В какой-то момент Кате стало страшно не от того, что она пьёт, а от того, как она пьёт.
Не валяется под забором, не просыпается в чужих подъездах. Никакой социальной катастрофы. Всё прилично: бокальчик вина вечером, коктейль в баре, «ну давай по одной», «ну, за нас, красивых!».
Просто однажды утром она открыла глаза и поняла, что в голове у неё есть маленький встроенный бухгалтер, который чётко ведёт учёт: сколько осталось алкоголя дома, есть ли повод, можно ли придумать повод, кто сегодня «за компанию».
И этот бухгалтер ей не понравился.
Катя сидела на кухне, смотрела на кружку кофе и думала:
— Ну как так-то. Я же нормальная. Я же взрослая. Я же не… алкоголичка.
Слово «алкоголичка» звучало в голове как табличка с подъезда: жирно, грубо, стыдно. Катя представила женщину в халате, с красным лицом, с пакетом в руке. И тут же поймала себя на том, что это удобная картинка для самоуспокоения.
Потому что если алкоголичка — это «в халате и с пакетом», то Катя, в чистой рубашке и с маникюром, вроде как в безопасности.
А если зависимость — это не халат, а привычка? Привычка сглаживать стресс. Отключать мозг. Привычка отмечать пятницу, как праздник: если без алкоголя, то что это вообще за пятница?
Она вспомнила прошлую субботу. Они были с подругами в баре, пили лёгкие коктейли, смеялись, обсуждали бывших. Катя проснулась утром с ощущением песка во рту и пустоты в сердце. И самое мерзкое: она помнила, что много смеялась вчера… но не могла вспомнить, что именно было смешного.
Смешно было просто потому, что «мы выпили».
Катя тогда решила: всё. Хорош. Пока это не стало проблемой — хватит. Она хочет проверить, может ли жить без этого костыля. И если не может — тем более надо.
Она открыла заметки в телефоне и написала:
«Я не пью минимум 90 дней. Просто чтобы увидеть, кто я без алкоголя».
Потом добавила вторую строку, честную:
«И чтобы не стать человеком, который будет оправдываться, «что всегда может бросить, если захочет».
* * *
Первые две недели были подозрительно лёгкими.
Катя ожидала ломки, истерик, тоски, как в кино. А оказалось, что кино снимали не про неё. Ей просто стало лучше спать. Ушла утренняя тяжесть. Кожа стала ровнее. Голова — яснее. Она начала просыпаться раньше, идти на работу без ощущения, что её били мешком по затылку.
Она стала ходить в бассейн. Поначалу просто чтобы занять вечер: чтобы не было этой пустоты «а что делать после работы?». Потом втянулась. Плавание оказалось удивительно честным: либо ты плывёшь, либо стоишь как утопающий в собственных мыслях. Вода не терпит нытья.
Катя даже начала гордиться собой.
А потом случилась социализация.
То есть тот момент, когда окружающий мир сказал ей: «Ты что, самая умная?»
Первая проверка была у подруги Светы. Света отмечала повышение. Собрались девочки. Салаты, сырная тарелка, свечи, музыка, «мы взрослые, мы заслужили».
Катя пришла, как обычно, с подарком и хорошим настроением. Села за стол, подняла бокал… с водой.
— А ты чего? — Света моргнула.
— Я не пью, — сказала Катя спокойно.
Света округлила глаза и показала взглядом на ее живот. Катя засмеялась и покачала головой.
— А, понятно. Антибиотики? — подключилась Лера, та самая, которая всегда знает про таблетки и диагнозы, даже если речь о простуде.
— Нет.
— Диета? — спросила Маша с таким сочувствием, будто Катя сказала «я решила воздерживаться от всего, что в жизни приносит радость».
— Нет.
— Тогда… — Света наклонилась ближе. — Кать, ты что, закодировалась?
Катя рассмеялась от абсурда.
— Нет. Я просто решила не пить.
На секунду за столом повисла недоуменная пауза. Как будто Катя сказала: «Я решила не дышать по вторникам».
— Ну… — Света моргнула. — А зачем?
Катя пожала плечами:
— Потому что я так хочу.
— Это странно… Ты ж не алкашка. И мы не алкашки. Ты обычно пьешь с нами. Или ты нас тоже считаешь алкоголичками?
Внутри у Кати поднималось раздражение. Она проговорила медленно, будто малым детям:
— Я считаю, что я хочу пожить без алкоголя. Всё.
— Ну один бокал-то можно, — мягко сказала Света. — Мы же не на поминках.
Катя посмотрела на неё, потом на остальных.
— Свет, я пришла на твой праздник. Я хочу радоваться за тебя. Мне не нужен бокал, чтобы радоваться.
Лера фыркнула:
— Похоже на книжки про «осознанность». Ты что, в психологию ударилась?
Катя подняла брови:
— Да хоть в шаманизм. Главное, чтобы мне было нормально.
— Ну… ладно…
Катя выдохнула было с облегчением — ну, вроде нормально, живем! Но потом, в течение вечера, она то и дело слышала:
— Ну ты скучная будешь.
— Ты сейчас уйдёшь в десять, я тебя знаю.
— Ты чего такая правильная стала.
— Ну хватит, выпей хоть глоток, хватит выпендриваться!
Катя сидела, улыбалась и думала: ну как так-то? В чем вообще проблема? Я же не сказала «вы все грязные». Я сказала «я не пью». И всё равно меня пытаются «вернуть в строй».
В тот вечер она ушла в одиннадцать. Внутри было чувство, что её постоянно щупают: «а может, сломаем?»
* * *
Через месяц произошло то, что Катя потом долго вспоминала с мерзким послевкусием.
Они пошли в бар. Компания побольше: знакомые знакомых, дни рождения, «давай встретимся». Катя заранее сказала:
— Я буду без алкоголя.
— Да-да, — махнули рукой. — Конечно.
Она заказала себе колу со льдом и лимоном. И честно веселилась. Смеялась, разговаривала, рассказывала истории. Трезвый человек, как оказалось, тоже может быть смешным. Даже слишком — потому что видит больше, замечает точнее, помнит яснее.
В какой-то момент Света принесла ей новый стакан и сказала:
— Я тебе взяла ещё. Такой же.
Катя сделала глоток — и почувствовала алкоголь. Сделала еще глоток, чтобы убедиться. Точно. Спирт. Четкий, ясный вкус. Мягкий, но не оставляющий возможности для трактовки.
Она поставила стакан на стол и медленно подняла глаза.
— Света. Ты мне что налила?
Света моргнула и улыбнулась виновато-игриво:
— Газировку…
— Свет. Я похожа на дуру?
— Ой да ладно тебе! Там чуть-чуть. Все нормально, никто ж не умер, просто выпей с нами!
Внутри у Кати полыхнула ярость.
— Ты сейчас серьёзно? — хотелось нервно смеяться, но невеселый был бы этот смех.
— Кать, ну что ты… — Света попыталась рассмеяться. — Мы же…
— Мы же что? — Катя наклонилась вперёд. — Мы же друзья? И поэтому ты решила обманом влить в меня алкоголь?
Лера попыталась вмешаться:
— Ой, ну не драматизируй. Она же любя.
Катя посмотрела на Леру так, что Лера замолчала.
— Любя? Так это теперь называется? Ты понимаешь, что если бы ты была парнем — это было бы форменное преступление?
Света покраснела.
— Я просто хотела, чтобы ты расслабилась.
— Я была расслаблена. Я сидела, смеялась, разговаривала. Ты просто не можешь принять, что я это делаю трезвой, — она встала. — Я пошла.
— Кать, ну ты чего? — затараторила Света. — Ну прости, я не думала…
Катя на секунду задержалась.
— Ты думала. Ты просто решила, что моё решение неважно.
И ушла.
На улице было холодно, в голове звенело от злости. Катя шла и думала: ну как так-то. Я же не враг. Почему им так важно, чтобы я выпила?
Ответ был неприятный: потому что трезвый человек рядом с пьяными — как зеркало. И в это зеркало тяжело смотреть.
* * *
Самое больное случилось позже, когда Катя поняла, что это не «одна ссора», как она пыталась себя утешить. Это тенденция.
Однажды Маша написала в общий чат: «Девочки, я отмечаю др у себя. В субботу. Погнали!»
Катя улыбнулась: Маша часто просила Кате помогать с организацией, и Катя уже заранее думала, какой торт, какие шарики, какую музыку.
Она написала: «Ок! Чем помочь?»
Ответа не было.
Через пару часов Катя увидела в сторис у Светы видео: кухня у Маши, девочки уже там, смеются, бутылки на столе, музыка. Подпись: «Наконец-то нормально посидим!»
Катя замерла. Потом написала Маше в личку:
«Я что-то пропустила?»
Маша ответила спустя час:
«Кать… мы решили, что тебе с нами скучно будет. Мы хотим нормально отдохнуть. Давай потом вдвоём отдельно увидимся?»
Катя сидела на диване, читала это, и внутри у нее пустело.
Выходит, ее просто… вычеркнули? Как будто она стала неудобным предметом. Как будто дружба была не про людей, а про совместное распитие.
Она написала коротко:
«Поняла».
И отложила телефон.
Ночью она плакала. Потом лежала и думала: может, правда проблема в ней? Может, она и правда стала «не такая», просто не замечает? Может, она «ломает атмосферу»?
Потом вспомнила коктейль под видом газировки и сжала зубы: нет. Это не про атмосферу. Это про уважение.
И если уважения нет — это не дружба. Это клуб по интересам. Интересам к алкоголю.
* * *
Зато в её жизни начали появляться другие люди.
Сначала случайно — в бассейне. Девушка по имени Нина, такая же упрямая и живая, сказала:
— Ты классно плаваешь. Пойдём после тренировки выпьем чаю? Я знаю одну хорошую чайхану.
Они пошли. Чай был горячий, разговор — лёгкий. Нина не спрашивала: «А чего ты не пьёшь?» Нина спрашивала: «А что тебе нравится делать?»
Потом Катя познакомилась с ребятами, которые ходят в походы. Она пошла просто попробовать, ни на что особо не надеясь и не строя планов, и оказалось, что походная компания вообще не строится вокруг алкоголя. Там — вокруг костра, чая, усталости, смеха, грязных ботинок и того, что вы вместе тащите рюкзак и вместе радуетесь, когда дошли.
Катя впервые за долгое время почувствовала, что она в группе людей, где её не пытаются исправить и не считают странным.
И там же она познакомилась с Сашей.
Саша был веселый и добрый, с крепкими, умелыми руками. Он увидел Катю, когда она ругалась на палатку, и сказал:
— Дай помогу.
Катя фыркнула от смущения — ей не хотелось показать, что она что-то не умеет:
— Спасибо, рыцарь… — и тут же поправилась, смягчилась: — Ладно, просто спасибо.
— Пожалуйста. Я вообще-то инженер. У меня профессиональная слабость к конструкциям.
Они смеялись. Потом разговаривали. Потом Катя обнаружила, что ей хорошо рядом с ним, под его теплым взглядом, в его теплых руках, потом — под его теплыми, ласковыми губами.
Однажды вечером они сидели в кафе, и Катя решилась поделиться:
— Я бросила пить, и у меня половина друзей исчезла.
Саша поднял брови.
— Ну… значит, это были не друзья.
Катя усмехнулась:
— Вот так просто?
— Очень просто. Друг — это тот, кто уважает твой выбор. Даже если он ему неудобен.
Катя подалась к нему и прижалась всем телом. Оказывается, ей было нужно, чтобы это кто-то сказал.
* * *
Спустя год Катя случайно встретила Свету в торговом центре. Света была с пакетом вина и выглядела уставшей.
— Кать! — Света улыбнулась, будто между ними ничего такого не происходило. — Ты куда пропала? Мы… мы скучали.
Катя подняла бровь.
— Вы меня не позвали на Машин день рождения.
Света замялась.
— Ну… ты же… ну ты…
— Я не пью? В этом проблема?
Света развела руками.
— Мы просто хотели расслабиться…
— Ну вот и расслабляйтесь. Без меня. Удачи.
Она развернулась и пошла дальше.
Вечером она сидела с Сашей, планировала новый сплав по реке и смеялась над тем, как люди считают трезвость личным оскорблением.
— Знаешь, самое смешное, что мне вообще не скучно. Я смеюсь больше. Я живу больше. Просто теперь для всего этого не нужна бутылка или бокал в руке.
Саша улыбнулся и притянул ее к себе, уткнулся лицом в шею… Катя откинулась ему на плечо и подумала: черт возьми, я счастлива.
Автор: Анна Измайлова
---
Мезальянс по собственному желанию
Нина готовила на кухне салат к ужину, когда в дверь настойчиво позвонили. Выжимать из бедного устройства такие трели могла только их дочь-торопыжка. Она совершенно не умела ждать, когда ей требовалось внимание здесь и сейчас. В коридор залетела запыхавшаяся и вся раскрасневшаяся. Тут же с удовольствием потянула носом:
- Над своими фирменными котлетками колдуешь? Чур, я первая на пробу. А что будет на гарнир?
- Раздевайся, чудо ты наше – улыбнулась Нина – Будут тебе и котлета, и твоё любимое картофельное пюре в придачу. Сейчас только салат заправлю и покормлю тебя.
- А я к тебе за советом, мам, – тараторила Ира с набитым ртом, - Сейчас дожую. Всё расскажу.
Нина Витальевна взъерошила дочери пушистую макушку, заправила прядь непослушных волос за ухо, подумала:
«Ведь не маленькая девочка, недавно тридцать пять лет стукнуло, была замужем, сейчас после развода воспитывает двоих детей. Когда повзрослеет, перестанет скакать как резвая козочка? Или некоторые барышни и к старости не меняются?»
Ириша между тем уселась с серьёзным видом возле чашки с дымящимся чаем. Заглянула матери в глаза. Только потом начала свой монолог:
- Я влюбилась, мама, так влюбилась, что Земля из-под ног уходит. Я не знала, что бывают такие мужчины. С ним, как за каменной стеной и в то же самое время, как в коконе тепла и нежности. Дети сразу нашли с ним общий язык. А сама я при каждой встрече таю, млею, улетаю парить на небеса.
- Что-то дифирамбов слишком много, – прервала восторженную оду Нина Витальевна – Не обожжешься ли ты потом так сильно, что раны останутся навсегда? В чём подвох, если ты пришла посоветоваться?
Ира скорбно вздохнула, отломила кусок сдобного печенья в вазочке, закатила глаза от удовольствия. Она была отчаянной сладкоежкой, в минуты стресса всегда заедала проблемы кондитерскими лакомствами. Набрав в лёгкие побольше воздуха, призналась:
- Он ребёнок по сравнению со мной, мама, ему всего двадцать восемь лет. Семь лет разницы – непреодолимая пропасть. А он замуж меня зовёт, представляешь? Хочет даже детей на себя переписать. Мой-то благоверный исчез, как с белых яблонь дым. Ни алиментов, ни ответа, ни привета. Если бы вы с папой мне не помогали, не знаю, как их и тянула бы.
Нине сразу почему-то вспомнилась статья психолога в каком-то женском издании. Она как раз недавно ей случайно на глаза попалась. Именитый специалист гневно обличал браки с большой разницей в возрасте, называя их мезальянсами, рожденными на почве детских комплексов. Прав ли, не прав тот доморощенный Фрейд, она не знала. Своё мнение сейчас, что по телевизору, что в прессе, кто только не высказывает. Муж как увидит очередного такого мыслителя на экране, сразу Карлсона мультяшного цитирует:
- Я понял! Он (она) хочет попасть в телевизор! В такую маленькую коробочку…
Вслух же дочери она сказала:
- Не торопись отказывать, Ира! Ну что за незрелые мысли и выводы. Ты же не можешь назвать своего мужчину инфантильным? Каков он в общении, в быту? – решила Нина Витальевна прозондировать почву.
Он – чудо, мамочка! Божественно готовит, у него мама профессиональный повар, с детства его этому научила. Чистюля, одевается со вкусом, помогает мне со всеми домашними делами. С мальчишками уроки делает. В зоопарк, на озеро, в боулинг, в кафе. Мы везде теперь только вместе, сразу после работы меня забирает, и больше не расстаёмся. Толковый, по образованию технолог химической промышленности. Работает на нашем вертолётном заводе в цеху оксидации. Как он объяснил, там детали очищают от окислов в агрессивных средах.
Нина Витальевна прервала поток восторженных эмоций Иры и пытливо на неё посмотрела:
- Если он такой идеальный, единственным препятствием ты считаешь разницу в возрасте?