Вера красила губы перед выходом, когда в прихожей раздался настойчивый, какой-то даже торжественный звонок.
Она взглянула на мужа: Павел, устроившийся в кресле с планшетом, только пожал плечами.
— Открой, может, почта, — сказал он, не отрываясь от экрана.
Вера, цокая каблучками по паркету, прошла в прихожую. На пороге стояла Галина Алексеевна, её свекровь.
Но сегодня невестка с трудом ее узнала. На Галине Алексеевне было кружевное платье цвета слоновой кости, длиной чуть ниже колена.
Платье было явно с чужого плеча и отчаянно трещало в груди и бёдрах. Поверх была накинута короткая фата, закреплённая в начёсанном «хале» диадемой с крупными стразами.
В руках она сжимала букетик из каких-то пересохших полевых цветов, перемотанных атласной лентой, на которой золотом было вытиснено: «Жених и невеста».
— Галина Алексеевна? — только и смогла выдохнуть Вера.
— Здравствуй, Верочка, — пропела свекровь голосом, каким обычно разговаривают с котиками. — А Пашенька дома?
На шум из комнаты выглянул Павел. Увидев мать, он замер, и планшет в его руках медленно опустился.
— Мам... ты чего? Ты куда нарядилась? У тебя что, корпоратив?
— Глупенький, — Галина Алексеевна кокетливо повела плечом, отчего кружево жалобно хрустнуло. — Какой корпоратив? Я замуж вышла!
Она шагнула в квартиру, и они с Верой увидели мужчину, который всё это время стоял на лестничной клетке, скрытый за распахнутой дверью.
Это был сухонький, лысоватый дедок в дешёвом костюме-двойке и с огромным, явно искусственным, бутоньером на лацкане. Он виновато улыбался беззубым ртом, переминаясь с ноги на ногу.
— Это Игнат Семёнович, — представила Галина Алексеевна. — Мой муж. Проходи, Игнат, чего стоишь, как неродной.
— Мам, ты серьёзно? — Павел провёл рукой по лицу, будто стирая наваждение. — Ты вышла замуж? За... За этого? И даже не сказала?
— А что говорить? — Галина Алексеевна грациозно, насколько позволяло платье, опустилась на пуфик. — Чтобы вы меня отговаривали? Чтобы опять начали: «Мам, ты с ума сошла, мам, одумайся»? Нет уж. Это моя жизнь. А вы теперь свидетели.
— Свидетели чего? — Вера наконец обрела дар речи. — Галина Алексеевна, вы нас в гости позвали или на оглашение приговора? Это розыгрыш? Скрытая камера?
— Камера? — Галина Алексеевна оживилась и поправила диадему. — А где камера? Нет, Верочка, это не розыгрыш. Это — судьба.
Они усадили Игната Семёновича за стол. Тот всё время молчал, только согласно кивал, когда Галина Алексеевна рассказывала историю их стремительного романа.
Познакомились они в очереди в поликлинику две недели назад. Он подарил ей яблоко, а она угостила его валерьянкой.
— А кольцо? — спросила Вера, глядя на голые, натруженные руки свекрови.
— Кольцо потом, — отмахнулась Галина Алексеевна. — Игнат, покажи!
Игнат Семёнович послушно вытащил из кармана пиджака мятый конверт и протянул Галине.
Та с торжественным видом извлекла оттуда листок бумаги и положила на стол. Павел наклонился, прочитал и присвистнул. Вера прочитала поверх его плеча.
Это был сертификат на участие в свадебном телешоу «Счастье навеки». Победители получали денежный приз — триста тысяч рублей — и свадебное путешествие в Турцию. Внизу стояла дата съёмок — завтрашний день.
— Вот оно, — Галина Алексеевна любовно разгладила бумагу. — Мы с Игнатом идём на шоу. Будем соревноваться с другими парами. Нам нужна ваша поддержка. Как группа болельщиков. Вас в кадре покажут. Это же такое дело семейное!
— То есть, вы вышли замуж... — Вера говорила медленно, осознавая всю глубину катастрофы, — не потому, что влюбилась, а чтобы участвовать в дурацком шоу и выиграть деньги?
— И любовь, и шоу! — Галина Алексеевна посмотрела на неё с укором. — Что ты всё опошляешь, Вера? А деньги нам с Игнатом очень нужны.
— Мам, ты с ума сошла! — Павел вскочил из-за стола и заметался по кухне. — Какое шоу? Ты посмотри на себя! Ты посмотри на него! (Он ткнул пальцем в сторону Игната Семёновича, который от неожиданности вздрогнул и чуть не свалился со стула). Вас же там высмеют! Вы будете посмешищем!
— Не каркай! — оборвала его мать. — Мы ещё покажем всем этим молодым, как надо жить. У нас, может, чувства покрепче будут, чем у вас. А вы, если не хотите поддержать родную мать, так и скажите. Я к соседям пойду.
Соседей было решено не позорить. Всю ночь Вера с Павлом не спали, ругались. Павел кричал, что запретит матери, что это позор.
Вера, хоть и была в ужасе, пыталась его успокоить. Итогом стало решение: ехать. Чтобы хоть как-то контролировать ситуацию и не дать Галине Алексеевне натворить дел.
Съёмки проходили в огромном, залитом софитами павильоне. Галина Алексеевна, снова в своём свадебном платье, чувствовала себя как рыба в воде.
Она махала рукой в пустоту, кричала «я вас люблю!» и то и дело поправляла бабочку Игнату Семёновичу, который, казалось, пребывал в состоянии эйфории.
Вера, Павел и случайно приглашённая троюродная сестра Галины с мужем сидели в зоне для болельщиков и чувствовали себя ужасно.
Конкурсы были один другого "лучше". Сначала нужно было рассказать историю знакомства.
Галина Алексеевна выдала проникновенный монолог про яблоко и валерьянку, закончив его фразой: «Мы с Игнатом как две половинки, которые нашлись в очереди к проктологу!».
Зал засмеялся. Ведущий,в блестящем пиджаке, схватился за сердце: «Какая искренность!». Вера закрыла лицо руками.
Потом был конкурс на лучший свадебный танец. Галина Алексеевна, пыхтя, пыталась изобразить твист, волоча за собой упирающегося мужа.
Игнат же, судя по выражению лица, отчаянно хотел обратно, в ту самую очередь.
— Мама, ну давай, давай! — кричал Павел с фальшивым энтузиазмом, чувствуя, как горят его щёки.
— А теперь, — объявил ведущий, когда пары отдышались, — самый волнительный момент! Конкурс на знание друг друга! Мы зададим вопрос жениху и невесте, они должны ответить синхронно. Пара, у которой будет больше совпадений, проходит в финал!
Вера замерла. Это был конец. Игнат Семёнович, скорее всего, не знал о Галине ничего, кроме того, что она даёт валерьянку.
— Первый вопрос невесте! Галина, какую кашу утром любит ваш муж?
Галина Алексеевна, ни секунды не сомневаясь, выпалила:
— Манную! С комочками, как он любит!
Игнат Семёнович, которому микрофон поднесли к лицу, заморгал и прошамкал:
— Дак я... я перловку люблю, с мясом.
— Ой, — только и сказала Галина, но быстро нашлась. — Это он со мной спорит! Для прикола!
— Вопрос жениху! — не унимался ведущий. — Игнат, назовите любимый цвет вашей супруги.
Игнат Семёнович долго думал, потом неуверенно выдал:
— Зелёный? Нет... Красный? А, бордовый!
— Синий! — обиженно крикнула Галина из своей будки. — Игнат, ты что? У меня халат синий!
— А, ну да, синий, — покорно согласился Игнат.
Зал уже откровенно ржал. Вера сползла на стуле, мечтая только об одном — чтобы он провалился, этот павильон, вместе с ними.
Гвоздём программы стал конкурс «Повтори клятву». Галина Алексеевна должна была сказать искреннюю клятву мужу, глядя ему в глаза.
Она встала напротив Игната, который смотрел в пол, набрала побольше воздуха и начала.
— Я, Галина, обещаю тебе, Игнат, любить тебя и уважать... — она запнулась, видимо, забыв текст, и закончила на чистой искренности. — И главное, мы с тобой этот приз должны выиграть! Я для чего замуж-то выходила? Чтоб ты мне, Игнат, на старости лет обеспеченную жизнь сделал! Ты уж постарайся, родной, отвечай правильно!
В студии повисла мёртвая тишина. Ведущий застыл с открытым ртом. И только потом зал взорвался — это был не смех, это была истерика. Кто-то свистел, кто-то аплодировал.
Игнат Семёнович медленно поднял голову, посмотрел на Галину Алексеевну долгим, полным какой-то недетской обиды взглядом.
Он вырвал из её рук букетик, бросил его на пол и, кряхтя, но очень гордо, пошёл к выходу из студии, прямо через съёмочную площадку, сшибая камеры и декорации. Галина Алексеевна сначала опешила, потом кинулась за ним:
— Игнат! Игнат, постой! Ты чего? Я же образно! Игнат!
Но мужчина, не оборачиваясь, уходил вдаль, в темноту служебного коридора. Операторы с упоением снимали его удаляющуюся спину.
Вера с Павлом сидели ни живые ни мёртвые. Они видели, как их мать, в нелепом платье и съехавшей набок диадеме, сначала бежит за бросившим её «мужем», а потом останавливается посреди пустой сцены, под всё ещё работающими софитами, и начинает плакать.
— Мама! — Павел рванул вперёд, но охрана его не пустила: идёт съёмка.
Галину Алексеевну увели в комнату участников. Ассистенты суетились вокруг, предлагали воду и валерьянку.
Вера с Павлом ворвались к ней через пять минут. Галина Алексеевна сидела на стуле, растрёпанная, с разводами туши на щеках, и мелко тряслась.
— Ну вот, — сказала она тихо, увидев их. — Доигралась. И Игната обидела, и вас опозорила, и сама... дура дурой. Что же я ляпнула-то? Сама не знаю. Испугалась, что проиграем. Деньги-то нужны.
Вере стало до слёз жаль эту нелепую, несчастную женщину. Она подошла и обняла её.
— Галина Алексеевна, да Бог с ними, с деньгами. Вы как? Простите нас, что мы не остановили.
— А я думала, — всхлипывала Галина Алексеевна, уткнувшись Вере в плечо, — я думала, станцую красиво, пошутим, и все скажут: «Какая классная пара!» А я... я старая дура.
Павел стоял рядом, кусая губы. Домой они ехали в полной тишине. Вера представляла, как завтра это выпустят в эфир, как их знакомые, соседи, коллеги Павла увидят Галину Алексеевну, бегущую за бросившим её женихом...
Неделя прошла как в тумане. Галина Алексеевна заперлась в своей квартире и не брала трубку.
Вера носила ей продукты, оставляла под дверью. Соседки шептались. Павел ходил мрачнее тучи.
А потом на электронную почту Павлу пришло письмо от телекомпании. Вера заглянула мужу через плечо, ожидая увидеть требование об оплате за порчу имущества или официальные извинения. Но письмо было озаглавлено: «Результаты голосования зрителей».
Они пробежали глазами текст. Оказалось, что выпуск с их участием побил все рекорды просмотров.
Зрители писали тысячи комментариев. Они назвали Галину Алексеевну «самой искренней невестой года», а её провал — «лучшим реалити-шоу в одном моменте».
Игнат Семёнович стал народным героем, «мужиком, который умеет уходить красиво».
А внизу, в приписке, значилось: «Учитывая невероятную зрительскую поддержку и высокий драматизм, редакция шоу «Счастье на веки» приняла решение присудить приз зрительских симпатий Галине Алексеевне и Игнату Семёновичу. Денежный приз в размере 300 000 рублей будет разделён поровну между участниками и переведён на указанные счета. Поздравляем!»
Вера перечитала письмо три раза. Павел молчал.
— Это... это что? — наконец выдавил он. — Это за что?
— Не знаю, — прошептала Вера. — Кажется, это называется «слава».
Вечером они поехали к Галине Алексеевне. Дверь им открыла совершенно другая женщина.
Причёсанная, в чистом халате, но с каким-то растерянным и в то же время счастливым лицом.
— Заходите, — сказала она тихо. — А у меня... у меня Игнат. Помирились мы. Он полдня у подъезда простоял, ждал, пока я с мусорным ведром пойду.
Из кухни и правда выглядывал Игнат Семёнович, виновато улыбаясь.
— Галина Алексеевна, — Вера протянула ей распечатку письма, — мы это... поздравить.
Свекровь прочитала, всплеснула руками и... расплакалась. Но теперь это были слёзы облегчения.
— А говорят, телевидение злое, — сказала она, вытирая глаза кухонным полотенцем. — Вон оно как повернулось. Игнат, ты слышал? Мы с тобой теперь звёзды!
— Звёзды не звёзды, — прогудел Игнат Семёнович, — а на перловку с мясом теперь на всю жизнь хватит.
Они сидели на кухне, пили чай с тортом, который Галина Алексеевна, оказывается, купила ещё утром, сама не зная зачем, и Вера вдруг поймала себя на мысли, что смотрит на свекровь без прежнего раздражения.
Перед ней сидела не взбалмошная женщина, опозорившая семью, а обычный, живой человек, со своими страхами и глупостями, который, как и все, просто хотел быть счастливым и который, в погоне за призрачным счастьем, умудрился обрести его.
Павел подливал Игнату Семёновичу чай и слушал его рассказ о том, как он полвека проработал на заводе.
Галина Алексеевна ворковала с Верой, пододвигая ей пирожные. В маленькой кухне пахло тортом и валерьянкой.
Вера, глядя на свекровь, поняла: возможно, в этом и есть главный приз. Не в деньгах, не в турецком путешествии, а в том, чтобы после всего позора и стыда оказаться здесь, с ними, и понять, что вы — одна семья. Пусть и попавшая на всю страну в дурацкое телешоу.