Эх, братцы… Всякий, кто по лесам ходил не один год, знает хозяин там есть. Зовут его по-разному: кто лешим, кто лесовиком. А я скажу просто - хозяин. Ни злой он, ни добрый. Справедливый. В его лесу порядок должен быть. Не любит он шума лишнего, жадности да дерзости.
Угодишь - одарит. Выведет на полянку, где гриб к грибу стоит, покажет куст малины - ягода крупная, сладкая, будто сама в рот просится. А заблудишься - может и тропинку под ноги подстелить, к самой околице выведет.
Но уж если рассердится… заведёт в такую чащу, что и не разберёшь - где север, где юг. Крикнет из темноты - так мороз по спине. А то и к болоту подведёт, где кочка на кочке - шаг неверный, и поминай как звали.
В Каменке про его проделки не раз говорили. Был у нас мужик — прозвище Борода. Суровый, упрямый, в лес ходил будто к себе в амбар. Раз пошёл он за «лесной курицей» - трутовиком. В старину тот гриб ценили: и для огня годится, и в хозяйстве полезен.
А место он выбрал старое - за ельником, в тёмном бору, где когда-то усадьба боярина Химина стояла. Теперь там болото странное - кругом земляной вал, а к реке проход заросший кустами. С виду - место глухое, неприветливое.
Про тот вал легенда ходила. Будто при отступлении литовцы шатёр там ставили для своего шляхтича-командира, окопали валом, да и награбленное добро где-то рядом зарыли. Говорили даже - пушку закопали, а в ней золотые талеры битые. Мол, вернуться хотели, да не довелось.
Ну а Борода был человек любопытный. Дошёл до того вала и решил: а вдруг правда? Полез в проход, стал корни рубить - хотел куст вытащить да глянуть, не блеснёт ли где жёлтый металл.
И тут лес показал характер.
Топор вдруг с топорища соскочил - да прямо в болотную жижу. А ивовый ствол, что корнями держался, выпрямился, будто живой, да как хлестнёт Бороду по подбородку. Тот и рухнул, как подкошенный.
Очнулся к вечеру. Лежит - а место чужое. Лес глухой, незнакомый. Солнца не видно, всё вокруг одинаковое - стволы да тени. Пошёл он наугад. Куда - сам не знает. Из чащи тянуло воем протяжным, будто кто смеётся над ним, глухо да нехорошо.
Всю ночь плутал. Ветки лицо царапали, корни под ноги лезли. А к утру вышел-таки… да не к дому. В поле оказался, верстах в пяти от родной деревни.
Вернулся он живой, слава Богу. Только с тех пор в Химино за грибами не ходил. И про золото больше не вспоминал.
Вот так-то.
С лесом шутки плохи. Он терпеливый - да память у него длинная.