На войне бывают минуты, когда время замирает, а пространство сужается до размеров прицела. В такие моменты кажется, что выхода нет: впереди — чистое поле, позади — смерть, а на тебя прет многотонная сталь, против которой у тебя лишь тонкий ствол противотанкового ружья. 12 января 1943 года бойцы 2-го батальона 58-й механизированной бригады поняли, что такое настоящий ад. Они шли на соединение со своими у хутора Дядин, но степь коварна — из марева, отрезая путь к отступлению, неожиданно вынырнули двадцать немецких танков.
У батальона не было пушек. Только пехота, только легкое стрелковое оружие. В глазах врага наши солдаты были не противниками, а «добычей», которую оставалось просто перемалывать гусеницами. Но история пишется не только генералами в штабах, она создается в окопах людьми, от которых никто не ждал подвига. Одним из таких людей был Федор Григорьевич Старцев. Прочитав его историю в сети, я долго не мог отделаться от мысли: как в одном человеке может уместиться столько спокойного, почти будничного мужества?
Человек из Мотовилихи: от станка до передовой
Федор Старцев не был «прирожденным воином». Обычный деревенский парень из многодетной семьи, рано познавший тяжелый труд. Окончил четыре класса — и в колхоз, потому что младших братьев и сестер нужно было кормить. Потом служба в Средней Азии, возвращение, Пермь и знаменитая Мотовилиха. На Мотовилихинском машиностроительном заводе он работал слесарем первого разряда. Человек дела, привыкший к точности и дисциплине металла.
В первый год войны его не взяли — завод работал на износ, кадры берегли. Но в сентябре 1942-го, когда враг рвался к Волге и Дону, Старцев больше не мог оставаться в тылу. Он записался в добровольцы. На фронте Федора определили в расчет ПТР (противотанкового ружья). Он был «вторым номером»: должен был таскать тяжелые коробки с патронами, помогать при стрельбе, прикрывать наводчика. Тот бой у хутора Дядин был для него первым. Самым первым в жизни.
Дуэль у оврага: одиннадцать подбитых «зверей»
За пару дней до рокового столкновения первый номер расчета получил ранение. Старцев остался один на один с громоздким ружьем, которое в народе называли «удочкой». И вот — степь, мороз, и двадцать немецких машин, идущих на батальон.
Федор Григорьевич не стал ждать гибели в общем строю. Он понимал: если танки наберут ход, батальон просто перестанет существовать. Его взгляд зацепился за рельеф — небольшой, но крутой овраг. Танки не смогут перелететь его на скорости, им придется притормозить, искать проезд. Старцев, подхватив ружье и боеприпасы, бросился к этому оврагу в одиночку.
Танки действительно замедлились. Они начали разворачиваться, подставляя уязвимые борта под выстрелы. И тут заговорило ружье Старцева. Первый выстрел — хлопок, дым — танк замер. Второй, третий, четвертый... Немецкие танкисты метались, не понимая, откуда бьет этот невидимый охотник. Четыре «коробки» уже чадили в степи.
Здесь хочется сделать паузу и спросить вас: как вы считаете, что чувствует человек в своем первом бою, когда на него идет армада, а он — один в поле? Это холодный расчет профессионала или какое-то запредельное чувство долга, которое вытесняет страх смерти? Напишите в комментариях, верите ли вы, что герой рождается в один миг, или это воспитание и характер, заложенные с детства?
Немцы заметили стрелка. По позиции Федора ударили автоматчики, пули свистели над головой, взрывая мерзлую землю. Но наши пехотинцы, увидев, что один бронебойщик творит невозможное, пришли в себя и открыли прикрывающий огонь. Старцев, пользуясь дымовой завесой от горящих танков, сменил позицию. Он перебежал к другому краю оврага, где враг нашел лазейку для прохода.
Шедший первым танк попытался проскочить — выстрел в упор, и махина замирает в узком проезде. Второй попытался объехать — и тоже получил свою пулю. Проход был заблокирован. Оставшиеся машины занервничали, начали пятиться, разъезжаться в стороны. Старцев бил по хвостам колонны, не давая им уйти. Одиннадцать. Одиннадцать танков за один бой уничтожил один человек. Когда к месту схватки подошли танки 2-го танкового корпуса, они увидели невероятную картину: поле, усеянное дымящимся ломом, спасенный батальон и скромного слесаря с горячим стволом ПТР.
Последний рубеж и бессмертие
Подвиг под Дядиным сделал Старцева легендой бригады, но война не дает времени на славу. Спустя несколько дней, в районе станицы Калитвенской, Федору Григорьевичу снова пришлось встречать врага. И снова танки. И снова он один со своим ружьем на пути у бронированного клина.
Он успел подбить три танка. Четвертый враг, изрыгая пламя, шел прямо на его позицию. Старцев выстрелил, танк дернулся, задымил, но инерция многотонной машины была неумолима. Раненый, «подбитый зверь» на полном ходу накрыл собой окоп бронебойщика. В этой последней схватке человека и стали не выжил никто.
В наградном листе Федора Григорьевича Старцева сухими военными словами зафиксирован итог: 15 танков за два боя. Звание Героя Советского Союза было присвоено ему посмертно. Обычный слесарь из Перми, который просто умел работать на совесть, так же честно и до конца выполнил свою последнюю работу на земле.
Друзья, такие истории — это всегда пронзительное напоминание о том, на что способен человек, когда за его спиной — правда и родная земля. Федор Старцев не искал смерти, он защищал жизнь своих товарищей, используя смекалку и хладнокровие уральского мастера. Его подвиг — это не просто сухая цифра в 15 танков, это тысячи спасенных жизней бойцов его батальона.
А у вас в семейных архивах хранятся рассказы о таких «тихих» героях?
Может быть, ваш дед или прадед тоже был бронебойщиком или совершил то, что казалось невозможным?
Поделитесь этими историями в комментариях — ведь пока мы их помним и рассказываем, эти люди живут среди нас.