Яков Канявский — автор, который исследует историю ХХ века через судьбы людей и непростые события страны. В его книгах история ХХ века предстает не как набор устоявшихся версий, а как предмет анализа и переосмысления. Обращаясь к судьбам людей и ключевым событиям прошлого, он исследует причины исторических катастроф и их отзвуки в настоящем. Цикл «Трагический эксперимент», удостоенный звания «Книга года» по версии издательства «Четыре», стал поводом поговорить с автором о его методе работы с историей, границах литературной ответственности и месте серьёзной прозы в сегодняшнем литературном процессе.
Яков, вы пришли в литературу не из академической среды, а из практической жизни и управленческой работы. Как этот опыт влияет на вашу манеру письма — скорее дисциплинирует её или, наоборот, даёт внутреннюю свободу?
— Того, кто пришел из производственной сферы, любая работа дисциплинирует. А внутренняя свобода позволяет выражать свои мысли независимо от обстоятельств.
В ваших книгах история всегда подаётся как процесс, а не как набор дат и оценок. Вы сознательно избегаете роли «окончательной инстанции» или, напротив, считаете, что писатель имеет право на собственный жёсткий вывод?
— Считаю, что, занимаясь историей, нужно находиться в роли стороннего наблюдателя. Нужно придерживаться фактов и избегать субъективных оценок.
Цикл «Трагический эксперимент» был признан Книгой года по версии издательства «Четыре». Как вы думаете, почему именно сейчас эта книга оказалась востребованной — и что в ней, на ваш взгляд, оказалось особенно важным для жюри и читателей?
— Когда у человека наступают не самые лучшие времена, он старается анализировать прошлое, чтобы избежать ошибок в будущем. То же касается и всей страны.
В своём цикле «Трагический эксперимент» вы работаете с фактическим материалом, опираясь на труды историков и документы. Как вы для себя определяете грань между анализом истории и художественным высказыванием?
— Я стараюсь придерживаться фактов. Хотя к месту можно привести и художественное высказывание. В моих книгах таких примеров много.
Сегодня историческая и социальная проза всё чаще оказывается либо идеологизированной, либо упрощённой ради массового читателя. Как, по-вашему, современному автору сохранить серьёзный разговор об истории и при этом не потерять связь с живым читателем?
— Для этого не надо стараться угодить какой-либо группе читателей. А серьёзный разговор об истории сам будет привлекать читателей.
Интервью провела Алена Комиссарова