Алиса смотрела в окно троллейбуса на проплывающий мимо серый ноябрьский город и думала о том, что неплохо бы научиться говорить «нет».
Твердо, спокойно, без оправданий. Просто «нет, Раиса Павловна, это не входит в мои планы».
Но вместо этого она уже двадцать минут тряслась в общественном транспорте рядом со свекровью, которая держала в наманикюренных пальцах листок с адресом.
Раиса Павловна, женщина энергичная и деятельная, с прической, не подвластной никакому ветру, и взглядом, способным бурить асфальт, уже час вещала о том, какая Алиса счастливица.
— Понимаешь, дочка, — щебетала она, хотя невестка ей в дочки годилась с трудом, — Олег мой, он, конечно, золото, а не мужик, но много ли он зарабатывает в своем автосервисе? А жизнь, она длинная. Квартиру ипотечную тянете? Еле-еле. А тут такие деньги! Я по своим каналам узнала — клиника элитная, «Новая жизнь» называется. К ним просто так не попасть, конкурс, как в театральный. Но мне там знакомая женщина уборщицей работает, она и замолвила словечко за внезапную вакансию.
— Раиса Павловна, — в который раз попыталась вставить Алиса, чувствуя, как к горлу подкатывает липкий комок тревоги, — но я же бухгалтер. У меня образование. Зачем мне ваша вакансия? Я и так работу ищу по специальности.
— Ой, брось! — отмахнулась свекровь, поправив норковую шапку. — Бухгалтеров знаешь сколько? А тут, считай, халява. Ни диплома, ни опыта, ни нервов. И детей тоже пока нет, хотя сынок сказал, что в этим у вас все в порядке.
Алиса густо покраснела. Обсуждать с мужем и свекровью свой репродуктивный потенциал было унизительно.
С Олегом они жили уже три года, детей Бог не давал. Не то чтобы они активно пытались, просто как-то не случалось.
Алиса думала, что еще успеется, да и Олег был не против пожить для себя. Но Раису Павловну отсутствие внуков, видимо, грызло изнутри, раз она решила таким оригинальным способом совместить приятное с полезным.
Троллейбус дернулся и остановился. Свекровь устремилась к выходу, увлекая за собой растерянную Алису.
Они подошли к стеклянно-зеркальному зданию с вывеской «Клиника репродуктивных технологий «Новая жизнь».
Все внутри Алисы воспротивилось, заледенело. Она резко остановилась на крыльце.
— Я не пойду, — выдохнула она. — Объясните мне, наконец, что это за работа? Кому я там нужна? Мыть пробирки?
Раиса Павловна обернулась, и в её глазах мелькнула смесь нетерпения и плохо скрываемого азарта.
— Алиса, ну что ты как маленькая? — голос её стал вкрадчивым, почти ласковым. — Мыть пробирки много ума не надо. А тут работа... ответственная. Благородная. Будешь дарить людям счастье. Понимаешь, есть богатые женщины, у которых самих не получается. А ты молодая, здоровая, поможешь. За это очень хорошо платят.
Алиса непонимающе моргнула. Информация не укладывалась в голове. Даровать счастье мытьем пробирок? А потом до неё наконец-то дошло.
— Вы... вы хотите, чтобы я работала... суррогатной матерью? — прошептала она, чувствуя, как земля уходит из-под ног.
— Ну вот, наконец-то доперло! — радостно всплеснула руками Раиса Павловна. — А то «бухгалтер, бухгалтер»! Бухгалтер ты у себя в конторе сидела, пока не сократили. А тут — реальные деньги! Мы с Олегом все обсудили. Вы же ипотеку не тянете, а тут, если повезет, сможете половину закрыть. И Олегу полегче будет.
— Вы с Олегом обсудили? — Алиса даже поперхнулась воздухом. — То есть, Олег знает?
— Ну а как же! — свекровь поджала губы. — Я без его согласия разве бы стала? Он мужик, он за тебя отвечает. Сказал, что если ты сама не против, то он — руками обеими. А что такого? Дело житейское. Полежишь девять месяцев в комфорте, родишь — и гуляй. А вам — квартира.
Алиса смотрела на свекровь и не узнавала её. Вместо обычной въедливой, но в целом безобидной пенсионерки перед ней стояла решительная женщина, уже поделившая шкуру неубитого медведя.
— Раиса Павловна, это невозможно, — твердо сказала Алиса, разворачиваясь, чтобы уйти. — Это мое тело. И это не работа. Это...
Дверь клиники внезапно распахнулась, и на пороге появилась женщина в идеально белом халате, с голливудской улыбкой и папкой в руках.
— Раиса Павловна! Здравствуйте, дорогая! — пропела она. — А я смотрю в окошко, вы стоите. Заходите, заходите, не стесняйтесь. Это, наверное, Алиса? Какая хорошенькая! Зовут меня Маргарита Сергеевна, я менеджер по работе с кандидатами. Проходите, присаживайтесь, я сейчас чайку организую.
И прежде чем Алиса успела что-то возразить, она почувствовала, как свекровь ловко подхватила её под локоть и буквально втолкнула в сверкающий чистотой холл клиники.
Внутри пахло кофе, ванилью и дорогой кожей кресел. В воздухе висела атмосфера стерильности и благополучия, которая казалась Алисе зловещей.
Они уселись в мягкие кресла. Маргарита Сергеевна грациозно опустилась напротив.
— Алиса, мы очень рады, что вы откликнулись. Понимаете, к нам часто обращаются семьи, которым нужна помощь. И мы ищем особенных девушек. Ответственных, здоровых, с хорошей наследственностью. Раиса Павловна нам рассказала про вас: рост, вес, никаких вредных привычек, русые волосы, голубые глаза... Вы просто идеальный типаж для одной нашей пары.
— Но я... — начала Алиса, но Маргарита Сергеевна её перебила мягким жестом.
— Я понимаю ваше волнение. Это нормально. Давайте я расскажу о финансовой стороне. Компенсация за полный цикл — от подписания контракта до родов — составляет у нас от полутора миллионов рублей. Плюс отдельная выплата за каждого эмбриона, отдельное питание, оплата аренды жилья, если потребуется, и ведение беременности в лучших условиях. Это, Алиса, не просто работа. Это шанс изменить свою жизнь.
Полтора миллиона. Цифра повисла в воздухе, тяжелая и соблазнительная. Алиса невольно представила себе новую квартиру, чистый подъезд, лифт, лоджию, о которой они с Олегом мечтали.
Представила его усталое, но довольное лицо. Представила, как Раиса Павловна наконец-то отстанет от них с упреками.
— А... а чей это будет ребенок? — тихо спросила она, чувствуя себя участницей какого-то сюрреалистического аукциона.
— Генетически — супругов-заказчиков, — деловито пояснила Маргарита Сергеевна. — Выступаете только в роли «инкубатора», простите за медицинский термин. Ваш генетический материал не используется. Вам подсаживают уже готовый эмбрион. Вы просто вынашиваете.
— Просто вынашиваете, — эхом повторила Алиса. Ей казалось, что её душу вынули, вытряхнули и теперь примеряют на неё, как чужое платье.
— Вот именно! — подхватила свекровь. — Никакой ответственности. Не твой — и не твоя забота. Родила, отдала, получила деньги.
— Раиса Павловна, не надо так утрировать, — поморщилась менеджер. — Это процесс, полный любви и взаимопомощи. Но по сути ваша невестка права. Юридически вы не будете иметь к ребенку никакого отношения. Все риски минимальны. Обследование бесплатное, за наш счет.
Алиса смотрела на свои руки, лежащие на коленях. Руки бухгалтера, которые привыкли перебирать бумаги, считать цифры, а теперь им предлагали выносить чужую жизнь.
Она попыталась представить, как внутри неё растет ребенок, которого потом заберут. И от этой мысли у неё защемило сердце.
— Мне нужно подумать, — выдавила она из себя. — И поговорить с Олегом.
— Конечно, конечно, — закивала Маргарита Сергеевна, протягивая ей глянцевый буклет. — Вот здесь вся информация, описание процедуры, права и обязанности. Почитайте на досуге. И, если решитесь, мы ждем вас на первичное обследование. Анализы, УЗИ, беседа с психологом. Всё очень деликатно и анонимно.
Домой свекровь и невестка возвращались молча. Раиса Павловна светилась от осознания выполненного долга.
Алиса чувствовала себя так, словно её вываляли в грязи и забыли отмыть. Вечером пришел с работы Олег, уставший, с масляными разводами на спецовке, пахнущий бензином и железом.
Алиса накрыла ужин, но кусок в горло не лез. Она смотрела, как он ест, и пыталась увидеть в нем защитника, который сейчас скажет: «Мам, ты с ума сошла? Какая клиника?» Но Олег сосредоточенно работал ложкой.
— Олег, — тихо начала она. — Твоя мать сегодня водила меня в клинику суррогатного материнства.
Он поднял на неё глаза, взгляд его был усталым и каким-то отстраненным.
— Ага, мать говорила. Ну и как тебе?
— Как мне? — Алиса опешила. — Ты серьезно? Ты считаешь это нормальным? Она хочет, чтобы я стала конвейером по производству детей для богатых теток!
— Ну зачем так грубо? — Олег отложил ложку и вздохнул. — Ались, ну посуди сама. Ты сейчас без работы. Я один пашу за троих. Квартира... Мы же с ума сойдем долги отдавать. А тут бабло реальное. Легло-то как? Мать говорит, полтора ляма минимум. Это же хата! Ты полежишь, а у нас всё будет.
— Полежу? — голос Алисы дрогнул. — Ты понимаешь, что это значит? Девять месяцев. Гормоны. Токсикоз. Роды. Это не «полежать». Это мое тело. Это будет мой ребенок, который живет во мне, а потом его заберут. Чужой человек заберет!
— Да не твой он! — вспылил Олег. — Генетически не твой! Что ты накручиваешь? Это как аренда. Чисто биологический процесс. Ты посмотри на это с другой стороны: ты помогаешь людям, и нам помогаешь. Всем хорошо.
Алиса смотрела на мужа и не узнавала его. Вместо любящего мужчины, с которым она собиралась прожить жизнь, перед ней сидел чужой человек, уже подсчитавший выгоду от эксплуатации её организма.
— А если я не хочу? — спросила она, чувствуя, как внутри закипает холодная злость. — Если для меня это дико и отвратительно?
Олег нахмурился, встал из-за стола.
— Алиса, ну не будь дурой. Деньги на дороге не валяются. Мать старалась, пробивала для тебя место, связи свои использовала. А ты нос воротишь. Другие бы на твоем месте завидовали. Работа не пыльная, в тепле, под присмотром. Я считаю, ты зря упираешься. Подумай хорошо. Не для себя, для нас подумай.
Он ушел в ванную, оставив Алису одну на кухне с остывшим ужином и глянцевым буклетом «Новой жизни», который она машинально вытащила из сумки.
На обложке улыбалась счастливая пара с младенцем. Рекламный слоган гласил: «Подари надежду».
Алиса закрыла лицо руками. Ей хотелось провалиться сквозь землю. Её предали. Два самых близких человека — муж и свекровь — сговорились за её спиной и теперь пытались продать самое сокровенное, что у неё было.
Не тело даже — душу. Потому что выносить и отдать ребенка — это значит оставить часть себя навсегда.
Три дня в квартире висела гнетущая тишина. Раиса Павловна названивала каждый вечер, но Алиса не брала трубку.
Олег ходил мрачный, набыченный. На четвертый день он пришел с работы раньше обычного, сел напротив Алисы и, не глядя в глаза, сказал:
— В общем, Алиса, так. Мать вчера встречалась со своей знакомой из клиники. Та сказала, что та пара, которой ты подходишь, очень торопится. У них окно какое-то там, цикл, короче, не тяни. Если согласна — завтра надо прийти на обследование. Если нет — они другую кандидатку найдут. Но мы с матерью решили... мы будем очень на тебя рассчитывать. Ты не думай, мы тебя не неволим. Но нам нужна эта квартира.
— Вы не неволите, но очень рассчитываете? — горько усмехнулась Алиса. — А если я скажу «нет», что тогда? Развод?
Олег дернулся, но промолчал. И это молчание было красноречивее любых угроз.
В ту ночь Алиса не спала. Она лежала рядом с Олегом и думала о том, что её тело вдруг стало предметом торга.
Утром, когда Олег ушел на работу, она оделась, взяла сумку и поехала по адресу, который значился в буклете.
Она вошла в холл «Новой жизни» с твердым, как кремень, лицом. Маргарита Сергеевна вспорхнула ей навстречу, вся в улыбках.
— Алисочка! Я знала, что вы придете! Раиса Павловна звонила, сказала, что вы сегодня придете на осмотр. Пойдемте, я провожу вас к нашему гинекологу, а потом к психологу. Не волнуйтесь, всё быстро.
— Спасибо, не надо, — спокойно сказала Алиса, глядя менеджеру прямо в глаза. — Я пришла не на осмотр.
— А... а зачем? — удивилась Маргарита Сергеевна.
Алиса вытащила из сумки глянцевый буклет, положила его на стойку ресепшена и придвинула к менеджеру.
— Я пришла сказать, что вы ошиблись адресом. И те, кто меня сюда привел, тоже ошиблись. Мне это не нужно. Ни за полтора миллиона, ни за три. Ни за какую квартиру. Способ, которым вы зарабатываете деньги, может, и законный, но в моем мире называется торговлей людьми. Только почему-то все делают вид, что это не так, если речь идет об утробе.
Маргарита Сергеевна опешила, её холеная улыбка сползла.
— Алиса, послушайте, не надо горячиться. Это очень серьезное решение. Может, вам стоит поговорить с психологом, проработать...
— Я уже поговорила, — перебила её Алиса. — Сама с собой. И мой внутренний психолог сказал мне, что никакие деньги не стоят того, чтобы чувствовать себя использованной и пустой. До свидания.
Она развернулась и, не оглядываясь, вышла из клиники. На улице шел мокрый снег, но ей вдруг стало легко и свободно.
Она сделала свой собственный выбор, а не тот, который за неё пытались сделать другие.
Вернувшись домой, Алиса собрала чемодан. Вещей было немного. Олег застал её в тот момент, когда она застегивала молнию.
— Ты куда? — опешил он.
— Я ухожу, Олег, — сказала она устало. — Не волнуйся, на квартиру я не претендую. Поживу пока у подруги.
— Из-за работы? — он скривился. — Дура ты, Алиса. Такие деньги просрала.
— Нет, — покачала головой она. — Не из-за работы, а из-за того, что ты и твоя мать перестали видеть во мне человека. Я для вас стала всего лишь инкубатором. А я хочу быть женой и матерью, но только тогда, когда сама этого захочу, и для своего ребенка.
Олег хотел что-то сказать, перебить, однако Адиса подняла руку, останавливая его.
— Не надо. Я всё сказала, — она вышла в подъезд, хлопнув дверью.
На лестничной клетке пахло чужими обедами и сыростью. Алиса спускалась по ступенькам, и с каждым шагом чувство правильности происходящего росло в ней.
Было страшно, больно и пусто. Но внутри, глубоко-глубоко, она ощущала чувство собственного достоинства, которое едва не потеряла в сверкающем холле «Новой жизни».