«Я чувствовала себя абсолютно чужой...»
«Странное было ощущение: народ восхищён, газеты пишут, а я будто бы осталась в стороне. Это была не моя победа-я не имела права радоваться как художник»,—записала Вера Мухина в своих воспоминаниях о Всемирной выставке в Париже 1937 года.
Такие слова поражают. Как могла эта Великая Женщина, скульптор, чей монумент «Рабочий и колхозница» стал мировым символом советского искусства, остаться в стороне от триумфа? Ответить на этот вопрос-значит, взглянуть на события глазами самой Мухиной и заново прочесть историю знакового монумента, за фасадом которого развернулась драма художника в мире политики и интриг
Французская Всемирная выставка 1937 года: символы наций и люди в тени славы
Парижская выставка 1937 года была не просто витриной достижений индустрии и искусства-она стала ареной идеологий: здесь Советский Союз и нацистская Германия смотрели друг на друга через архитектурные и художественные амбиции. Немецкий павильон Альберта Шпеера с орлом и свастикой, и напротив-устремлённая ввысь композиция Мухиной.
Успех на этой выставке-мечта многих. Среди участников-Пикассо со своей «Герникой», Ле Корбюзье, Сальвадор Дали, скульпторы и архитекторы из десятков стран. Кто-то, как Пикассо, приобрёл всемирную славу, но для других выставка стала тяжёлым испытанием: борьба идей, дипломатии и личных амбиций угадывалась в каждой работе.
И как же так вышло, что несмотря на то, что советский павильон получил Гран-при, для самого зодчего Иофана и Мухиной этот триумф обернулся тревогой и даже подозрениями в нелояльности?
Кто такая Вера Мухина, и почему Власти ей не доверяли?
Имя Веры Игнатьевны Мухиной (1889-1953)—синоним эпохи, хотя сама она оставалась женщиной-неформалом, противоречивой, сдержанной и по-русски ироничной.
Современники описывали её как:
«необыкновенно собранную, иногда упрямую и очень серьёзную-всегда в тени своей работы»
«высока статная женщина с волевым лицом и пронзительным взглядом», которая «работала как одержимая, забывая о еде и сне».
Аркадий Пластов вспоминал: «Мухина умела молчать так, что её молчание становилось главнее слов всех остальных».
Парадокс и дальнейшие обвинения (об этом мы с вами и поговорим) вытекли из того, что эта певица советской идеологии происходила из купеческой семьи и получила художественное образование в Париже у Антуана Бурделя.
Антонина Сахарова, её ученица, вспоминала:
«Мухина была аристократкой до мозга костей, но при этом искренне верила в светлое будущее рабочих и крестьян».
Заказ на монумент поступил ей не от вдохновения, а по жёсткому выбору номенклатуры: к pаботе по созданию скульптуры она приступала в 1936 году, параллельно трудясь над другими заказами и всё время сталкиваясь с жёстким давлением сроков. Проект был создан специально к выставке, причём первоначально Мухина предлагала совсем иной вариант-менее «монументалистский», с более человеческим лицом. Но требования партийного руководства были несовместимы с художественной свободой.
«Они хотели банальную агитку, а я пыталась создать искусство»,-признавалась скульптор.
Работа шла в авральном режиме, материалы часто не доставлялись, а сама художница ухитрялась выживать под перекрёстным огнём критиков и идеологов. Не случайно появлялись доносы с обвинениями в саботаже: казалось, что Мухина то ли «тянет время», то ли «слишком сложно скрывает замыслы».
Тайный агент, шпионка, по стопам Троцкого? Отношения Советской власти и Художника
Отношение советской власти к Вере Мухиной было сложным. С одной стороны, государство щедро инвестировало в монументальные проекты, с другой-любое мимолётное сомнение художника уже расценивалось как крамола.
Была ли сама Мухина «пионером советской идеи»? Очевидно, что нет: в личных письмах она прямо писала о конфликте между искусством и партийным заказом. Приметы идеологии входили в композицию не по её воле: и позы, и лица, и даже детали костюмов утверждались на редколлегиях, а над «Колхозницей» витали всеобщие подозрения в «неучтённой аллегории».
В истории этого Монумента фигурирует «лицо» Троцкого, хотя напрямую к выставке он отношения не имел. К этому времени он был в эмиграции, а упоминание его имени рядом со скульптурой возникло уже после возвращения монумента в Москву. Однако он следил за подготовкой к выставке из Мексики и в одном из писем язвительно заметил:
«Советские художники создают монументы режиму, который их же и уничтожит».
Но дело в том, что атмосфера, в которой работала Мухина-это постоянные переклички с «врагами народа», страх стать удобной жертвой, если произведение не совпадёт с ожиданиями верхов.
А всё из-за чего?-о чём мы упомянули ранее: из-за её «буржуазного происхождения». Из-за своего прошлого, из-за Европейского образования-она не могла не быть под пристальным надзором Советской власти.
Выставка, борьба и попытки французов оставить скульптуру себе:
Сама церемония открытия привлекла тысячи зрителей. «Рабочий и колхозница», установленная напротив немецкого орла, эффектно возвышалась над всеми. Франция ценила масштаб-французские газеты писали:
«Монумент СССР-гимн движению и рабочему человеку».
В мемуарах архитектора Иофана мы можем прочесть: «Французы несколько раз просили не разбирать гигантскую пару: она стала символом всей выставки».
Были и предложения купить или передать СССР монумент в дар Парижу, но сталинское руководство этого категорически не позволило. Далее уже не удивительно, что даже транспортировка скульптуры, да и её монтаж, сопровождались постоянными слухами о саботаже, «шпионах».
Анонимный донос и как «лицо Троцкого» оказалось в «складках юбки Колхозницы»
Скандал разразился уже после возвращения скульптуры в СССР. Донос написал малоизвестный искусствовед Глеб Богомолов-в тексте говорилось буквально:
«Складки на юбке колхозницы в определённом освещении составляют профиль бывшего врага советской власти Л.Д. Троцкого. Считаю это злонамеренной диверсией и вредительством».
Донесение дошло до наркома культуры, и прокуратура обязала провести экспертизу. Даже с участием вождя народов… В итоге Сталин так и не нашёл никакого профиля, но Мухина пережила месяцы унижений и «отстранения» от работ. Позже в прессе писали, что слух о «лице Троцкого» был инициирован завистниками, и возможно, сыграл роль в выстраивании мифа о Мухиной как о «неугодном художнике».
Однако, как ни парадоксально, этот скандал только усилил интерес к её персоне-внутри советских кругов фигура Мухиной приобрела даже оттенок «надёжного революционного художника, который сумел устоять под давлением агентов влияния».
Внешний успех сочетается с внутренним кризисом и именно в этом парадокс её биографии.
После славы и скандалов: судьба Веры Мухиной
После выставки Мухина сталкивалась не только со славой, но и со всё нарастающим контролем, лишённым прежнего доверия. Она создала ещё несколько монументальных работ (например, фонтан «Дружба народов» на ВДНХ), преподавала, писала о роли женщины в искусстве, но уже не получала больших идеологических заказов.
Основная драма её жизни-невозможность отделить творческое начало от идеологического заказа. В личных заметках поздних лет читаем: «Истинный художник всегда в тени-свет направляют другие».
Вера Мухина умерла в 1953 году. Монумент «Рабочий и колхозница» стал не только символом советской эпохи, но и памятником нерешённому конфликту между личностью и системой, искусством и пропагандой-той самой горечи, которую Мухина не разделяла даже в момент своей мировоззренческой «победы»:
«Мне казалось, что я совершила преступление перед искусством, создав эту пропагандистскую вещь. Я чувствовала себя предателем своих идеалов»—так Она вспоминала о своём триумфе.
Интересно, среди вас есть те, кто сталкивался с подобным случаем: когда Творческий Гений оказывается под эксплуатацией Высших сил и неминуемо возникает идеологический конфликт: Личность Художника и его взгляд в будущее или же миссия перед страной и её актуальными проблемами?