Осенью 1957 года Москва готовилась к празднованию сорокалетия Октябрьской революции. По улицам ходили троллейбусы, женщины кутались в пуховые платки, мужчины курили «Беломор» у газетных киосков, где вовсю обсуждали запуск первого спутника. И вдруг среди этого послевоенного, еще довольно серого пейзажа происходит нечто странное. Молодой человек в очках, похожий на инженера из закрытого НИИ, достает из кармана пальто довольно увесистый прибор с антенной, набирает номер и начинает говорить. Просто стоя на тротуаре. Без проводов. Без кабинки. Мимо проходит женщина с авоськой, косится с подозрением: наверное, кино снимают. Но никаких камер нет. Есть только Леонид Куприянович и его изобретение, которое обгонит время лет на пятьдесят.
История техники полна таких парадоксов. Мы привыкли думать, что первый мобильный телефон изобрели в Америке, что его придумал Мартин Купер из Motorola, и случилось это в 1973 году. Купер действительно молодец, никто не спорит. Вот только за 16 лет до него, в стране, которую на Западе тогда считали технически отсталой, уже существовал работающий аппарат. Он звонил, принимал вызовы, позволял говорить без проводов. И имя этому аппарату было ЛК-1.
Инженер, который просто хотел удобства
Леонид Иванович Куприянович родился в 1929 году в подмосковном Кунцеве, которое тогда еще не было районом Москвы, а жило своей отдельной жизнью. С детства он возился с радиодеталями, собирал приемники, паял, экспериментировал — обычное дело для мальчишек того времени, но у него получалось как-то особенно ловко. После войны поступил в МВТУ имени Баумана, на факультет приборостроения, и учился так, что преподаватели уже на третьем курсе поняли: парень далеко пойдет. Диплом он защитил в 1953-м по специальности «Радиоэлектроника» и сразу же погрузился в любимое дело.
Надо сказать, что время для радиолюбителей тогда было золотое. Запрет на личные радиостанции сняли еще в 1946-м, в магазинах появились неплохие детали, журналы «Радио» и «Наука и жизнь» печатали статьи для самодельщиков. Куприянович этим пользовался вовсю. Сначала он просто хотел сделать удобную штуку для себя — чтобы в походах, а он увлекался альпинизмом, можно было переговариваться с товарищами. В 1954-м собрал портативную рацию весом килограмм двести — по тем временам отличный результат. Через год довел вес до 350 граммов, и это уже была настоящая сенсация среди радиолюбителей. Его карманная УКВ-рация получила диплом первой степени на Всесоюзной выставке.
А в 1957-м он выдал такое, от чего у видавших виды инженеров глаза полезли на лоб. Рацию размером со спичечный коробок, весом 50 граммов, которая работала на руке, как часы, и держала заряд 50 часов. Пятьдесят часов, Карл! Это сейчас мы с ума сходим, если смартфон к вечеру не доживает, а тогда транзисторы были большими, батареи — тяжелыми, но Куприянович каким-то чудом умудрялся собирать схемы с такой энергоэффективностью, что современным инженерам только мечтать. Он просто брал и делал, не думая о том, что это невозможно. Но рации рациями, а телефон — совсем другая история.
И вот 4 ноября 1957 года он получает патент № 115494 на устройство, которое в документах названо скучно: «Устройство вызова и коммутации каналов радиотелефонной связи». На самом деле это первый в мире патент на мобильный телефон. Не автомобильную рацию, которая вешает сорок кило и питается от аккумулятора машины, а именно телефон, который человек может носить с собой. Три килограмма веса — да, тяжеловато, конечно. Но шведская Ericsson тогда делала аппараты MTA на 40 килограммов, они ставились только в багажники и требовали отдельного питания. Американский DynaTAC, которым так гордится Motorola, появится только через 16 лет и будет весить примерно столько же, но работать в радиусе пары километров от базовой станции.
ЛК-1 работал на расстоянии до тридцати километров. И батареи хватало на 30 часов разговора. Я специально перечитывал эти цифры несколько раз, думал, может, ошибка. Нет, все верно. Тридцать часов против сегодняшних двенадцати-четырнадцати у айфона. Конечно, у ЛК-1 не было цветного экрана, он не листал ленту новостей и не запускал тяжелые приложения. Но он звонил. И это главное.
Как это работало и почему не пошло в народ
Самое интересное, что Куприянович не засекречивал свое изобретение. Он публиковал схемы в открытых журналах — в «Науке и жизни», в «Юном технике». Любой школьник, умеющий держать паяльник, мог собрать такой аппарат. ЛК-1 работал через базовую станцию, которую изобретатель назвал АТР — автоматическая телефонная радиостанция. Она подключалась к обычной городской сети по проводам и служила мостом между мобильным аппаратом и стационарными телефонами. Диапазон — ультракороткие волны, дальность — до тридцати километров.
Владелец ЛК-1 мог позвонить на любой городской номер. И, что принципиально важно, ему могли позвонить с любого городского номера. Телефон переставал быть местом — углом комнаты, где стоит тумбочка с аппаратом. Человек сам становился этим местом. Где бы он ни находился, его можно было найти. Понимаете, какая это революция? Сегодня это кажется само собой разумеющимся, а тогда — чистая фантастика.
Журнал «Огонек» в 1959 году писал про изобретателя: «Обладая портативным радиотелефоном, которому присвоен номер городской сети, абонент может быть вызван из любого места, где бы он ни находился». Это цитата, я не придумываю. Советский журнал, массовый тираж, открытым текстом рассказывает про мобильную связь, которая уже работает. При этом в США первый коммерческий сотовый телефон появится только в 1983 году, и стоить он будет как хороший автомобиль.
Куприянович не остановился на первом образце. В 1958-м он показал ЛК-2, который весил уже всего 500 граммов. В 1961-м — вообще невероятное: аппарат весом 70 граммов, который помещался на ладони. Корреспондент «Орловской правды» Юрий Рыбчинский писал: «Чтобы обслужить радиофонной связью такой город, как Москва, потребуется всего десять автоматических телефонных радиостанций». Куприянович планировал построить первую базовую станцию в Мазилово и развернуть сеть по всей столице. Это был реальный план, с расчетами, с обоснованиями.
Но чуда не случилось. Почему? Тут мнения историков расходятся, но картина вырисовывается довольно ясная. В 1958 году в Воронежском НИИ связи под руководством Леонида Моргунова начали разрабатывать систему «Алтай» — автомобильную радиотелефонную связь для высших партийных и хозяйственных руководителей. Проект получил госфинансирование, серьезные ресурсы, заводские мощности. «Алтай» был нужен, понятен и, главное, контролируем — аппараты ставились в машины, доступ к сети имели только посвященные. А ЛК-1 Куприяновича предполагал, что любой гражданин сможет ходить по улице с телефоном в кармане и звонить кому захочет. В 1961 году, в разгар холодной войны, когда каждый угол прослушивался, а за анекдоты сажали, такая свобода информации никому не была нужна.
Есть версия, что Куприяновичу просто не дали развернуться — пришли люди в серьезных костюмах и вежливо объяснили, что его разработка не соответствует государственным интересам. Документальных подтверждений этому нет, но логика советской системы говорит сама за себя. В итоге ЛК-1 так и остался опытным образцом, о котором писали в журналах, но который никогда не пошел в серию. А «Алтай» развивался, к 1970 году охватил 30 городов СССР и просуществовал аж до 2011-го — последним его отключили в Воронеже.
Что осталось после изобретателя
Куприянович не пропал, не спился, не уехал. Он просто переключился на другие темы. В шестидесятые годы он занялся медицинской электроникой, создал прибор «Ритмосон» для нормализации сна, защитил кандидатскую, потом докторскую, написал несколько книг — по кибернетике, по гипнопедии, по применению электроники в медицине. Его дочь в интервью рассказывала, что отца интересовал сам процесс создания нового, а не деньги или слава. Он был настоящим ученым старой школы — если идея увлекла, он мог сутками сидеть в мастерской, паять, чертить, переделывать. А когда задача решена, терял интерес и переключался на следующую.
Мартин Купер, совершив свой знаменитый звонок в 1973 году, вошел во все учебники истории. Его портреты печатали журналы, его интервью цитировали биржевые аналитики. В 1983 году, когда Motorola выпустила DynaTAC 8000X в продажу, это было событие мирового масштаба. Телефон стоил 3995 долларов — бешеные деньги, но очередь выстраивалась за месяц вперед. Купер до сих пор жив, ему 94 года, он появляется на публичных мероприятиях и с удовольствием рассказывает, как все начиналось. И никто ему не говорит: «Знаете, а в России за 16 лет до вас уже был такой».
Имя Леонида Куприяновича умерло вместе с ним 1 января 1996 года. Никаких мемориальных досок, никаких улиц его имени, никаких музеев. Только старые подшивки журналов в библиотеках да патент № 115494, который до сих пор хранится в архивах. В 2015 году телеканал «Культура» снял фильм «Загадка ЛК-1», где историки техники попытались восстановить хронологию событий и объяснить, почему мы так мало знаем об этом человеке. Фильм хороший, но его посмотрели тысяч двадцать, не больше.
Есть, правда, в этой истории занятный поворот. В 1965 году на московской выставке «Инфорга-65» болгарская фирма «Радиоэлектроника» представила комплект мобильной связи — базовую станцию на 12 номеров и небольшую телефонную трубку. В журнале «Наука и жизнь» тогда написали прямо: «болгарские конструкторы применили систему, разработанную несколько лет назад советским изобретателем, инженером Л. Куприяновичем». Оказывается, идеи все-таки не пропали втуне — их использовали соцстраны. В Болгарии эти аппараты выпускались серийно и работали на промышленных объектах вплоть до конца восьмидесятых. Потом, конечно, пришли настоящие мобильники, и про болгарскую разработку забыли тоже.
Я часто думаю: а что было бы, если бы в 1961 году Куприяновичу дали добро? Если бы построили те десять базовых станций в Москве, если бы ЛК-3 пошел в серию, если бы советские люди уже в шестидесятых ходили по улицам с телефонами в карманах. История пошла бы совсем иначе. Не было бы этого дикого отставания в электронике, не пришлось бы в девяностые закупать западное оборудование за нефтедоллары, и, возможно, сегодня мы с вами пользовались бы телефонами совсем других марок. Но история не знает сослагательного наклонения.
ЛК-1 так и остался предвестником — тяжелым, трехкилограммовым, с торчащей антенной, но работающим. Человек в 1957 году на московской улице говорил по мобильному телефону, и никто вокруг не понимал, что они видят будущее. Будущее, которое просто не случилось в этой стране. И от этого делается немного грустно.
Подписывайтесь на канал, чтобы не пропустить новые статьи и ставьте нравится.
