Ранним утром деревня ещё спала. Туман лениво стелился по огородам, цеплялся за ветви старых яблонь, и только скрип калитки нарушил тишину. Кузьма вышел из избы, по привычке перекрестился на угол крыши и неторопливо прошёл через сад. Воздух был прохладный, влажный, пахнул травой и сырой землёй.
У беседки он остановился, поднял два больших пластиковых ведра — лёгкие, пустые, они гулко стукнулись друг о друга. В доме закончилась вода, а колодец был недалеко — через дорогу, за старой липой. Дело привычное, утреннее.
Просёлочная дорога тянулась тихая, пыльная. Ни души. Только где-то вдалеке крикнул петух. Кузьма дошёл до колодца, опустил ведро, послушал знакомый плеск, скрип воротка. Всё было обыденно, спокойно.
— А вот когда я был большим, у меня были такие же ведра. Я в них тоже воду носил.
Голос раздался совсем рядом.
Кузьма вздрогнул и обернулся. Перед ним стоял маленький мальчик — лет пяти, не больше. Светлые вихры, рубашонка навыпуск, босые ноги в пыли. Он смотрел серьёзно, совсем не по-детски внимательно.
— Что? — не сразу понял Кузьма.
— Ведра, говорю, такие же были. И колодец этот. Я отсюда воду брал. Когда большим был.
Мальчик не улыбался. Не шутил. Он говорил просто, как о чём-то обычном.
Кузьма почувствовал, как внутри неприятно холодеет. Он знал всех в деревне. И этого мальчишку видел — из дома напротив, недавно семья приехала. Но слова… Слова прозвучали странно, будто не детские.
Повисло короткое молчание.
— Ну и хорошо, — пробормотал Кузьма, отворачиваясь. — Носил — и носил.
Он поспешно наполнил второе ведро. Руки вдруг стали неловкими, тяжёлыми. Ведра теперь казались гораздо тяжелее обычного. Кузьма старался не смотреть на мальчика, но чувствовал на себе его взгляд — неподвижный, пристальный.
— А потом я умер, — тихо добавил мальчик.
Кузьма резко поднял голову.
— Давно. Только дом тогда другой был. И собака у меня чёрная жила… с белым пятном.
Сердце Кузьмы пропустило удар.
Чёрная собака с белым пятном была у его отца. И дом когда-то стоял иначе — до пожара, до перестройки. Об этом знали только старики. Или те, кто здесь жил много лет назад.
— Тебя как зовут? — хрипло спросил Кузьма.
Мальчик чуть склонил голову.
— Сейчас — Егор. А тогда… ты меня Кузьмой звал.
Ведра качнулись в руках. Вода выплеснулась на дорогу.
Кузьма больше ничего не сказал. Он быстро пошёл к дому, чувствуя, как за спиной сгущается тишина. Каждый шаг отдавался глухим стуком в висках.
Только у самой калитки он не выдержал и обернулся.
Мальчик стоял там же, у колодца. Не двигался. Смотрел прямо на него — внимательно, спокойно. Не по-детски спокойно.
И в этом взгляде было что-то странно знакомое. Будто из далёкого прошлого, которое не исчезло, а просто на время забыло своё имя.