— Марин, прошу тебя, не пугайся. Всё обязательно будет хорошо, — тихо сказал Саша, удерживая её ладонь в своей.
Марина уже не вытирала лицо, слёзы текли сами, и от этого становилось только тяжелее.
— Саша, я не хочу этого слышать! — голос дрогнул, но она упрямо держалась. — Ты встанешь на ноги, и тогда у нас всё наладится.
— Подожди. Выслушай меня, — он говорил ровно, будто заранее собрал каждое слово. — Я не встану на ноги. Я давно это понял.
Он замолчал, словно прислушиваясь к себе, и в комнате повисла звенящая тишина. Время тянулось мучительно медленно. Спустя два часа Саша глубоко вдохнул, едва заметно улыбнулся, крепче сжал руку жены и замер, уставившись в одну точку.
Марина закричала так, что к ним бросились люди. Она рухнула ему на грудь, её пытались оторвать, но пальцы сжимали его ладонь судорожно и упрямо. И дальше для неё словно опустился занавес.
Она сидела неподвижно, глядя в экран телефона, не понимая, как вообще заставить себя сделать следующий шаг. Нужно было позвонить его родителям. Они не разговаривали с Сашей очень давно. История там была тяжёлая и запутанная, и каждый раз, когда Марина пыталась сгладить углы, Саша останавливал её одним и тем же объяснением.
— Тут не исправить одной беседой, Марин, — говорил он раньше. — Мои родители — люди, которым незнакомы любовь и искренность. У них есть только один принцип: дай. А если не дают, разговор окончен. Они всегда ищут лёгкую выгоду, но при этом ни один из них и шагу не сделает ради дела.
— Разве так бывает? — удивлялась Марина. — Взрослые люди, наоборот, должны заботиться о детях.
— Ты не представляешь, как это выглядит со стороны, — вздыхал Саша. — Как только у нас появляется что-то новое, я выслушиваю длинные речи о том, что я плохой сын. Что обязан отдать им бизнес, ведь они родители и якобы лучше знают, как всем управлять.
— Но мы же можем им помочь… Открыть что-нибудь, поддержать…
— Всё, Марин. Ни слова больше, — он усмехался без радости. — Поверь, ты их не знаешь.
Теперь ей предстояло узнать их заново — без Саши рядом.
Марина набрала номер. Сердце билось гулко, как будто ударяло в виски.
— Алло. Здравствуйте, Инга Михайловна. Это Марина.
— Марина? — в голосе звучало раздражение. — Ты зачем звонишь? Мой сын сам уже не в состоянии набрать номер?
Марина на секунду прикрыла глаза, собираясь с силами.
— Нет. Не в состоянии. Саши не стало. Прощальная церемония будет послезавтра в двенадцать.
На том конце повисла пауза — короткая, но глухая.
— Что значит «не стало»? Он же болел… — Инга Михайловна резко выдохнула. — А… Понятно. Завещание. Надеюсь, у него хватило ума всё оформить? Или ты рассчитываешь, что всё достанется тебе? Даже не надейся. Я затаскаю тебя по судам!
Марина отключила звонок. Руки дрожали так, что телефон едва не выпал. Она положила его на стол, опустилась на диван и расплакалась — уже беззвучно, так, словно плакали не глаза, а сама душа.
Она не понимала, отчего это свалилось именно на их семью. Они с Сашей лишь начали свой путь. Они только-только стали жить так, как мечтали.
Родители Саши приехали только на прощание. Они были во всём чёрном, даже в тёмных очках. Отец держал красные розы, и весь их вид изображал предельную скорбь. Марине было не до них, но каждый раз, когда они попадали в поле зрения, её словно обжигало изнутри. Ей хотелось выкрикнуть им всё, что накопилось, но она одёргивала себя, сжимала пальцы и молчала.
Марина опустилась на колени у свежего холма и не могла подняться. К ней приблизилась Инга Михайловна и прошептала — не так, чтобы услышали все, но достаточно отчётливо, чтобы ранить.
— Чего расселась? Думаешь, кто-то поверит, что ты так переживаешь? Ты о деньгах переживаешь. Приехала из своей деревни и ловко устроилась возле нашего сына. Вставай. Люди ждут. Где будет поминальная трапеза?
Марина подняла глаза, посмотрела на неё долгим, пустым взглядом.
— Ресторан Космос, — сказала она тихо.
Инга Михайловна развернулась и пошла к автобусу, на ходу раздавая распоряжения. А Марина осталась одна, словно в отдельном мире, где нет голосов, нет суеты, нет чужих лиц.
В её памяти всплывало всё — как будто жизнь решила прокрутить ленту назад, заставляя переживать каждую минуту заново.
Марина действительно была из деревни. Там она окончила школу с золотой медалью и твёрдо решила, что добьётся в этой жизни всего сама. В институте она училась на третьем курсе, неизменно на отлично. Она не заучивала часами, не сидела ночами над конспектами, но понимала материал быстро и глубоко.
И именно в тот период она встретила Сашу.
Познакомились банально — на дне рождения подруги. Разговор завязался легко, как будто они давно друг друга знали. И в ту же ночь оба поняли: расходиться им не хочется вовсе.
Когда Саша сообщил родителям, что собирается жениться, и они узнали, что невеста из деревни, на Марину обрушилась лавина холодных слов. Она выдержала это молча. А Саша, выслушав всё до конца, сказал спокойно и чётко:
— Если вам так не нравится Марина, я предлагаю вам не приезжать на свадьбу.
Марина тогда испуганно посмотрела на него — ей казалось, он сжёг мосты одним предложением. Но Саша лишь улыбнулся, чуть наклонив голову.
— Прости. Я просто хотел, чтобы ты сразу понимала, какие мои родители.
Она кивнула и почувствовала благодарность. Не нужно было изображать угодливость, подбирать «правильные» улыбки и искать оправдания за своё происхождение. Всё стало ясным сразу.
После свадьбы они купили большой дом. Марина смотрела на документы и не верила глазам.
— Саш, он же безумно дорогой…
— Марин, я работаю, — отвечал он уверенно. — У меня две фирмы. Да, они не гиганты, но крепкие. А теперь у нас есть мы. И мы сделаем больше, чем нам кажется.
И они делали. Они сидели вечерами, выискивали варианты, считали, обсуждали, спорили и снова сходились на одном решении. А в иной день бросали все расчёты, закрывали ноутбук и уходили гулять — просто так, без цели, наслаждаясь тем, что рядом есть человек, с которым не страшно мечтать.
А сейчас Марина не хотела уже ничего. Ни планов, ни цифр, ни будущих покупок. Она не понимала, зачем ей дом, если в нём не будет Саши.
Она очнулась лишь к вечеру. На улице уже темнело. Марина встала, ещё раз посмотрела на фотографию Саши, задержала дыхание и пошла прочь с территории некрополя.
До дома она добралась только через час. И сразу насторожилась: в окнах горел свет, причём во всех комнатах, как будто там давно кто-то хозяйничал.
Марина вошла — и застыла.
Родители Саши сидели в гостиной с бокалами, оживлённо обсуждали своё «деловое» будущее, говорили о планах, о выгоде, о том, что теперь у них «всё в руках». Они даже не сразу заметили Марину.
Первой опомнилась Инга Михайловна.
— А, явилась. Не запылилась. Вон твои вещи, забирай и уходи.
Марина медленно сняла пальто, будто давая себе время понять, что слышит.
— Это мой дом, — произнесла она ровно.
Инга Михайловна усмехнулась.
— Здесь нет ничего твоего. Всё принадлежало Саше, а значит — нам. Заруби себе на носу: таких, как ты, у Саши могло быть сколько угодно. А мы у него одни. Уходи. Возвращайся в свою деревню — там тебе и место.
Инга Михайловна рассмеялась неприятным, дрожащим смехом. Семён Аркадьевич поддержал её коротким смешком, словно в знак согласия.
Марина смотрела на них несколько секунд. Ни крика, ни слёз уже не было. Только усталость, глухая и тяжёлая.
Она молча подняла чемодан, который стоял у стены, и вышла на улицу.
Саша предупреждал её. И она была готова к такому финалу. Теперь она была готова ко всему.
Марина достала телефон и вызвала такси. Губы сжались в тонкую линию.
— Саша не ставил вас на место, потому что вы его родители, — сказала она в пустоту, будто обращаясь к ночному воздуху. — А меня от этого не удерживает ничего.
Она не испугалась, что её вытолкнули из собственного дома. Она даже не собиралась бросаться в бой сразу. Она решила иначе: наблюдать. Смотреть, как эти люди будут обращаться с тем, что получили.
Прошёл год.
Инга Михайловна сидела за столом, обхватив голову руками. Семён Аркадьевич вернулся домой поздно, тяжело опустился на стул и молча посмотрел на жену.
— Ну что? — спросила она, стараясь звучать уверенно.
— А ты как думаешь? — ответил он сухо. — Ничего хорошего.
Он потер лицо ладонью и устало произнёс:
— Инга, зачем ты вообще ввязалась во всё это? Нам бы хватило средств, чтобы жить спокойно.
Инга вспыхнула.
— Спокойно? А я не хочу спокойно! Я хотела, чтобы к пятидесяти обо мне говорили. Чтобы за моими успехами следили. Чтобы меня считали значимой.
Семён Аркадьевич налил себе в бокал какой-то крепкий напиток, сделал глоток и хмыкнул.
— Поздравляю. Ты добилась. За тобой следят все, кому мы должны. Тебя теперь знают везде — потому что у нас долги повсюду. И дом продать нельзя, чтобы закрыть хоть часть, ведь он оформлен не на нас.
Инга дёрнулась.
— На кого?
— На нашу невестку, — спокойно ответил он. — На Марину. На ту, которую ты собственными руками выставила за дверь.
— Она нам не невестка!
— Верно, — согласился он. — И всё же меня удивляет, что она до сих пор не выставила нас отсюда. И, скажу честно, это даже настораживает.
Инга попыталась отмахнуться:
— Да брось. Она, может, живёт себе в своей глуши, занимается хозяйством и даже не представляет, что Саша переписал дом на неё.
Она резко выпрямилась, глаза загорелись привычной решимостью.
— Надо найти, где она живёт. Поехать. Предложить деньги, чтобы подписала бумаги. И всё, мы спасены.
Семён Аркадьевич посмотрел на неё пристально.
— А деньги у тебя есть? Те, которыми ты собираешься расплачиваться?
Инга резко повернулась к нему.
— Семён, чего это ты сразу сдаёшь назад? Мы вместе начинали. Мы вместе всё затевали.
Он вздохнул, покрутил бокал в руках.
— Вот именно. И я всё чаще задаю себе один вопрос: где был мой разум? Я ведь хорошо тебя знал. Ты и Сашу тогда взяла не от материнского чувства. Тебе нужны были деньги твоей сестры. И сюда ты переехала, чтобы никто не видел, как ты их растратило.
— Замолчи! — Инга сорвалась. — Ты тоже пользовался теми деньгами. И очень даже охотно.
— Пользовался, — не стал спорить он. — И каждый раз ощущал себя последним человеком. А однажды остановился.
Инга прищурилась.
— К чему ты ведёшь?
Семён Аркадьевич медленно поднял глаза.
— Перед тем как Саша тяжело занемог, я попросил его о встрече. Мне было невыносимо хранить всё это внутри, и я решил рассказать ему правду.
Инга побледнела.
— Ты… Ты мог оставить нас без средств! Ты хоть понимаешь?
— Ты ведь и не собираешься вступать в наследственные дела, — тихо ответил он. — Ты боишься, что выйдешь оттуда с пустыми руками.
Инга резко наклонилась вперёд.
— Ты не успел ему ничего рассказать? Скажи, что не успел!
Семён Аркадьевич качнул головой.
— Не успел. И знаешь, почему? Саша уже всё знал.
Инга замерла.
— Всё… это что?
— Абсолютно всё, — ответил он. — Он даже разыскал своего брата. Того самого, которого ты отвезла и оформила как «неблагополучного», лишь бы избавиться. К тому времени брат уже много лет был на государственной службе и занимал непростую должность. Именно из-за этого он попросил никогда тебе о нём не говорить.
Инга отшатнулась, словно её ударили словами.
— Семён… Ты предатель!
— Я предал не тебя, — спокойно произнёс он. — Я подвёл Сашу и Марину.
Он поднялся.
— Иди спать. Ты сейчас на эмоциях.
Инга усмехнулась зло.
— Ты просто устал и несёшь чепуху.
Семён Аркадьевич вздохнул.
— Я пойду. Во сне хотя бы не приходится считать чужие требования и свои ошибки.
Он ушёл в спальню, а Инга стукнула кулаком по столу.
Когда с её богатой сестрой случилось несчастье, Инга сразу решила взять маленького ребёнка, чтобы пользоваться всем, что прилагалось к этой истории. Пришлось взять и старшего. И от старшего она избавилась быстро. Инга стиснула зубы: как Саша мог догадаться, если ему было всего полтора года?
Утро началось резко.
Инга растолкала мужа:
— Просыпайся. Сколько можно валяться!
Семён Аркадьевич сел, потёр глаза.
— Что опять?
Инга выпрямилась, сияя самоуверенностью.
— Пока ты спал, я уже придумала выход. Все наши проблемы.
— Да неужели?
— В городе открылся новый банк. Крупный. Серьёзный. Я связалась с ними. Они готовы выдать нам крупный заём на хороших условиях.
Семён Аркадьевич насторожился.
— Ты что-то недоговариваешь.
— Нужно подписать бумаги, — сказала Инга буднично. — Если не сможем платить, наше имущество перейдёт банку.
Семён Аркадьевич устало посмотрел на неё.
— Это сейчас везде так. Знаешь, Инга… Я больше не хочу советовать. Ты всё равно сделаешь по-своему.
Она улыбнулась. Настроение у неё было превосходным, и она решила, что никто его не испортит.
Через час они уже были в банке. Им вежливо сообщили, что всё возможно, но следует немного подождать: сумма большая, нужна подпись владелицы.
— Конечно, — ответила Инга Михайловна с притворной важностью. — Мы не торопимся. Слава богу, до отчаяния мы не дошли.
Семён Аркадьевич молча закатил глаза. Ему казалось, что молодая консультантка с непроницаемым лицом давно понимает, насколько шатко всё держится в их семье.
Они прогуливались всего минут пятнадцать, когда к парковке подъехала дорогая машина.
— Смотри, приехала, — оживилась Инга.
Автомобиль остановился неподалёку. Из-за руля вышел мужчина, в чертах которого угадывалось что-то знакомое. Он обошёл машину, открыл пассажирскую дверь, и на асфальт ступила Марина.
Марина. Та самая.
Инга Михайловна окаменела. Семён Аркадьевич застыл рядом. И лишь через мгновение они узнали и мужчину. Это был старший брат Саши.
Они вдвоём направились к входу в банк и скрылись внутри.
Семён Аркадьевич едва слышно произнёс:
— Мне это мерещится?
Инга зашептала, с трудом удерживая голос:
— Что они здесь делают? Да ещё вместе?
Семён Аркадьевич посмотрел на неё так, как смотрят на неизбежность.
— Инга, боюсь, они и есть владельцы.
Инга резко мотнула головой.
— Ты выдумываешь.
В этот момент к ним снова подошла консультантка.
— Где же вы? Марина Николаевна уже приехала. Прошу, пройдёмте.
Инга судорожно ухватилась за последнюю надежду.
— Марина Николаевна… Это кто?
— Как кто? — удивилась девушка. — Хозяйка. Владелица банка.
Инга медленно повернулась к мужу. Тот молчал.
— Пошли, — выдавила она. — У нас всё равно нет выбора.
В кабинете Марина держалась так, словно перед ней сидели чужие люди. Она почти не поднимала взгляда, внимательно просматривала бумаги и задавала вопросы спокойным тоном.
— Какое имущество вы готовы предоставить в качестве обеспечения?
— Дом, — поспешно ответила Инга.
Марина перелистнула страницу.
— Дом оформлен не на вас.
— Это формальность, — попыталась улыбнуться Инга. — Мы всё уладим.
Марина подняла глаза и слегка усмехнулась.
— Инга Михайловна, как вы сумели за один год растрачивать столько всего? Вы ведь взрослый человек.
Инга растерялась и промолчала. Семён Аркадьевич опустил голову.
Марина положила бумаги на стол.
— Наш банк не выдаст вам средства. У вас уже есть заём в нашем втором банке, и просрочка там значительная. В связи с этим имущество, которое вы пытаетесь обозначить, будет изъято банком. Даже несмотря на то, что дом не записан на ваше имя.
Инга дёрнулась.
— Что вы намерены делать с остальными долгами? — спокойно продолжила Марина. — Это уже не мой вопрос.
Она встала, давая понять, что разговор завершён.
Инга вскочила.
— Как тебе не стыдно! Мой сын всё это зарабатывал!
Между ними шагнул спутник Марины.
— Тише, тётушка, — сказал он ровно. — Саша вам был никем. И относились вы к нему оба так, словно он пустое место. Я, находясь в детском учреждении, получал больше внимания и тепла, чем он — рядом с вами. Сейчас вы получаете итог собственных решений.
Инга открыла рот, но он продолжил, не повышая голоса:
— Если вы станете шуметь, я сообщу тем, кому вы должны, где вы находитесь. И вас найдут быстрее. Вы понимаете, что из этого здания вы отправитесь в своё жильё, а не в дом Марины.
Инга побледнела. Семён Аркадьевич молчал, будто у него не осталось ни сил, ни слов.
Марина и Ярослав проводили их взглядом. В коридоре Инга уже срывалась на крик, Семён отвечал ей срывающимся шёпотом. Они выглядели людьми, готовыми сцепиться прямо на месте, лишь бы сбросить друг на друга вину.
Марина тихо выдохнула:
— Мне их даже жаль.
Ярослав повернул к ней голову.
— Жаль их. А Саньку тебе не жаль?
Марина не ответила сразу. Она лишь крепче сжала ремешок сумки, будто удерживая себя в настоящем.
— Поедем домой, — сказал Ярослав мягче. — Там Анастасия Александровна очень соскучилась по маме и по дяде.
Марина кивнула и улыбнулась — впервые за долгое время по-настоящему тепло. Она понимала: слово «дядя» для Ярослава в их доме не задержится надолго. Он уже признался ей в своих чувствах. Марина ещё не была готова ответить сразу, но ясно видела другое: впереди у неё всё же есть дорога. И в конце этой дороги будет не пустота, а жизнь, которую она снова научится строить.
Друзья, очень благодарен за ваши лайки и комментарии, а также не забудьте подписаться на канал, чтобы мы с вами точно не потерялись)
Читайте сразу также другой интересный рассказ: