Лето у бабушки в деревне всегда было райским. Для сестер Алины и Маши оно означало бесконечные дни свободы, увлекательные прогулки по лесу, купание в свежей озерной воде и нескончаемые бабушкины вкусности. Пироги, ватрушки, вареники в ее доме не переводились.
– Ой, смотри, тут еще целая россыпь! Я уже устала собирать, наверно домой так и пойду полусогнувшись, - смеялась Алина.
Девочки ходили по лесу и собирали ягоды на вечерний пирог. Земляника в этом году уродилась просто чудесной, временами по пути им попадались кустики ежевики и черники. Корзинки наполнялись быстро, ягод было много, только успевай собирать. Они и сами не заметили как забрели дальше обычного, к старому колхозному полю, заросшему по краям бурьяном.
И увидели её.
На краю поля, прямо в густой траве спала девушка. Ее светлые длинные волосы развевались под слабым ветерком и закрывали лицо от палящего солнца. Одета она была в странное платье - как будто старинное, белое, льняное и с белой, переливающейся на солнце вышивкой. Витиеватые узоры блестели и сияли, контрастируя с золотом поля и синевой неба.
Солнце палило нещадно, но, казалось, не касалось её. Лицо было удивительно красивым и спокойным. А рядом, сверкая лезвием, лежал большой старый серп. Рукоять была тёмной, будто отполированной множеством рук.
– Смотри-ка, — прошептала Маша, озорной огонёк вспыхнул в её глазах. Она всегда была заводилой. — Настоящий серп. Как у Смерти с картинки. Чего это она тут им делает, когда поле давно заброшенное? Сорняки пожинает что ли?.
– Не трогай, Маш, пойдем отсюда. Странная она какая-то, — сказала Алина, но сестра уже наклонилась.
– Да ладно, посмеемся, спрячем. Посмотрим, как она проснётся и будет искать.
Маша бесшумно подошла к девушке и схватила серп. Он был на удивление лёгким и холодным, несмотря на жару. Девушка во сне даже не шевельнулась.
Они убежали, а серп спрятали в старом сарае за бабушкиным домом. Весь вечер хихикали, представляя, как та самая красавица ищет свою острую игрушку.
На следующее утро Маша спустилась к завтраку бледная.
— У меня с ногами какая-то дичь творится, — пожаловалась она.
И, закатав штанину, показала Алине несколько тонких неглубоких порезов на икрах. Как будто её слегка полоснули травинкой, только травинка была стальной.
— Наверно в крапиве набегалась вчера, — отмахнулась Алина, но внутри неприятно ёкнуло.
На следующее утро Маша проснулась и скривилась от неприятных ощущений. Выбравшись из под одеяла она обнаружила на ногах новые порезы. На этот раз они были глубже и куда болезненней. На икрах, лодыжке и даже под коленками. Тонкие красноватые полоски были сделаны словно тонким ножом. Или остро заточенным серпом...
Следующим утром порезы были уже на руках. Тонкие, неглубокие, будто кто-то аккуратно проводил лезвием по коже спящей.
– Ну все, хватит!
Маша кинулась к бабушке.
– Ба, со мной что-то не то!
– А что случилось? Переела вчера за ужином? Или может на солнце перегрелась? Говоришь вам, надевайте косынки, прячьте кожу от солнца, так вам же модничать надо!
– Нет, у меня другое. У меня порезы откуда-то берутся. И каждый день новые.
Бабушка, накрывавшая на стол, в замешательстве присела. Проблема внучки явно ее обескуражила.
– Ну-ка покажи? Хм… И впрямь порезы.
Старушка задумалась, а потом вдруг резко посмотрела на внучек.
— С вами ничего в последнее время не приключалось? Может набедокурили где? Кого из соседей обидели? — спросила она тихо.
Девочки переглянулись. Под гнетущим взглядом бабушки выложили всё: про спящую девушку, про серп. Бабушка вскочила как ужаленная и чашка с молоком упала со стола, разбившись вдребезги.
— Ой дуры! — вырвалось у неё, и в голосе был леденящий ужас. Ой что натворили! Своими руками беду накликали!
– Да что мы такого сделали? Подумаешь, серп старый унесли. Им и жать-то тут нечего. Тут зерно в последний раз сто лет назад сажали. Да и кто сейчас ими пользуется? Давно для этого спецтехника есть! – возмутилась Алина.
— Это же полудница! Полевая хозяйка! Ее если встретишь, надо бежать без оглядки и молиться, чтоб не догнала, а вы сами к ней пришли. Да еще и серп ее забрали! Она в полдень отдыхает, а её серп — её сила! Это ее проделки! Это она тебя так наказывает!
Лицо бабушки, обычно доброе и морщинистое, стало каменным.
– Что же теперь будет? – спросила чуть не плача Маша.
– Плохо теперь будет. Полудница тебе этого не простит. Порезы твои – это только цветочки, это она так развлекается. Если ее не умилостивить, то и убьет!
– Бегите в поле и возвращайте серп, пока не поздно. Может быть, получится, ее задобрить. Может быть еще можно все исправить!
Девочки, плача от страха, побежали к полю. Положили блестящее лезвие на то самое место, где взяли. Трава вокруг была примята, будто кто-то только что лежал, но самой девушки нигде видно не было.
Весь день бабушка была в страшной тревоге. Сестры вернулись, теперь они были куда спокойнее, чем утром. Думали, получилось. Раз серп снова у хозяйки, значит им ничего не грозит.
Но на следующее утро Маша не поднималась. Алина подошла к её постели и откинула одеяло – вся простыня в мелких капельках крови. На теле сестры были новые порезы, еще более глубокие и грубые, теперь на плечах и спине, и еще новые на руках и ногах. Маша рыдала, её трясло.
— Она не принимает обратно, — прошептала бабушка, и её глаза были полы отчаяния. — Обиду затаила.
День прошел как во сне. Девочкам было уже не до гуляний. Они помогали бабушке по дому, сидели на диване, из дома не выходили. Вечера ждали с нарастающим ужасом.
В ту ночь бабушка села в кресло у кровати внучки. В руках она сжимала старый крест и шептала молитвы. Алина поначалу тоже не спала, притаившись под одеялом, и смотрела на тень бабушки на стене, но усталость взяла свое. Часы пробили три, потом четыре. Под утро, когда за окном посветлело, тень бабушки кивнула и замерла. Она уснула.
Алину разбудил крик. Нечеловеческий, разрывающий горло вопль бабушки.
Маша лежала на кровати. Все ее тело было изрезано, исполосовано. Порезы обернулись глубокими страшными ранами. Лицо было обезображено. В комнате стоял сладковатый запах скошенной травы и холодной стали. Девушка была мертва.
Деревня гудела. Приехала полиция, участковый, следователи. Бабушка была в невменяемом состоянии, твердила про полудницу. Её слова восприняли как бред старой женщины.
Алина молчала. Она боялась, что её тоже сочтут сумасшедшей.
Как прошли похороны, как мама забрала ее в город, как приходили родственники и что говорили - Алина помнила плохо. Бабушка за эти дни постарела сразу лет на двадцать, с трудом двигалась и постоянно плакала. Мама негласно винила в произошедшем бабушку, хотя и не понимала, что там случилось.
Когда все погребальные хлопоты были улажены, бабушка уехала обратно в деревню, чтобы там, в тишине и уединении, спокойно оплакать внучку, которую не уберегла.
А спустя неделю раздался звонок – звонила дочь – мама девочек.
– Алину арестовали! – сквозь рыдания прокричала она – Они думают это она убила Машку! Типа кроме нее больше некому!
– Как это? – холодея и чувствуя, как отнимаются ноги, спросила старушка.
– Следователь сказал, что Алина убила сестру из-за какой-нибудь ссоры или обиды, которые всегда бывают между сестрами. Поначалу они думали на тебя, но у тебя бы силы не хватило справиться с молодой девицей, да и выдумки не хватило бы на такое. А у Алинки и мотив был, и возможность была – они в одной комнате жили. По ночам она вставала и резала сестру лезвием. А в последнюю ночь дождалась, пока ты уснешь, и зарезала ее. Кроме нее ни у кого такой возможности не было. Двери нигде не были взломаны, в доме других отпечатков они не нашли. Вот и остаетесь вы двое! – голос дочери сорвался на истерический визг.
А в это время в грязной мрачной камере сидела, не проявляя ни малейшего интереса к внешнему миру, Алина. Она не сопротивлялась и все понимала. Полудница не простила воровства. Она забрала жизнь той, что взяла серп. А теперь руками недалеких следователей карала вторую — ту, что молчала, была соучастницей, а сейчас должна была понести наказание за преступление, которого не совершала.
Ставьте лайки, подписывайтесь на канал и делитесь вашими историями в комментариях!