Политолог Дмитрий Родионов в колонке для ВФокусе Mail анализирует, удастся ли США и Израилю договориться с элитами Ирана о сдаче национальных интересов страны после гибюели аятоллы или иранская политическая модель не сломается вы держит долгие боевые действия.
Война США и Израиля с Ираном продолжается третий день, и ее география расширяется. Уже очевидно, что все это всерьез и надолго, сегодня никто не берется даже примерно прогнозировать сроки окончания и итоги конфликта.
Тем не менее, Вашингтону и Тель-Авиву удалось добиться определенного успеха уже в первые часы боевых действий — убиты Верховный лидер Ирана (рахбар) Али Хаменеи, а также глава генштаба, министр обороны, командующий Корпусом стражей исламской революции.
Сегодня многие задаются вопросом: что дальше? Приведет ли трагическая гибель рахбара и ряда высокопоставленных военных к ослаблению Ирана или даже к тому, что США и Израиль официально обозначают целью операции — к смене режима.
Американцы имеют достаточно богатый опыт смены недружественных режимов по всему миру, однако прежние «заготовки» к Ирану совершенно неприменимы. В основном речь идет о двух вариантах: «цветная революция» и война. Что касается первого — в Иране пробовали, не получилось. Последняя попытка «раскачать улицу» применялась буквально в недавно — в начале года. Не удалось.
Что касается военного варианта — можно вспомнить Ирак и Ливию, где у американцев получилось свергнуть режим, но в обоих случаях пришлось проводить полноценную наземную операцию. Попытка полномасштабного вторжения в Иран может привести к весьма неоднозначным результатам, что прекрасно понимают в Вашингтоне, поэтому вряд ли стоит этого ожидать. Хотели бы — уже давно сделали бы.
И потом, надо понимать, что режимы в Ираке и Ливии держались исключительно на их лидерах. Такую конструкцию демонтировать проще простого, достаточно устранить лидера. Что потом, а мы видим, что в обоих случаях страны, подвергшиеся смене режима извне, фактически утратили государственность — это другой вопрос. Ни в Ираке, ни в Ливии не возникло новых — лояльных США режимов, но им важно было устранить нелояльные, и этого они добились.
Рахбар — не диктатор
Иран, повторю, совершенно другая история. Едва ли можно назвать его политический режим демократией, но это существующая уже более сорока лет система, способная функционировать в любых условиях, защищать себя, а главное — самовоспроизводиться. Да, верховный лидер избирается пожизненно и обладает исключительными полномочиями, что делает его ключевой фигурой, но схема передачи власти в случае его ухода отработана и теоретически, и практически — Али Хаменеи уже второй рахбар, избранный после смерти предшественника — Рухоллы Хомейни.
К слову, Хаменеи никто не готовил в «наследники» заранее. Более того, он даже не был аятоллой (получил этот статус в день избрания рахбаром), а довольствовался скромным для иранской теократической иерархии титул худжат аль-ислам. Назвать его человеком из низов, безусловно нельзя — к кандидату на пост рахбара предъявляются определенные требования, в том числе, в плане заслуг перед государством и исламом, однако, повторюсь — «наследником престола» он не был. Это яркий пример самовоспроизводства иранской политической системы.
И да, рахбар в Иране все-таки избирается, хотя и не всеобщим голосованием — а Советом экспертов, которые, в свою очередь, избираются всенародным голосованием. Это чем-то похоже на систему американских выборов с тем лишь отличием, что глава государства избирается пожизненно, а не на четыре года. Зато Совет экспертов может в любой момент прекратить полномочия верховного лидера. Подобных прецедентов в истории Исламской республики пока не было, но механизм существует.
Как работает система властных институтов в Иране
Важно также понимать, что рахбар, а Иране это не абсолютный монарх с неограниченными полномочиями. Да, они у него довольно серьезные, он может вмешиваться в работу любых органов, но на практике всю исполнительную власть как внутри страны, так и в области международных отношений осуществляет правительство и президент, являющийся по сути премьер-министром. При этом работа самого рахбара корректируется Советом по определению целесообразности принимаемых решений, который консультирует верховного лидера и разрешает конфликты между ветвями власти.
Система властных институтов в Иране весьма интересная и далека от представления некоторых людей о том, что страной единолично правит рахбар, без которого режим никак не выживет. И весьма сложная. Как известно, существенную роль во внутренней и внешней политики, в экономике, религиозной и общественной жизни играет Корпус стражей исламской революции (КСИР), который дублирует работу армии, полиции, спецслужб, религиозных институтов и не только). Есть еще Совет стражей Конституции, который утверждает решения парламентом и следит за тем, чтобы законопроекты соответствовали конституции и нормам ислама. Его члены частично назначаются рахбаром, а частично избираются самим парламентом. К слову, этот совет занимается отбором кандидатов в депутаты, президенты и в Совет экспертов, который, в свою очередь выбирает рахбара.
Сложновато, правда? Но именно эта сложность делает систему устойчивой к любым потрясениям.
Понимают ли это американцы? Скорее всего, да. И пытаются найти слабые места.
Запрос на перемены
Несмотря на внешнюю монолитность иранского политического курса, элиты страны давно делятся на консерваторов (принципалистов), выступающих за то, чтобы все оставалось, как было с момента Исламской революции 1979-го года, и на реформистов, выступающих за реформы политической системы, расширение гражданских прав и диалог с Западом. В конце позапрошлого десятилетия консерваторы фактически выдавили реформистов на обочину политической жизни, однако на выборах 2024-го года неожиданно для многих победил реформист Масуд Пезешкиан. Это стало наглядной демонстрацией того, что существует весьма серьезный запрос на перемены (в том числе, отказ от конфронтации с США) не только у населения, которое президента выбрало, но и у части элит — напомню, кандидаты проходят через процедуру утверждения Советом стражей, и в былые годы реформиста могли просто не допустить к выборам.
Очевидно, на это и делают ставку Штаты. Надо понимать, что борьба за власть в иранских элитах идет давно, тем более, что Хаменеи был в преклонном возрасте и тяжело болен. В преемники ему прочили бывшего президента Ибрахима Раисси, но тот трагически погиб в 2024. Определились ли в Тегеране с новым преемником к моменту гибели Хаменеи — неизвестно. Так что Вашингтон вполне может попытаться воспользоваться это неопределенностью. Сделав ставку на победу реформистов, которые, разумеется, не сдадут страну США, но будут явно более склонны к диалогу и компромиссам, чем радикальные консерваторы.
«Если к власти в Иране сейчас придут “реформаторы” — тогда всё <…> Пезешкиан — это не только потенциальный “иранский Горбачев”, но и потенциальный “иранская Делси Родригес”, пишет у себя в ТГ-канале известный российский журналист и военный эксперт, главный редактор журнала “Национальная оборона” Игорь Коротченко. Разумеется, я не разделяю его пессимизма, особенно в оценках личности Пезешкиана. Но суть возможного плана американцев понятна.
Игра в долгую
Как пишет The New York Times, ЦРУ в течение нескольких месяцев следило за Хаменеи перед его убийством. Это свидетельствует о том, что кто-то в окружении рахбара явно им помогал, а значит, США могут рассчитывать и на прямой подкуп и вербовку неких высокопоставленных иранцев.
Плюс, конечно, будут продолжать раскачивать «улицу», задача которой не только усложнить работу правоохранителям в условиях боевых действий, но и показать картинку «запроса на перемены»
Очевидно, мы все же имеем дело не о спонтанными выходками утратившего адекватность в связи с головокружением от успехов американского президента, а с хорошо продуманной стратегией. Сегодня многие говорят, что, как в Венесуэле, не получится. Если с наскоку — то да, иранские элиты куда более сплочены и готовы противостоять внешнему давлению. Но если раскачивать ситуацию планомерно — все может получиться. Во всяком случае, организовать перманентный вакуум власти и хаос — вполне реально. Так что сегодня мы, возможно, наблюдаем только начало долгой истории по трансформации иранского режима.