Тридцать лет. Вы вслушайтесь только в эту цифру. Это не просто стаж — это геологическая эпоха. Эпоха, которая началась тогда, когда слова «локализация» и «утильсбор» еще ничего не значили, когда бензин стоил копейки, а дороги были свободны.
Я помню тот день, будто это было вчера. Январь 1994-го. Мороз такой, что птицы замерзали на лету, а я стоял в порту Владивостока, переминаясь с ноги на ногу, и смотрел на чудо. Она была нежного белого цвета, с тканевым салоном и этим невероятным, ни с чем не сравнимым запахом японского автопрома. Запах счастья? Нет. Запах абсолютной надежности.
Тогда я и подумать не мог, что эта Toyota станет частью меня. Что я срастусь с ней, как ковбой срастается со своим седлом. И теперь, оглядываясь назад, я могу сказать абсолютно точно: да, были трудности, да, были неудобства, но отказаться от правого руля? Ни за что. Это уже не вопрос экономии. Это вопрос "онтологии". Это мое экзистенциальное кредо.
Почему мы тогда все ринулись за правым рулем?
Да потому что это была чистая экономическая магия, только без дураков. Представьте себе начало 90-х: заводы стоят, зарплаты — миф, а тут тебе предлагают автомобиль, который не просто едет — он летит. В Японии жесткая система утилизации и драконовские налоги на старые автомобили. Трех-пятилетняя машина в идеальном состоянии уходила за бесценок. У нас же за эти деньги можно было купить разве что ведро с гайками под названием «Москвич». Выбор был очевиден. Не дурак же я? Это была не прихоть, а чистая утилитарная рациональность. Ты платишь копейки, а получаешь кондиционер, автомат, мягкий пластик торпедо и двигатель, который даже не шепчет — мурлычет.
Это был культурный шок. Я садился в салон и чувствовал себя пилотом космического корабля, а не оператором сельхозтехники. Тогда и сложилась эта формула: японская надежность за российские смешные деньги. И знаете что? За тридцать лет она ни разу не дала сбоя. Ни разу!
Конечно, мир не стоял на месте. Он, черт возьми, мчался. И вот уже государство говорит: «Ребята, хватит, давайте-ка все на левый руль, безопасность там, то да сё». Ввели эти заградительные пошлины, таможенные сборы, техрегламент... Началось великое вымирание «праворукой» популяции. Но я-то уже был в домике. Моя Toyota стала не просто средством передвижения — она стала актом протеста. Тихого, молчаливого, стариковского, но протеста. И вот тут начинается самое главное. То, о чем не пишут в официальных сводках по аварийности.
Мне говорят: «Это же опасно — обгонять! Ты же сидишь у обочины, ничего не видишь!». А я отвечаю: «А ты видишь?».
Это и есть краеугольный камень моей философии. Правый руль перепрошивает мозг. Он уничтожает иллюзию безопасности. Когда ты сидишь слева, ты чувствуешь себя королем дороги, хозяином встречной полосы. Чуть высунулся — и вроде как уже контролируешь ситуацию. И это провоцирует на риск. Ты выезжаешь на обгон, полагая, что успеешь нырнуть обратно в свою «колею безопасности». А на правом руле ты — вечный изгой. Ты сидишь не у разделительной полосы, а в опасной близости от кювета, от пыли, от грязи. Чтобы обогнать, тебе приходится выходить из зоны комфорта целиком. Ты выкатываешься на «встречку» всем корпусом. Ты не можешь «чуть-чуть» высунуться и подглядеть. Нет. Ты должен довериться пассажиру. Или ждать. Ждать, терпеть, думать.
Это парадоксально, но именно физическое неудобство породило во мне гиперответственность.
За тридцать лет я не совершил ни одного опасного обгона. Просто потому что не мог себе этого позволить. Моя пассивная безопасность заключалась в отсутствии возможности совершить глупость. Я видел десятки аварий своих друзей на леворульных машинах, которые «краем глаза» зацепили встречку. Я не видел ни одной такой аварии у себя. Мой риск-менеджмент — это правый руль. Это дисциплина. Я знаю, что многие сейчас назовут это стокгольмским синдромом. Мол, заложник полюбил своего захватчика. Нет. Я просто научился превращать недостаток в преимущество. Высадка пассажира на тротуар, а не на проезжую часть — разве это не забота? Да, проезд парковок с шлагбаумом — это квест, цирковой номер с вылезанием через пассажирскую дверь. Но это заставляет тебя двигаться.
А обзор на узких серпантинах? Я вижу колесо, я вижу край пропасти в миллиметрах! Леворульный сосед видит лишь встречную скалу, нервно шоркая дисками. Мы поменялись местами не только с рулем… мы поменялись местами с самой смертью.
Но сейчас я смотрю на все это сквозь призму макроэкономики, и мне становится грустно. Мы убили целый пласт «гаражной экономики» своими руками. Раньше Хабаровск, Владивосток, вся Сибирь и Урал жили этим укладом. Это была уникальная социально-экономическая формация. Сервис праворульных машин — это была не монополия официалов, это была сеть народных умельцев. Дядя Вася в гараже, который без компьютера, на слух, определял, почему «троит» движок.
Рынки, заваленные контрактными запчастями, где любая железяка стоила копейки. Это была экономика замкнутого цикла, экологичная по своей сути. Мы не выкидывали машину, когда ломалась коробка. Мы покупали контрактную за условные "три тысячи рублей" и ставили.
Мы были зелеными, когда это еще не стало мейнстримом. Мы не плодили тонны металлолома на свалках. Мы продлевали жизнь вещи до бесконечности. Разве это не потребительский идеал будущего? А что теперь? Теперь кредитное рабство, невозможность заменить узел без дилерского сканера и пластмасса, которая рассыпается через пять лет.
И поэтому я не откажусь. Просто не могу. Это как предать самого себя прежнего. Того молодого парня, который в 94-м году натер до блеска капот своей первой иномарки. Моя Toyota — это артефакт ушедшей эпохи, но она, что удивительно, более живая, чем многие современные машины. Электроника? А зачем? У меня есть руки, голова и простейший "автомат", который не умрет никогда, если вовремя менять масло. А уж за этим я слежу - можете не сомневаться!
Клиренс? Маловат, да. Но я научился чувствовать дорогу спинным мозгом. И когда я вижу эти современные авто с их паникой при выезде со двора, с их парктрониками, орущими как резаные, я понимаю: они боятся дороги. А я с ней разговариваю. Это диалог.
Въезд во дворы? Да, это смешно. Я сдаю задом по зеркалам. Это мое право, выстраданное годами. Кто-то сигналит, кто-то крутит у виска. Плевать. В этом есть особый, извращенный шарм. Ты не в потоке, ты над ним. Ты не часть безликой серой массы, которая едет по арендованной «Крете» на автопилоте, потому что навигатор сказал. Ты — индивидуальность. Ты — «рукопожатный» для любой бабушки, которой надо перейти дорогу, потому что ты видишь ее лучше всех. Да, черт возьми, я тот самый динозавр, который вымирает. Но я вымираю гордо. Кости моей «Тойоты» сгниют не раньше, чем через еще лет десять, а то и двадцать. Меня зовут в автосалоны, манят блеском новеньких «китайцев», обещают низкий процент и блокировку от угона. Но я смотрю на них и вижу одноразовые смартфоны на колесах, которые через пять лет превратятся в тыкву. А моя старушка? Она и тогда будет ездить.
Так что, нет. Ни за что. Даже не уговаривайте. Я останусь в правой стороне своей жизни. Пока бьется мотор, пока крутятся колеса, пока моя правая рука сжимает этот тонкий, потертый до пластиковой основы руль — я буду ездить. И пусть весь мир пересядет на автопилоты, глядя прямо перед собой пустыми глазами. Я буду видеть обочину, видеть жизнь, чувствовать край.
Спасибо за лайки и подписку на канал!
Поблагодарить автора можно через донат. Кнопка доната справа под статьей, в шапке канала или по ссылке. Это не обязательно, но всегда приятно и мотивирует на фоне падения доходов от монетизации в Дзене.