Василиса сидела на скамейке у продуктового магазина, натянув платок почти до бровей. Сердце колотилось так сильно, что она прижала ладонь к груди. К крыльцу подъехала знакомая машина — та самая, на которой они когда-то ездили вместе.
Никита вышел из салона, прошёл мимо, не узнав в оборванной женщине свою жену. Она успела разглядеть его лицо — осунувшееся, постаревшее, с глубокими морщинами у рта. Пять лет разлуки не прошли для него даром.
"Он должен был быть счастливым", — с горечью подумала Василиса, глядя ему вслед. Ради этого она пять лет назад инсценировала своё исчезновение, ушла в никуда, растворилась среди бездомных. Врачи сказали тогда — детей у неё никогда не будет. А Никите нужны были дети, семья. По крайней мере, так решила она сама.
Василиса вспомнила тот разговор, когда впервые заговорила о разводе. Никита тогда впервые за годы их брака повысил на неё голос:
— Ты в своём уме?! Миллионы пар живут без детей и счастливы! А я без тебя не проживу! Никогда больше не говори таких вещей!
Она плакала тогда — от счастья, что он её так любит, и от отчаяния, что не может дать ему то, о чём он мечтает.
А потом увидела какой-то фильм про женщину, пожертвовавшую собой ради счастья близких. И Василиса задала себе вопрос: на что она готова ради счастья Никиты? Ответ пришёл моментально: на всё.
Она тщательно готовилась к исчезновению. Написала длинное письмо, где уверяла мужа, что он забудет её, найдёт здоровую женщину, которая родит ему детей. И просто ушла.
Жизнь среди бездомных оказалась кошмаром. Поначалу Василиса хотела покончить с собой, но не хватило решимости. Она скиталась, собирала бутылки и металлолом, ночевала где придётся. Никита наверняка искал её, но найти среди таких людей было невозможно — она словно перестала существовать для прежнего мира.
Иногда она приходила к офису мужа, смотрела издалека. Видела, что он страдает, что рядом никого нет. "Пройдёт время, он найдёт кого-то", — убеждала себя Василиса. Потом перестала ходить — слишком больно было.
А сегодняшняя встреча разбила все иллюзии. Пять лет прошло, а он всё ещё один. Всё было напрасно.
Вечером её компания собралась пить. Василиса не пошла с ними — не выносила вида пьяных людей и запах дешёвой водки. Вместо этого отправилась на кладбище — единственное место, где можно было побыть в тишине и подумать.
Уже темнело, когда она собралась уходить. Шла к старой сторожке, где иногда ночевала, и вдруг заметила что-то белое среди памятников. Белый пакет на свежей могиле слегка шевелился, изнутри доносился тихий писк.
"Котят выбросили, сволочи", — подумала Василиса, подходя ближе.
Но в пакете был не котёнок. В нём лежал младенец — живой ребёнок с красным от плача личиком. Василиса ахнула, выхватила малыша из пакета, прижала к груди.
— Господи, что за чудовище такое сделало?!
Она развернулась и быстрым шагом пошла к выходу. Нужно срочно в полицию или в приют. Ребёнок голодный, возможно, болен.
У ворот неожиданно возникла древняя цыганка — словно материализовалась из воздуха.
— Куда спешишь, красавица?
Василиса попятилась — с детства боялась цыганок.
— Ребёнка нашла, несу в полицию.
Старуха заглянула в свёрток:
— Хороший мальчик вырастет, если не сломают. А в детском доме всех ломают.
Она повернулась уходить, но Василиса схватила её за рукав:
— Подождите! Что мне делать? Я не могу взять его себе, я же сама как живу...
Цыганка, не оборачиваясь, бросила:
— Сама виновата. Другие так живут от безысходности, а ты — потому что дура.
Она шагнула прочь, но вдруг обернулась:
— Одно скажу: его никто не ищет, совсем никто. Он сейчас словно не существует.
И быстро растворилась в темноте.
Василиса стояла, прижимая к груди плачущего младенца. В голове проносились безумные мысли. Она не понимала, сколько простояла так, пока писк ребёнка не вернул её в реальность.
— Тише, маленький, всё будет хорошо.
Она побежала. Но не в сторону приюта. Она бежала туда, где пять лет назад была её настоящая жизнь — к их с Никитой дому.
Нажала на звонок и не отпускала, пока не услышала голос мужа в домофоне:
— Кто там?
— Никита, это я, Василиса. Помоги...
Ворота распахнулись мгновенно. Навстречу выбежал Никита, увидел ребёнка, застыл.
— Где ты была все эти годы?
Только потом он разглядел её одежду, поражённо уставился.
— Прошу, помоги мне сейчас, — выдохнула Василиса. — Потом расскажу всё.
— Твой ребёнок?
— Нет. Пока не мой.
— Проходи.
Они молча занимались младенцем: Василиса нашла бутылочку, которую оставила сестра Никиты с ребёнком, сварила кашу, искупала малыша. Работали слаженно, словно и не было этих страшных пяти лет разлуки.
Когда ребёнок уснул, накормленный и чистый, Никита сел напротив жены за кухонным столом.
— Про ребёнка потом. Хочу спросить одно: почему? Ты же знала, что я люблю тебя, что не смогу быть ни с кем другим.
Василиса опустила голову:
— Я надеялась, что сможешь...
— Эгоистка.
Она вздрогнула, подняла глаза. Это слово было последним, что она ожидала услышать.
— Думала только о себе, — устало сказал Никита. — "Вот какая я молодец, пожертвовала собой ради Никиты". Только забыла спросить, нужна ли мне такая жертва. Так поступают эгоисты, которые думают лишь о себе.
— Но я правда хотела...
— А теперь расскажи мне про каждую минуту без меня. Всё. Подробно.
Они говорили до рассвета, сидя у окна в обнимку.
— Скажи, почему ты пришла именно сегодня?
— Та цыганка... она сказала, что ребёнка никто не ищет, что его будто не существует. Я подумала — если между нами что-то осталось, он мог бы стать нашим сыном. Никит, я понимаю, как это безумно звучит, но подумай. Если не хочешь, помоги хотя бы оформить его на меня так, чтобы никто не узнал...
— Интересно. А как мы это провернём?
— Скажем, что я уехала на лечение за границу, не говорила тебе. Год назад сообщила, где нахожусь. Ты приехал. Всю беременность я была под наблюдением врачей там.
Он усмехнулся:
— Тебе бы романы писать...
Год спустя в доме собрались гости — праздновали первый день рождения Кирилла. Наташа, сестра Никиты, тискала малыша:
— Василиска, ну ты и конспиратор! Такого парня от нас скрывать! Смотри, как нос морщит — вылитый Никита!
Василиса улыбалась. Абсурд, но ей и правда иногда казалось, что Кирюша копирует повадки отца.
— Что вы там его затискали? — Никита забрал сына на руки. — Пойдём к нам, в мужскую компанию.
Кирилл что-то залепетал на своём языке, протягивая руки к папе.
— Посмотри, ещё и жалуется на нас! — рассмеялась Наташа.
Никита чмокнул жену в нос:
— На вас и надо жаловаться. Гости уже пришли, а мы с Кириллом голодные сидим.
Василиса засмеялась:
— Бегу! Разве могу я допустить, чтобы мои мужчины голодали?
Их взгляды встретились, и Наташа поняла — пора уйти:
— Пойду к гостям, пока здесь от вашей страсти всё не вспыхнуло.