Предыдущая часть:
Всю ночь Наталья промучилась на тесном диванчике. В пять утра она тихо оделась, подхватила вещи и выскользнула из квартиры. На первом этаже столкнулась с мужчиной в форме, который показался смутно знакомым. Тот кивнул. Уже на улице она сообразила: это же Сергей Борисович, мамин муж.
С вокзала она отправилась на рынок и обналичила банковскую карточку, которая по счастливой случайности оказалась в кошельке — отдельный счёт, куда клиенты переводили оплату. «Интересно, какая рожа будет у Димы, когда он обнаружит пропажу», — с мрачным удовлетворением подумала она.
Первую ночь в бабушкином доме Наталья провела, сидя у растопленной печки. Она заворожённо смотрела на огонь и чувствовала странное единение с ним и с тишиной. На сердце было удивительно спокойно. В какой-то момент ей показалось, что она ощутила на плече прикосновение бабушкиной руки и услышала тихий шёпот: «Птичка ты моя... всё у тебя будет хорошо». Внезапно шёпот прервал резкий стук в окно. Наталья вздрогнула, открыла глаза и поняла, что заснула на стуле. Стук повторился. Она рванулась к окну, но тут же развернулась к двери. Дверь со скрипом приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась голова в платке.
— Ну, доброго утречка, соседка! — бодро произнесла Клавдия Васильевна, уверенно переступая порог. — Закрываться на ночь надо, милая, а у тебя дверь нараспашку. Так и до беды недалеко.
Наталья, ещё не до конца очнувшись, смотрела на неё круглыми глазами. Клавдия Васильевна, не обращая внимания на её растерянность, бодро прошествовала к столу и водрузила на него плетёную корзинку.
— Ты это... не обижайся на меня за вчерашнее, — заговорила она, развязывая платок. — Я маленько накричала на тебя сгоряча, так ты не принимай близко к сердцу. Мы со стариком и вправду перепугались до смерти.
Гостья говорила громко, с выражением, и одновременно ловко выставляла на стол принесённые баночки и мисочки.
— Это вот тебе, покушай, пока не остыло. Всё свеженькое, домашнее. Кашка на настоящем молоке.
Клавдия Васильевна уселась на табурет, оглядела комнату.
— А у тебя тут, гляжу, тепло, — одобрительно заметила она. — Когда же ты печку-то истопить успела?
— Я всю ночь дрова подбрасывала, — ответила Наталья, обретая дар речи. — И, видно, заснула возле печки.
— Бабку-то свою ночью не видала? — вдруг спросила соседка.
Наталья вздрогнула.
— Видела... — выдохнула она. — А как вы догадались?
— Да тут и гадать нечего, — уверенно сказала Клавдия Васильевна. — Известное дело: неуспокоенные души к своим возвращаются. А Зинаида, царствие ей небесное, ушла с тяжёлым сердцем. Сын на похороны не приехал. Но была у неё и другая печаль, поважнее.
Наталья почувствовала, как у неё пересохло во рту.
— Тётя Клавдия, вы меня пугаете...
Пожилая женщина вдруг заливисто рассмеялась.
— Да не бери в голову! Это я так, без злого умысла, для остроты разговора. Старая уже, люблю языком почесать.
Она с трудом поднялась с табурета.
— Запустение тут, однако, полное. Придётся тебе знатно поработать, чтобы порядок навести. Если что, ты не стесняйся, заходи. Я подсоблю. И дед мой не безрукий.
— Спасибо большое, — искренне поблагодарила Наталья.
— Ты покушай сначала давай, а то мне посуду забирать надо, — напомнила гостья.
Наталья послушно взяла ложку и, к своему удивлению, не заметила, как проглотила всю кашу, а следом и оладьи со сметаной.
— Никогда ничего вкуснее не ела.
— Ела, милая, ела, просто забыла, — уверенно заявила Клавдия Васильевна. — Зинаида-то, бабка твоя, мастерица была на все руки, готовила лучше всех в деревне. Ладно, пойду я, а ты, если что надо будет, заходи.
Уже на пороге она задержалась:
— Кстати, внук наш, Андрей, должен на днях подъехать. Он у нас по строительной части, по ремонту. Хороший парень, работящий. Только вот в жизни не везёт: жена загуляла, он на развод подал. Вот такие дела.
Следующие несколько дней Наталья посвятила уборке. Жилище было сильно запущено: на стенах паутина висела густыми лохмотьями, стёкла на окнах стали настолько мутными, что сквозь них ничего не было видно. Она самозабвенно мыла, скребла, драила, пытаясь вернуть дому уют. Несколько раз с проверками и угощениями прибегала Клавдия Васильевна.
— Ну как ты тут? Не проголодалась ещё? А то я щей наварила.
Такая забота немного напрягала Наталью, но она понимала, что отказ может обидеть старушку.
— Тётя Клавдия, у меня такое ощущение, что вы меня решили удочерить, честное слово! — улыбалась она.
— А что, я обеими руками за! — смеялась Клавдия Васильевна. — Нам с Игнатом только радость, да и Андрею, глядишь, веселее будет.
Персона внука Сомовых оставался для Натальи загадкой. Она пыталась вспомнить его, но в памяти такой мальчик не значился. Этот парадокс помог разгадать Игнат Степанович во время одного из обедов, когда супруга снова принялась нахваливать внука.
— Клавдия, ну чего ты раскудахталась? — с мягким укором остановил её муж. — Рассказываешь про Андрея так, будто Наташа с ним сто лет знакома. А она его и в глаза никогда не видела.
Он повернулся к гостье и пояснил:
— Андрей-то, милая, долгое время с родителями в Сибири жил. После того как муж у нашей дочки умер, она к нам поближе перебралась. Ну и Андрей, как внук, взял над нами шефство. Приезжает теперь два раза в месяц, продукты привозит, помогает. Хороший парень, работящий. Но вот с женщинами ему не везёт.
Понимая, что разговор может стать неловким, Наталья перевела беседу на другую тему:
— Дедушка Игнат, вы тут всё про всех знаете. Подскажите, где мне работу найти?
— А чего её искать? — удивился старик. — В клубе нашем всегда кадров не хватает. Молодёжь в город бежит, а старая заведующая, Галина Петровна, никак на пенсию уйти не может.
Наталья в тот же день отправилась в клуб. Снаружи здание выглядело непривлекательно, но внутри оказалось уютно. Заведующая встретила её приветливой улыбкой.
— А я о вас уже наслышана, Наталья, — сразу сказала она. — Вы не удивляйтесь, в деревне всё быстро разлетается. И я помню, как вы с детворой бегали.
Наталья напрягла память:
— Галина Петровна! Ну конечно, я вас тоже вспомнила!
Узнав о цели визита, заведующая обрадовалась:
— Господи, спасибо тебе! А я уж думала, что помру на этом посту. Не задерживаются у нас кадры. А ты, наоборот, из города к нам. Если не секрет, в чём причина?
Наталья решила не лукавить:
— В личной жизни полный крах. Вот и сбежала.
Галина Петровна по-матерински обняла её:
— Ничего, милая, не отчаивайся. У тебя ещё вся жизнь впереди. Я уверена, ты обязательно встретишь своего хорошего человека.
— Спасибо вам, — тронуто поблагодарила Наталья.
Она пробыла в клубе около часа, обсуждая детали будущей работы, после чего вернулась в дом, чтобы закончить уборку. Окинув комнату критическим взглядом, она вслух произнесла:
— Вроде бы всё прибрала. Только вот этот старый сундук всё впечатление портит.
Сундук, старинный, обитый металлом, стоял в углу под образами. Бабушка складывала в него всё, что было жалко выбросить. Наталья погладила крышку и, улыбнувшись, продекламировала:
— Ну что, сундучок с замочком, открывай свои секреты!
Крышка тяжело заскрипела. Внутри всё было разложено в строгом порядке. Она осторожно извлекла старые юбки, кофты, платки. На дне обнаружились несколько платьев из тонкого шифона.
— Ух ты! А бабуля моя, оказывается, модницей была! Это же настоящий раритет.
Среди тряпья нашёлся старый патефон и стопка пластинок. Наталья уже собиралась сложить всё обратно, как вдруг из кармашка старого жакета выпал небольшой, тяжёлый свёрток, завёрнутый в платок. Она осторожно развернула его и на миг зажмурилась — на платке лежали изящные позолоченные часики на тонком браслете.
— Какая прелесть!
Она тут же надела их на руку. Часы смотрелись удивительно гармонично, но стрелки намертво застыли. Наталья вспомнила слова Клавдии Васильевны о неуспокоенных душах. Ей стало немного не по себе.
Едва Клавдия Васильевна увидела на руке Натальи старинные часики, как вмиг побелела, а потом часто закрестилась.
— Господи Иисусе... Откуда это у тебя?
— В бабушкином сундуке нашла, — пояснила Наталья.
Клавдия Васильевна вдруг громко, почти истерично рассмеялась:
— Надо же! Мы же из-за этих часов с Зинаидой твоей вдрызг разругались тогда, ещё молодыми! Она подумала, что я их украла! А они, оказывается, все эти годы в сундуке провалялись!
Игнат Степанович, почуяв сенсацию, тут же встрепенулся:
— Клавдия, а знаешь, ради такого исторического события надо бы по маленькой...
Хозяйка, под впечатлением от находки, в отчаянии махнула рукой:
— Да бери уже, там в шкафчике бутылка недопитая.
Мужчина метнулся на кухню и через мгновение вернулся с бутылкой.
— Такую находку непременно обмыть надо! — провозгласил он. — Может, водочка-то и часовой механизм заведёт?
Проведя обряд «обмывания», Игнат Степанович заметно помолодел и принялся травить анекдоты. Лишь исчерпав запас юмора, он дал слово супруге.
— Расскажи-ка лучше Наташе про часы эти. Откуда они у Зинаиды взялись?
Клавдия Васильевна задумалась:
— Часы эти, Наташа, подарил твоей бабушке один городской ухажёр. Петром его звали. Он вместе с другими студентами приезжал в наш колхоз на уборку. Зинаида твоя сразу сомлела, как только этого Петра увидела. Он тоже всё вокруг неё увивался, обещал в город с собой забрать. А в знак любви эти часики и подарил.
— И что же дальше было? — нетерпеливо спросила Наталья.
— Да ничего, — вздохнула Клавдия Васильевна. — Приезжал он ещё раза два, а потом перестал. Зинаида три года его ждала, а потом вышла за Андрея Ладынина. А о Петре мы больше ничего не слыхали. Говорили, что он профессором стал.
Вскоре Клавдия Васильевна принесла пожелтевшую фотографию, на которой была запечатлена счастливая молодая пара — девушка, в которой Наталья с трудом узнала бабушку, и статный молодой человек.
Наталья быстро освоилась в Залесье. С её появлением жизнь в деревне оживилась. По субботам в клубе собирались на посиделки старики, пели душевные песни. С Клавдией Васильевной и Игнатом Степановичем она крепко сдружилась. Клавдия Васильевна теперь вечерами пропадала у соседки за чаем, а Игнат Степанович, оставшись без общества, ворчал и жаловался внуку Андрею:
— Твоя бабка совсем от рук отбилась. Если бы я не знал, что ей уже под семьдесят, подумал бы, что она к любовнику бегает.
Андрей от души смеялся. Наталья ему нравилась, но он ощущал между ними какую-то преграду и не решался сделать первый шаг.
Как-то раз, уже весной, Андрей приехал в Залесье с другом. Было воскресенье, Наталья возилась во дворе.
— Наташа, привет труженице! — крикнул он, перегибаясь через забор. — Я тут тебе из города жениха привёз, принимай!
— А давай сюда своего жениха! — отозвалась она, вытирая руки. — Проведём смотрины!
Но как только мужчины вошли во двор, Наталья, взглянув на спутника Андрея, вдруг побледнела и замерла, выронив лопату.
— Нет... — прошептала она. — Этого не может быть...
Ситуацию прояснила появившаяся Клавдия Васильевна.
— А, и наш Андрюша приехал, да ещё и гостя с собой привёз! — начала она, но на полуслове осеклась. — Батюшки мои! Да это же вылитый Пётр!
Гость, смущённо улыбнувшись, произнёс:
— Я и есть Пётр Петрович. А мой отец и дед — тоже Петры. Это была дедушкина идея.
Клавдия Васильевна не стала тянуть и тут же поведала другу Андрея историю про его деда и Зинаиду.
Пётр долго рассматривал часики, которые Наталья протянула ему, а потом тихо признался:
— Дед перед смертью рассказывал мне о девушке, которую когда-то сильно любил. О Зинаиде. Говорил, что жалеет, что не хватило смелости. И просил, если будет возможность, найти Залесье. Я и не думал, что эта история коснётся меня самого. Я ведь приехал сюда дом под дачу присмотреть. Дед так живописно описывал эти места, что у меня, как у художника, проснулся интерес.
Вскоре стало заметно, что у Петра появился и другой объект интереса. Во время разговора он то и дело поглядывал на Наталью, а потом, смущаясь, спросил:
— Наталья, а вы не будете против, если я напишу ваш портрет?
— Мой портрет? — растерялась она. — Но почему именно я?
После недолгих уговоров и совместной прогулки по окрестностям она согласилась стать натурщицей. Под предлогом покупки дома и работы над портретом Пётр теперь приезжал каждую неделю.
Через месяц, когда портрет был готов, Пётр неожиданно объявил, что купил дом. Облачившись в строгий костюм и прихватив букет, он направился в клуб, где Наталья проводила репетицию с хором ветеранов. Старички сразу смекнули, к чему дело клонит, и тихонько удалились.
— Быть скоро свадьбе, — прошептала Клавдия Васильевна, выходя из клуба.
Прошло три года. У Петра и Натальи подрастал сынишка Миша. Как-то раз они решили всей семьёй выбраться в город — Мишка ещё ни разу не катался на каруселях. В парке аттракционов Миша визжал от восторга. И вдруг среди гуляющих Наталью окликнул хриплый голос:
— Наташа!
Она обернулась и оцепенела. Перед ней стоял неопрятно одетый мужчина с опухшим лицом, в котором с трудом угадывался прежний Дмитрий.
— Дмитрий? — только и смогла вымолвить она.
Бывший муж качнулся, от него разило перегаром.
— Слушай, Натаха, выручи по старой дружбе, дай немного деньжат. Ты мне должна, карточку мою тогда забрала.
Наталья оборвала его резко:
— Я, Дмитрий, всякой пьяни не подаю. И ничего я тебе не должна.
Он попытался схватить её за руку, но в этот момент подошёл Пётр.
— Наташа, что здесь происходит? Что этому человеку нужно?
— Денег просит, — коротко ответила она, взяла на руки сынишку и, не оглядываясь, направилась прочь.
Ей было стыдно признаться, что этот опустившийся человек — её бывший муж. Дмитрий с тоскливой завистью смотрел вслед удаляющейся счастливой троице. Красивая, уверенная женщина, дородный муж, несущий на плечах смеющегося мальчугана... Его жизнь была где-то там, в этом светлом образе, а он остался здесь, на грязной аллее парка, один и никому не нужный.