедут - Сережа из Хабаровска, Наташа из Комсомольска. Внуки понаедут. Будет праздник, будет торт, будет всё как положено.
Но Василий Прокопьевич хотел сделать что-то отдельно. Своего. Лично от себя, без детей и внуков - просто от мужа жене.
Они прожили вместе пятьдесят два года. Пятьдесят два - это не шутки. Это больше, чем он работал на заводе. Больше, чем прошло с тех пор, как умер Сталин. Это вся сознательная жизнь, считай.
За пятьдесят два года он, конечно, дарил ей цветы. На дни рождения, на Восьмое марта, иногда так. Но в последние годы - он был честен с собой - дарил как-то... механически. Купит в магазине что есть, принесет, скажет «с праздником». Она улыбается, ставит в вазу, и всё.
А хотелось чего-то другого. Как в молодости, когда он однажды достал ей зимой садовые розы - неизвестно где, неизвестно как, но достал. Она тогда смотрела на него так, что он запомнил этот взгляд на всю жизнь.
Вот и сейчас - достать. Особенное. Через интернет, с доставкой. Чтоб привезли прямо к двери. Сережа же так делал - значит, можно.
Алиса объяснила в общих чертах. Надо зайти в магазин, выбрать цветы, оплатить.
«Как оплатить?» - спросил Василий Прокопьевич.
«Картой. Или наличными при получении».
«Картой у меня есть», - сказал он. Карта была - пенсионная, Сережа заставил оформить два года назад, объяснил как пользоваться в банкомате. Но в интернете картой - этого Василий Прокопьевич еще не делал.
«Это безопасно?»
«Нужно пользоваться проверенными сайтами и не сообщать никому код из смс», - сказала Алиса.
«Понятно», - сказал Василий Прокопьевич и записал это в блокнот. У него был специальный блокнот для важного - он вел его лет сорок, туда шли нужные телефоны, рецепты, которые хотел запомнить, мысли по поводу разных жизненных вопросов. Теперь добавился раздел «Интернет».
Зинаида Максимовна однажды нашла этот блокнот случайно и прочитала там: «Код из смс никому не сообщать. Алиса».
Она пришла к мужу.
«Вася, кто такая Алиса?»
Он не растерялся. Много лет брака выработали определенные рефлексы.
«Голосовой помощник», - сказал он спокойно. - «В телефоне. Я учусь пользоваться».
Зинаида Максимовна помолчала.
«Учишься?»
«Учусь».
«Давно?»
«С января».
«Почему не сказал?»
«Хотел сам разобраться. Без посторонней помощи».
Она смотрела на него.
«Ладно», - сказала она наконец и ушла.
Василий Прокопьевич выдохнул. Взял блокнот и добавил новую запись: «Блокнот прятать».
**
К февралю он освоил несколько вещей.
Во-первых, научился читать новости. Это оказалось удобно - не надо ждать газету, всё уже есть. Правда, новостей было слишком много и большинство из них были неприятными, но это, как он решил, не вина интернета, а общее свойство действительности.
Во-вторых, нашел на ютубе - Полина объяснила, что такое ютуб, - видео про ремонт карбюраторов. Это было неожиданно полезно, потому что у соседа Федотыча барахлил мотоцикл, и Василий Прокопьевич, посмотрев три ролика, починил его за полдня. Федотыч был изумлен. Василий Прокопьевич скромно сказал: «Изучал материал».
В-третьих, нашел сайт с цветами.
Это потребовало времени. Алиса показала несколько вариантов, он изучал каждый основательно - читал описания, смотрел фотографии, сравнивал цены. В конце концов нашел то, что нужно: магазин с доставкой в их город, хорошие отзывы, цветы на фотографиях выглядели живыми и не пластиковыми.
Он долго выбирал букет. Пионы - Зинаида любила пионы. Но пионы сезонные, в марте редкость. Розы - да, но обычные розы он каждый год дарит. Хотелось необычного.
В итоге выбрал букет из белых хризантем и желтых тюльпанов. Желтый - её любимый цвет, он помнил. Она всегда сажала в саду желтые цветы, желтую занавеску выбрала на кухню, желтый сарафан носила лет двадцать назад.
Букет стоил немало - Василий Прокопьевич посмотрел на цену, подумал, и нажал «добавить в корзину».
Потом началось самое страшное - оплата.
Он достал карту. Вбил номер - шестнадцать цифр, руки слегка дрожали. Вбил срок действия. Потом запросили трехзначный код с обратной стороны - он перевернул карту, достал очки, посмотрел. Вбил.
Потом пришла смс с кодом подтверждения. Он взял телефон, нашел смс, переписал шесть цифр в компьютер - медленно, проверяя каждую.
Нажал «подтвердить».
Экран мигнул. Появилась надпись: «Заказ оформлен. Доставка 8 марта».
Василий Прокопьевич откинулся на спинку стула.
Сидел так минуты три.
Потом встал, прошел на кухню, налил стакан воды и выпил залпом, как после тяжелой работы.
Получилось. Он сделал это.
Заказал цветы через интернет. Сам. Без Сережи, без Полины, без чьей-либо помощи.
За окном был февраль, за окном мело, Зинаида Максимовна в соседней комнате обсуждала с Людмилой из Пскова сроки посева перца. Василий Прокопьевич стоял на кухне со стаканом воды и испытывал нечто похожее на то, что испытывал, когда в семидесятом году впервые рассчитал сложный чертеж без единой ошибки.
Тихую, основательную гордость.
**
Беда пришла в конце февраля.
Он проверял заказ - Алиса объяснила, что можно следить за доставкой в личном кабинете, - и увидел в строке «адрес доставки» нечто ужасное.
Там стоял адрес. Правильный адрес - улица, дом, квартира. Но город был написан неправильно.
Он вводил данные в начале февраля и, видимо, в строке «город» случайно нажал не туда - и вместо их Белогорска значился какой-то Белозерск. Который находился в Вологодской области.
Василий Прокопьевич смотрел на экран.
Потом встал. Прошел по комнате. Сел обратно. Снова посмотрел.
Белозерск. Вологодская область.
Цветы везли в Белозерск.
Он сидел и думал - быстро, как умел думать в рабочие годы, когда что-то шло не так и надо было найти решение. Позвонить в магазин. Исправить адрес. Это решаемо.
Нашел на сайте номер телефона - нажал, позвонил.
Длинные гудки. Потом ответила девушка - голос молодой, деловой.
«Добрый день, цветочный магазин "Флора", слушаю».
«Добрый день», - сказал Василий Прокопьевич. - «Я делал заказ. Номер сейчас скажу». Он заглянул в блокнот, где записал номер заказа. Продиктовал. - «Там неправильный город указан. Нужно исправить».
«Минуту», - сказала девушка.
Пауза.
«К сожалению, ваш заказ уже передан в службу доставки. Исправить адрес мы не можем».
«Как не можете?»
«На этом этапе изменения адреса невозможны. Вы можете обратиться напрямую в службу доставки».
«Дайте номер».
Номер дала. Василий Прокопьевич позвонил.
Там тоже была девушка - другая, но с таким же деловым голосом.
«Заказ уже на сортировочном центре», - сказала она, выслушав. - «Изменить адрес на этом этапе...»
«Невозможно», - подсказал он.
«Именно».
«А что возможно?»
«Вы можете отказаться от заказа и оформить новый».
«Если я оформлю новый, успеют привезти восьмого?»
Пауза. Явно смотрела в компьютер.
«Восьмого - нет. Девятого - возможно».
«Цветы нужны восьмого».
«Сожалеем».
Он положил трубку. Сел. Смотрел в стену.
Потом взял блокнот и написал в новом разделе, который озаглавил «Ошибки»: «Проверять адрес три раза».
Запись помогала мало, но порядок есть порядок.
**
Зинаида Максимовна вошла в комнату в половине пятого - принесла чай.
«Вася, ты что хмурной такой?»
«Нет, всё нормально».
Она поставила чашку, посмотрела на него. Пятьдесят два года она смотрела на него и умела по виду определить, когда всё нормально, а когда он так говорит для порядка.
«Что случилось?»
«Говорю же - ничего».
«Макароны будешь или картошку?»
«Всё равно».
«Если всё равно - картошку». Она взяла пустую чашку со стола, пошла к двери. Потом обернулась: «Вася, ты не заболел?»
«Нет».
«Смотришь как-то...»
«Зина, я думаю. Дай подумать».
Она ушла. Он слышал, как на кухне загремела кастрюля.
Думать было о чем.
Цветы уедут в Белозерск Вологодской области - или уже едут. Вернуть деньги, может, и вернут, это сейчас неважно. Важно другое: восьмое марта, и семьдесят пять лет жене, а у него нет никакого подарка.
Нет - не годилось. Надо было что-то придумать.
Он взял лист бумаги. Это тоже был его метод - записывать варианты столбиком, потом анализировать.
«1. Купить в местном магазине».
Написал - и сам почувствовал, что это не то. Местный магазин, обычные цветы, как каждый год. Нет.
«2. Попросить Сережу привезти».
Сережа ехал поездом, уже купил билет. В поезде цветы завянут или помнутся. Нет.
«3. Попросить Наташу».
Наташа ехала на машине, она из Комсомольска. Цветы привезти могла бы. Но это значило объяснять Наташе, что случилось, а Наташа - она в маму, у нее язык без костей, и тогда вся история с интернетом и Белозерском немедленно станет достоянием семьи.
Нет.
«4. Сделать что-то самому».
Он написал и задумался.
Что можно сделать самому? Цветы вырастить за неделю не выйдет. Букет из того, что есть, - у них зимой ничего не растет, разве что алоэ, но алоэ как подарок - это уже совсем...
Он посмотрел в окно. На улице было серо и промозгло - начало марта, снег уже грязный, небо низкое. Не весенний вид.
Потом перевел взгляд на подоконник.
На подоконнике у Зинаиды стояли горшки. Много горшков - она всегда держала цветы на окнах, это тянулось у нее с молодости. Герань нескольких сортов, какой-то плющ, что-то с мелкими белыми цветочками. И в углу, на самом солнечном месте - гиацинт. В синем горшке, еще не зацветший, только проклюнулись зеленые стрелки.
Василий Прокопьевич смотрел на гиацинт.
Потом встал и пошел к компьютеру.
«Алиса», - сказал он.
«Да?»
«Как заставить гиацинт зацвести быстрее?»
**
Алиса рассказала. Гиацинт при теплой температуре и хорошем поливе цветет через одну-две недели после появления ростков. Главное - тепло и свет.
Василий Прокопьевич записал.
Задача была инженерная: нужно, чтобы гиацинт зацвел точно восьмого марта. Ростки уже появились, значит, оставалось дней десять. Времени достаточно.
Он не стал трогать горшок на подоконнике - Зинаида заметит. Вместо этого он нашел в кладовке другой горшок, пошел в магазин, купил луковицу гиацинта и посадил её в своей комнате на подоконнике - там было солнечно.
Зинаида Максимовна обнаружила горшок на следующий день.
«Вася, ты горшок завел?»
«Завел».
«Зачем?»
«Для разнообразия».
Она смотрела на горшок с нейтральным черноземом, из которого ничего не торчало.
«Что там посадил?»
«Это сюрприз».
«Опять сюрприз».
«Да, Зина, опять».
Она посмотрела на него с тем выражением, которое он знал хорошо: смесь скептицизма и терпения. Потом ушла.
Луковица не спешила. Василий Прокопьевич поливал её строго по схеме, которую составил сам - утром определенное количество воды, вечером проверить температуру у окна. Если холодно от стекла - убирал горшок на ночь на стол.
Записи в блокноте раздела «Гиацинт» - прсадил.
Зинаида Максимовна периодически заглядывала в его комнату и смотрела на горшок - молча, с непроницаемым видом.
На четвертый день Василий Прокопьевич не выдержал и спросил:
«Ну чего ты смотришь?»
«Просто смотрю».
«Зацветет».
«Я ничего не говорю».
«Вот именно. Не говори».
Она ушла. Он посмотрел на горшок.
«Зацветешь», - сказал он луковице.
Луковица молчала.
**
Второго марта появился росток.
Маленький, плотный, зеленый - торчал из земли с видом человека, которому всё нипочем. Василий Прокопьевич рассматривал его, склонившись над горшком, и чувствовал что-то похожее на нежность. Что за ерунда, конечно, - нежность к луковице.
Но ведь росток.
Он не сказал Зинаиде. Закрыл дверь в комнату.
Третьего марта росток вырос на сантиметр и стало видно, что будет фиолетовый - верхушка чуть темнее. Хорошо. Зинаида любила сиреневый и фиолетовый.
Пятого вечером Василий Прокопьевич сидел у горшка и думал: успеет или нет? Бутон наметился, но не раскрылся. Цветы раскрываются с теплом, с утренним светом - это он тоже выяснил у Алисы.
«Алиса», - сказал он тихо, чтобы Зинаида не слышала.
«Да?»
«Если бутон наметился пятого вечером, он раскроется восьмого к утру?»
«Зависит от температуры и освещения. При теплой комнате - обычно да».
«Спасибо», - сказал он. Это звучало немного странно - благодарить голос в телефоне, - но вежливость, по его убеждению, должна быть принципом, а не избирательной практикой.
Ночью он не мог спать - лежал и думал о луковице. Потом рассердился на себя: взрослый человек, инженер, не может спать из-за цветка в горшке. Решительно закрыл глаза и уснул. Прошло пару дней. Гиацинт заметно подрос, стала крупнее шишечка бутона.
Восьмого марта проснулся в шесть. В комнату уже тянулся легкий рассвет.
Он встал - осторожно, чтобы не разбудить жену - прошел к горшку.
Гиацинт цвел.
Не весь, не пышным букетом - три или четыре маленьких колокольчика открылись у основания соцветия, остальные еще держались, но уже видно было, что к вечеру раскроются все. Фиолетовые, плотные, и уже был запах - тот гиацинтовый запах, тяжелый и сладкий, который Василий Прокопьевич помнил по садам своего детства.
Он стоял над горшком и смотрел.
Потом тихо сказал:
«Молодец».
Это была похвала луковице. Он сам понимал, что это немного смешно. Ну и пусть.
**
В восемь часов он принес горшок в спальню.
Зинаида Максимовна только просыпалась - лежала, моргала, тянулась за очками.
«Зина», - сказал он.
«Ну», - сказала она со сна - это означало «слышу, говори».
Он поставил горшок на тумбочку с её стороны.
Она надела очки. Посмотрела.
Молчала.
Гиацинт стоял на тумбочке - фиолетовый, пахучий, немного криво сидящий в горшке, потому что Василий Прокопьевич, когда сажал луковицу, чуть сдвинул центр, и росток пошел немного наискосок. Но это, он решил, даже придавало характер.
«С днем рождения», - сказал Василий Прокопьевич. - «И с Восьмым марта. Это всё в одном».
Зинаида Максимовна смотрела на цветок.
«Ты сам вырастил», - сказала она - не вопрос.
«Сам».
«Вот что у тебя в горшке было».
«Вот что».
Она протянула руку, потрогала листья - аккуратно, как трогают что-то живое.
«Фиолетовый», - сказала она.
«Знаю, что тебе нравится».
«Помнишь».
«Помню», - сказал он немного раздраженно, потому что это звучало так, будто она удивлена. - «Пятьдесят два года прожили, могу я помнить любимый цвет».
Она посмотрела на него - снизу вверх, он стоял, она лежала. Пятьдесят два года назад она вот так же смотрела на него, снизу вверх, когда он принес ей зимой садовые розы - не думал, что вспомнит это сейчас, а вот вспомнил.
«Садись», - сказала она.
«Чего?»
«Садись, говорю, вон стул возьми. Поговорим».
Он придвинул стул, сел.
«Ну», - сказал он.
Она молчала секунду. Потом:
«Вася, ты с января в интернете сидишь. Думаешь, я не видела?»
«Видела», - признал он.
«И с Алисой этой разговариваешь. По ночам».
«Не по ночам, а вечером».
«Я слышала - «Алиса, Алиса». В ухо себе бормочешь».
«Я не бормочу, я спрашиваю».
«Спрашиваешь», - она чуть улыбнулась. - «Я думала - что ты там задумал. Всё секреты, блокнот прятал...»
«Ты нашла блокнот?»
«Я убираюсь в доме, Вася. Я всё нахожу».
Он смотрел на нее.
«И что там было написано - читала?»
«Читала немного. «Код из смс не сообщать. Алиса». - Она засмеялась - тихо, по-домашнему. - «Я думала, может, рехнулся старик».
«Не рехнулся», - сказал он с достоинством.
«Я вижу».
Гиацинт на тумбочке стоял и благоухал. Утренний свет лежал косыми полосами - через занавеску, по одеялу, по полу.
«Ты цветы заказывал», - сказала она.
Он поднял глаза.
«Откуда знаешь?»
«Смс приходила на телефон - ты свой с моим перепутал вечером, я взяла и увидела. Там было написано - подтверждение заказа, цветы, доставка восьмого марта».
Василий Прокопьевич смотрел на нее.
«И ты молчала».
«Ждала».
«Цветы уехали в Белозерск», - сказал он. - «Я в адресе ошибся. Вологодская область».
Она помолчала.
«В Белозерск», - повторила она.
«Там сейчас кто-то получит букет белых хризантем с тюльпанами и будет сильно удивлен».
Она засмеялась - уже громче, по-настоящему. Откинулась на подушку и смеялась.
«Белозерск», - повторяла она, - «Надо же».
Василий Прокопьевич смотрел на нее. Она смеялась - морщинки у глаз, рот открытый, смеялась от души, как смеялась всегда, с молодости.
Он не выдержал и тоже засмеялся. Это было против его природы - смеяться над собственной ошибкой, - но тут не получалось иначе.
«Зина», - сказал он, когда они отсмеялись.
«Ну».
«Ты семьдесят пять лет живешь. Это серьезный возраст».
«Знаю», - сказала она.
«Хотел как следует поздравить. Не как всегда - купил в магазине и принес».
«Ты всегда нормально поздравлял».
«Нормально», - повторил он, и в этом слове было его несогласие.
Она смотрела на него.
«Вася», - сказала она.
«Ну».
«Ты знаешь, что мне важнее всего?»
«Что?»
Она кивнула на горшок.
«Вот это», - сказала она. - «Что ты луковицу посадил и следил за ней. Что ты с этой Алисой разговаривал, чтобы узнать, как она цветет. Это».
«Это просто луковица».
«Это не просто луковица. Это ты старался».
Он смотрел на гиацинт. Потом на нее.
«В молодости», - сказал он, - «Я зимой розы тебе доставал. Помнишь?»
«Помню».
«Ты тогда так смотрела...»
«Как?»
«Не знаю», - сказал он, - «Важно как-то».
Зинаида Максимовна молчала.
«Я сейчас так же смотрю», - сказала она тихо.
Он поднял на нее глаза. Она смотрела - прямо, без улыбки, серьезно. Он знал этот взгляд. Узнал его.
Встал, убрал стул на место.
«Пойду чай поставлю», - сказал он.
«Иди».
Он пошел к двери.
«Вася».
«Ну».
«Детям про Белозерск не рассказывай».
«Думал рассказать, что ли».
«Просто говорю».
«Зина, за кого ты меня принимаешь».
«За мужа», - сказала она, - «Пятьдесят два года как».
Он вышел в коридор, пошел на кухню. Поставил чайник. Стоял, смотрел в окно - за окном было хмурое мартовское утро, снег еще лежал, но уже подтаявший, темный.
Откуда-то из спальни донесся ее голос:
«Вася, там в холодильнике пирог вчерашний. Достань к чаю».
«Достану», - откликнулся он.
Это был обычный разговор. Самый обыкновенный. Пятьдесят два года таких разговоров - про пирог, про чай, про то, что нужно сделать по дому. Ничего особенного.
Он достал пирог из холодильника. Поставил на стол.
**
Сережа приехал к полудню. Наташа - к двум.
Внуки приехали с Наташей - двое, Ксюша и Артем. Стало шумно, тесно, радостно.
Зинаида Максимовна сидела в большой комнате, принимала поздравления, смеялась, рассматривала подарки. На тумбочке в спальне стоял гиацинт - она специально не убирала, пусть цветет там.
Сережа, войдя в спальню за чем-то, увидел горшок. Вышел, поискал глазами отца.
«Пап, ты что ли вырастил?»
«Я».
«Сам?»
«Сам. А что, не видно?»
«Видно, что сам», - Сережа смотрел на него. - «Пап, ты занялся цветоводством?»
«Я занялся тем, чем нужно», - сказал Василий Прокопьевич.
Сережа кивнул - медленно, с тем уважительным видом, с которым смотрят, когда человек удивил тебя неожиданно.
«Молодец», - сказал он.
Василий Прокопьевич принял это как должное.
За столом было весело - Наташа рассказывала что-то смешное про дорогу, внук Артем показывал какие-то фокусы с картами, Ксюша помогала бабушке раскладывать угощение. Василий Прокопьевич сидел на своем месте, ел, слушал.
Зинаида Максимовна поймала его взгляд через стол.
Ничего не сказала. Просто посмотрела.
Он кивнул.
Этого было достаточно.
**
Вечером, когда все разъехались и дом затих, Зинаида Максимовна убирала со стола, а Василий Прокопьевич мыл посуду.
Это всегда было его обязанностью - мыть посуду. Установилось само собой лет тридцать назад и с тех пор не менялось. Она готовит, он моет. Справедливо.
«Устала?» - спросил он.
«Немного. Хорошо было».
«Хорошо».
Она собирала со стола, он мыл тарелки. За окном темнело, в доме было тепло и тихо, пахло едой и немного - гиацинтом из спальни, запах доносился даже сюда.
«Вася», - сказала она.
«Ну».
«Ты больше не будешь в интернете сидеть?»
«Буду».
«Зачем?»
«Там много полезного», - сказал он. - «Ролики про ремонт. Федотычу вот помог с мотоциклом. Новости читаю. Алиса вот помогла с гиацинтом».
«Алиса», - повторила она с интонацией, которую он не смог точно определить.
«Это голосовой помощник, Зина. В телефоне. Не человек».
«Знаю, что не человек».
«Ну вот».
Она замолчала. Потом:
«А меня научишь?»
Он обернулся.
«Чему?»
«Ну, вот этому. Как ты. Заказывать, искать. Я с Людмилой из Пскова только через приложение переписываюсь, а там много другого, наверное».
Он смотрел на нее.
«Ты хочешь, чтобы я тебя учил?»
«А что тут такого».
«Ничего», - сказал он. - «Могу научить. У меня блокнот есть с записями».
«Я видела твой блокнот».
«Зина, ты уже говорила».
«Там про Алису написано было».
«Забудь про Алису».
«Не забуду», - она засмеялась, - «Это смешно. Мой муж ночью с Алисой разговаривает».
«Вечером, а не ночью».
«Пусть вечером».
Он покачал головой. Вытер руки полотенцем.
«Завтра начнем», - сказал он. - «С основ. Сначала объясню устройство, потом - как пользоваться. Системно».
«Системно», - кивнула она серьезно.
«Ты не смейся. Без системы - каша».
«Я не смеюсь».
Она действительно не смеялась - смотрела на него с тем выражением, которое он видел нечасто, но всегда узнавал. Спокойным, теплым.
Он взял с крючка куртку.
«Пойду Дружка покормлю», - сказал он. Дружок был у них кот, рыжий и упрямый.
«Он уже ел».
«Два раза не лишнее».
«Ты его балуешь».
«Зина, это кот».
«Это избалованный кот».
Он надел куртку, пошел к двери. Обернулся.
«Семьдесят пять лет», - сказал он.
«Что?»
«Говорю - семьдесят пять лет тебе сегодня исполнилось».
«Знаю», - сказала она.
«Хорошо выглядишь».
Она смотрела на него.
«Это всё?»
«Что - всё?»
«Ну, «хорошо выглядишь» - и всё?»
Он подумал.
«Ещё скажу», - сказал он. - «Что пятьдесят два года - это много. И что я не жалею».
«Чего не жалеешь?»
«Что женился».
Пауза.
«Пятьдесят два года», - сказала она, - «И всё равно говоришь как будто сомневался».
«Не сомневался никогда».
«Тогда зачем - «не жалею»?»
«Зина», - сказал он с терпением человека, у которого это терпение не бесконечное, - «Это комплимент».
«Странный комплимент».
«Какой умею».
Она смотрела на него - секунду, другую.
«Ладно», - сказала она наконец. - «Принимается. Иди корми кота».
Он вышел.
В коридоре улыбнулся - один, для себя, чтобы никто не видел. Накинул куртку как следует, вышел на кухню, взял кошачью миску.
Дружок возник из ниоткуда - рыжий, мявкнул требовательно.
«Ел уже», - сказал Василий Прокопьевич.
Кот смотрел.
«Два раза не лишнее», - сказал Василий Прокопьевич, насыпал корм.
Из комнаты доносились тихие звуки - Зинаида убирала что-то, двигала стулья. Привычные звуки. Пятьдесят два года этих звуков.
За окном была мартовская ночь - холодная ещё, но уже с каким-то другим запахом. Весенним, что ли.
Или это гиацинт.
Или и то, и другое.